— Всё! Хватит жить за мой счёт! — голос Таисии прорезал утреннюю тишину квартиры, как сирена пожарной машины. — Надоело тянуть вас, как два мешка с песком!
Кирилл замер над ноутбуком, пальцы зависли над клавиатурой. Он не поднял головы, лишь плечи чуть напряглись. В соседней комнате что-то упало — наверное, мать уронила книгу. Или чашку. Сейчас не важно.
— Тася, давай спокойно... — начал он, но жена уже входила в раж, её каблуки выбивали дробь по паркету.
— Спокойно?! Три года, Кирилл! Три года я одна тащу эту семью на себе! Ты со своими курсами по программированию, которые никак не закончатся. Твоя мамочка с её вечными мигренями и походами по врачам. А кто деньги приносит? Кто по двенадцать часов вкалывает?
Он всё ещё молчал. Это бесило её сильнее, чем любые оправдания.
— Вы вообще нормальные? — Таисия резко развернулась к нему, глаза горели. — Сидите с маманей на моей шее и забыли, что такое труд! Знайте, халяве конец!
Людмила Петровна появилась в дверях комнаты. Небольшая, сухонькая, в застиранном халате с цветочками. Лет пятьдесят пять, но выглядела старше — болезни и постоянный стресс делали своё дело.
— Таечка, доченька, — голос у неё был тихий, примирительный. — Не надо так. Мы же семья...
— Семья! — Таисия расхохоталась, звонко и неприятно. — Какая ещё семья? Семья — это когда все вкладываются, а не один человек горбатится, пока остальные прохлаждаются!
Кирилл наконец закрыл ноутбук. Медленно поднялся из-за стола. Высокий, сутулый, с тёмными кругами под глазами. Ему было тридцать два, но в этот момент он казался намного старше.
— Я учусь, — произнёс он тихо. — Это инвестиция в будущее. Ещё полгода, и я...
— Полгода! — перебила Таисия. — Ты это же самое говорил год назад! И два года назад! Твоё «полгода» превратилось в бесконечность! А знаешь, что я думаю? Тебе удобно. Удобно сидеть дома, играть в студента, пока я разрываюсь между офисом и домом!
— Неправда, — Людмила Петровна шагнула вперёд, но Таисия остановила её взглядом.
— А вы вообще молчите! Вы-то тут причём? Целыми днями по квартире бродите, то голова болит, то сердце колет. Работать не можете, а вот на диване лежать — всегда пожалуйста!
— Я больна...
— Все больны! — взвилась Таисия. — У меня тоже куча проблем, только я не ною! Иду и работаю! Потому что понимаю — если не я, то кто?
В комнате стало душно. Кирилл стоял между матерью и женой, будто на линии фронта. Ему хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе. Но он продолжал стоять.
— Слушай, давай сейчас не будем, — он попытался взять Таисию за руку, но она отдёрнулась.
— Нет, мы будем! Прямо сейчас! Потому что у меня новости. — Она достала из сумки сложенный лист бумаги и швырнула на стол. — Я купила два билета. В Москву. Для тебя и для твоей мамы. Завтра вы уезжаете.
Кирилл взял листок, развернул. Действительно, два билета на утренний поезд.
— Ты... что делаешь?
— То, что должна была сделать давно, — Таисия скрестила руки на груди. — Хватит. Я устала быть дойной коровой. Хочешь жить со своей мамочкой — живи. Но не в моей квартире и не на мои деньги.
Людмила Петровна побледнела. Она схватилась за косяк двери, словно искала опору.
— Но у нас там никого нет...
— А мне какое дело? — холодно отрезала Таисия. — У вас есть съёмная квартира, где вы жили раньше. Возвращайтесь туда.
— Мы съехали оттуда три года назад, когда я потеряла работу, — Кирилл чувствовал, как внутри всё сжимается. — Там теперь другие люди живут.
— Найдёте новую. У вас же руки-ноги есть? Или вы думали вечно на мне висеть?
Людмила Петровна заплакала. Тихо, почти беззвучно. Слёзы катились по её морщинистым щекам, а она даже не вытирала их.
— Тася, ну ты уже перегнула палку, — Кирилл повысил голос впервые за весь разговор. — Мы же договаривались. Ещё немного, и я закончу курсы, найду работу...
— Договаривались! Ты мне три года обещания даёшь! А я вот что тебе скажу — мне надоело ждать. Надоело быть единственной ответственной в этом доме. Надоело ваше вечное «скоро», «потерпи», «ещё чуть-чуть»!
Она подошла к холодильнику, распахнула дверцу. Внутри было полно — овощи, фрукты, йогурты, готовая еда в контейнерах.
— Видите это? — Таисия ткнула пальцем в полки. — Я это всё купила! Каждый продукт! Я плачу за эту квартиру, за свет, за воду, за интернет! На мои деньги ты учишься, а твоя мама ходит по врачам! И знаете что? Я больше не хочу!
— Мы не просили...
— Да, не просили! Но и отказываться не спешите! Живёте припеваючи, пока я рву жилы на работе!
Кирилл сжал кулаки. Внутри клокотало что-то тёмное, тяжёлое. Обида? Злость? Стыд? Всё вместе, наверное.
— Ладно, — выдавил он сквозь зубы. — Хорошо. Мы уедем. Но это подло, Тая. Очень подло.
— Подло? — она засмеялась. — Подло это когда используют человека! А я просто перестаю позволять себя использовать. Чувствуешь разницу?
Людмила Петровна развернулась и пошла к себе в комнату. Её спина была сгорбленной, шаги — тяжёлыми.
— Мам, подожди... — Кирилл бросился за ней, но та лишь махнула рукой.
— Не надо, сынок. Она права. Мы действительно сидим у неё на шее.
Дверь закрылась. Таисия стояла посреди кухни, одна. Победительница на поле битвы. Только почему-то победа эта была горькой, с привкусом пепла.
«Может, я зря?» — мелькнула мысль, но она тут же отмахнулась от неё. Нет. Она устала. Устала до такой степени, что по утрам просыпалась с одной мыслью: «Ещё один день этого ада». На работе требовали всё больше, дома — молчаливый укор и вечное ожидание. Когда она в последний раз думала о себе? О своих желаниях?
Телефон завибрировал. Сообщение от Игоря, коллеги: «Сегодня после работы выпьем? Надо обсудить проект».
Таисия посмотрела на экран и усмехнулась. Игорь. Успешный, самодостаточный, всегда ухоженный. Он не раз намекал, что она заслуживает большего. Что такие женщины, как она, не должны тянуть на себе слабаков.
«Может быть», — напечатала она и положила телефон обратно.
В соседней комнате раздался приглушённый разговор. Кирилл утешал мать. Таисия прислушалась, но слов разобрать не могла. Да и не хотела. Ей было всё равно. Правда?
Завтра они уедут. И наконец-то она останется одна. Сможет дышать полной грудью. Сможет жить для себя.
Так почему же внутри что-то болело? Почему руки сами тянулись к телефону, чтобы написать: «Прости, я погорячилась»?
Но она не написала.
Людмила Петровна сидела на краю кровати и смотрела в телефон. Слёзы высохли, лицо стало жёстким, сосредоточенным. Кирилл ходил по комнате, нервно теребя рукав свитера.
— Мам, что мы будем делать? У нас же денег нет совсем. На съём квартиры нужно минимум пятьдесят тысяч сразу...
— Тихо, — оборвала она его. — Дай подумать.
Пальцы быстро набирали сообщение. Кириллу не было видно, кому именно. Мать всегда была скрытной в последние месяцы. Он списывал это на болезнь, на стресс. Но сейчас в её глазах было что-то другое. Холодный расчёт.
— Мама?
— Я сказала, молчи. — Людмила Петровна встала, подошла к двери, прислушалась. В квартире было тихо. Таисия, видимо, ушла в свою комнату. — Слушай меня внимательно. Мы никуда не поедем.
— Как это? Она же купила билеты...
— Билеты — это бумажки. — Женщина усмехнулась, и эта усмешка была совсем не похожа на её обычную мягкую улыбку. — А вот квартира — это недвижимость. Настоящая ценность.
Кирилл непонимающе моргнул.
— Ты о чём?
— О том, что твоя женушка совсем забыла одну деталь. — Людмила Петровна присела рядом с сыном, положила руку ему на плечо. — Эта квартира оформлена на тебя. Помнишь? Три года назад, когда вы только поженились, она сама настояла. Сказала, что так будет правильно, что доверяет тебе.
— Ну да... но это же формальность. Мы вместе...
— Были вместе, — поправила мать. — А теперь она выгоняет нас. Значит, брак фактически распался. И квартира остаётся за тобой.
— Мам, ты серьёзно? Это же её деньги! Она платила ипотеку все три года!
— И что? — Людмила Петровна говорила спокойно, методично. — Закон есть закон. Документы на тебя. Если она захочет что-то доказать — пусть идёт в суд. А суды у нас долгие, знаешь же. Годы могут идти.
Кирилл отстранился от матери. Внутри всё похолодело.
— Нет. Я так не могу. Это... это подло.
— Подло? — мать прищурилась. — А что она сейчас делает — это как называется? Она выбрасывает больную женщину на улицу! Твою мать! Меня! У меня гипертония, мигрени, я без лекарств не могу! И ей плевать!
— Она устала...
— Все устают! — голос Людмилы Петровны стал резким. — Но нормальные люди не ломают семьи из-за этого! Кирюша, родной мой, ты что, не понимаешь? Она нас просто использовала! Оформила на тебя квартиру, чтобы налоги меньше платить, а теперь хочет всё забрать и выгнать!
— Это неправда...
— Правда! — Людмила Петровна схватила сына за руку. — И знаешь, что ещё? Я видела, как она переписывается с этим Игорем. Видела! Вечером, когда думала, что все спят. Они не просто коллеги. Она изменяет тебе, Кирилл. А теперь ещё и выгнать решила, чтобы спокойно с любовником жить!
— Откуда ты знаешь про Игоря?
— Я же не слепая. Три месяца назад она телефон забыла в ванной. Я случайно увидела сообщения. — Мать достала из кармана халата свой телефон, ткнула в экран. — Вот. Я сфотографировала. Смотри.
Кирилл взял телефон. На экране был снимок переписки. Игорь писал: «Ты заслуживаешь большего. Рядом со мной ты будешь счастлива». А Таисия отвечала: «Скоро всё изменится. Я обещаю».
— Это... когда было?
— Два месяца назад. Видишь дату? — Людмила Петровна говорила мягко, почти ласково. — Она давно всё спланировала, сынок. А ты переживаешь, что будет подло с ней поступить? Она уже поступила с тобой!
Кирилл сидел, уставившись в экран. Внутри что-то переворачивалось. Обида, боль, злость — всё смешалось в один тёмный ком.
— Что ты предлагаешь?
— Завтра утром мы никуда не едем, — мать убрала телефон. — Ты остаёшься здесь. Это твоя квартира. А она пусть съезжает, если так хочет разойтись.
— Она взбесится.
— И пусть. Пусть идёт в суд, доказывает. У неё ничего не получится. А пока суд тянется, мы живём здесь. Спокойно, без её истерик.
— А если она вызовет полицию?
— На каком основании? — Людмила Петровна усмехнулась. — Ты собственник. Она прописана, но это твоё жильё. Полиция тут ничего не сделает. Максимум скажут разбираться самим.
За окном стемнело. В квартире было тихо. Таисия так и не вышла из своей комнаты.
— Я не знаю, мам...
— Кирилл, — голос матери стал твёрдым. — Ты мужчина или тряпка? Она тобой вытирала ноги три года, а теперь ещё и выгнать хочет! Ты должен постоять за себя! За меня! За нашу семью!
Он молчал. В голове крутились мысли, одна другой страшнее. А что если мать права? Что если Таисия действительно изменяет? Что если всё это — просто способ избавиться от него и спокойно жить с Игорем?
— Хорошо, — выдохнул он наконец. — Хорошо. Завтра мы остаёмся.
Людмила Петровна обняла сына. Крепко, почти судорожно.
— Вот и умница. Мы ей покажем. Покажем, что с нами так нельзя.
В её глазах плясали странные огоньки. Триумф. Злорадство. Что-то хищное.
А в соседней комнате Таисия лежала на кровати и смотрела в потолок. Телефон лежал рядом, экран светился. Последнее сообщение от Игоря: «Жду тебя завтра. Начнём новую жизнь».
Она так и не ответила. Почему-то рука не поднималась нажать на кнопку отправки.
Утро началось с крика.
— Что значит вы не едете?! — Таисия стояла посреди прихожей, чемоданы валялись у её ног. Она собрала их ночью, думала, что всё решено.
Кирилл вышел из комнаты. Спокойный, даже как-то отстранённый.
— Это моя квартира, Тая. Оформлена на меня. Если кто-то и должен съезжать, то это ты.
Несколько секунд она просто стояла. Переваривала услышанное. Потом рассмеялась — истерично, почти до слёз.
— Ты... ты издеваешься? Я три года платила за эту квартиру! Каждый месяц! Каждую копейку!
— Документы говорят другое, — Людмила Петровна появилась за спиной сына. На лице — торжествующая улыбка. — Юридически это жильё Кирилла. А ты, доченька, можешь идти к своему Игорю. Вам там будет хорошо вместе.
Таисия замерла.
— Какому Игорю?
— Не притворяйся! — мать выставила вперёд телефон со скриншотом. — Мы всё знаем! Ты изменяешь моему сыну! И теперь хочешь выгнать нас, чтобы спокойно с любовником жить!
Таисия взяла телефон, посмотрела на экран. Прочитала переписку. Лицо побледнело, но не от стыда. От ярости.
— Это... это вообще не та переписка! — она развернулась к Кириллу. — Ты правда веришь в этот бред? Игорь писал мне про работу! Он предлагал перейти в другой отдел, где зарплата больше! Вот что значит «ты заслуживаешь большего»!
— А «скоро всё изменится»? — мать ехидно прищурилась.
— Я хотела уволиться и найти место получше! — Таисия кричала теперь в полный голос. — Потому что устала вкалывать как проклятая на одной зарплате! Боже, какие же вы...
Она не договорила. Схватила куртку, рванула к двери.
— Стой, — Кирилл шагнул вперёд, но она остановила его взглядом.
— Нет. Знаешь что? Мне плевать на эту квартиру. Забирайте. Живите здесь со своей мамочкой. Пусть она готовит тебе, стирает, говорит, какой ты молодец. А я... я свободна.
Дверь хлопнула. Эхо разнеслось по подъезду.
Людмила Петровна победно улыбнулась, но Кирилл вдруг почувствовал, что внутри всё обрывается. Как будто что-то важное, настоящее только что ушло навсегда.
Прошла неделя
Кирилл сидел за ноутбуком, но строчки кода расплывались перед глазами. Мать хлопотала на кухне, напевая что-то себе под нос. Она была довольна. Наконец-то они остались вдвоём, без этой стервы, которая отравляла им жизнь.
Но квартира казалась пустой. Странно пустой.
На третий день отключили свет. Кирилл позвонил в управляющую компанию — оказалось, Таисия отменила автоплатёж. На пятый день пришло уведомление из банка: ипотека не оплачена, начисляются пени.
— Мам, у нас проблема...
— Какая ещё проблема? — Людмила Петровна раздражённо обернулась.
— Платить нечем. Ипотека тридцать пять тысяч в месяц. У меня нет работы. У тебя пенсия двенадцать тысяч.
Мать побледнела.
— Ну... ты же скоро закончишь курсы...
— Через четыре месяца, мам. Четыре. А платить надо сейчас.
Тишина. Тяжёлая, давящая.
— Может, Таисия... — начала было Людмила Петровна, но осеклась.
— Что Таисия? Вернётся и будет снова за нас платить? После того, что мы сделали?
Он встал, подошёл к окну. Внизу, во дворе, кто-то смеялся. Дети играли в снежки. Жизнь продолжалась, а он застрял в этой квартире-ловушке, которую отвоевал у собственной жены.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера: «Кирилл, это Игорь. Таисия попала в больницу. Переутомление, обезвоживание. Врачи говорят, она месяцами недоедала и недосыпала, всё силы на работу тратила. Если ты ещё человек — приезжай. Городская больница № 7, палата 203».
Руки задрожали. Кирилл перечитал сообщение три раза.
— Кто это? — мать заглянула через плечо, но он убрал телефон.
— Никто. Мне надо выйти.
— Куда? На улице холодно...
— Мне надо выйти! — он сорвался на крик впервые за все эти годы.
Людмила Петровна отшатнулась.
Кирилл оделся, вышел. Шёл по заснеженным улицам, не чувствуя холода. В голове крутилось всё: её лицо, когда она уходила, слова матери, скриншоты переписки, которые теперь казались такой жалкой подделкой правды.
Он добрался до больницы через полчаса. Поднялся на второй этаж. Нашёл палату 203.
Таисия лежала на кровати, бледная, с капельницей в руке. Рядом сидел мужчина лет сорока — высокий, в очках, с добрым лицом. Игорь.
— Ты пришёл, — она открыла глаза. Голос был слабым.
— Я... Тая, прости...
— Уходи, — она отвернулась к стене. — Тебе не место здесь.
Игорь встал, положил руку Кириллу на плечо.
— Она выкладывалась на две семьи. На свою и на вашу с матерью. Последние полгода работала на двух работах сразу, чтобы накопить вам на первоначальный взнос для съёмного жилья. Хотела сделать сюрприз. Вместо этого вы её предали.
Кирилл стоял, не в силах произнести ни слова.
— Я всё понял, — выдавил он наконец. — Я идиот.
— Да, — согласилась Таисия, не оборачиваясь. — Идиот, которым управляет мамочка. Только вот мне уже не больно. Потому что я наконец свободна.
Он вышел из палаты. Спустился вниз. Сел на скамейку у входа.
Квартира, которую он отвоевал, была теперь клеткой. А женщина, которую он потерял, была единственным, кто когда-либо по-настоящему любил его.
И исправить это было уже невозможно.