— Игорёк, ты уверен? Это же безумие. Она не полная дура, заметит.
— Элька, не парься. Она у меня блаженная. В своём интернате с сиротами возится сутками, ей богу молится, всех жалеет. Я скажу — родственница в беде, погорельца приютить. Она ещё и суп тебе сварит, и постель постелит. Ей главное, чтобы нимб не жва.
— Ну смотри. Если она меня выставит, я тебе твою кузницу разнесу. Мне жить негде, ты обещал решить вопрос.
— Решу. Поживёшь месяцок, пока я ипотеку на себя переоформлю, а там видно будет. Всё, делай лицо попроще, пошли.
Часть 1. Спектакль в прихожей
Дверной замок щёлкнул сухим, металлическим звуком, похожим на взвод курка. Алёна замерла, не донеся чашку до рта. Этот звук она знала наизусть: Игорь вернулся. Но сегодня звук шагов был иным. Обычно муж входил тяжело, по-хозяйски топая ботинками, пахнущий окалиной и жжёным углем. Сегодня же к его поступи примешивался чужой, дробный перестук каблуков. Цок-цоk-цок. Нервный, частый ритм.
Алёна медленно поставила чашку на стол. Она работала воспитателем в интернате для трудных подростков уже десять лет. Её интуиция, отточенная годами общения с маленькими лжецами и манипуляторами, сейчас взвыла сиреной. Она не пошла встречать. Она сидела и ждала, пока спектакль сам вкатится в её поле зрения.
— Алёнушка, ты дома? — голос Игоря звучал неестественно бодро, с той приторной ноткой, которая обычно предвещала просьбу о деньгах на новый инструмент. — А у нас гости! Ну, как гости… Беда случилась.
В проём кухни втиснулась широкая фигура мужа. Игорь, кузнец с руками-кувалдами и шеей быка, сейчас выглядел как нашкодивший школьник, пытающийся спрятать дневник с двойкой. Из-за его плеча выглядывала женщина.
Алёна смерила её взглядом сканера. Лет тридцать. Яркая, броская, как дешёвая ёлочная игрушка. На лице — слой косметики, способный скрыть трещины в асфальте. Губы надуты, в глазах — смесь страха и наглости. Одета в узкие джинсы и кожаную куртку, которая явно стоила больше, чем месячная зарплата воспитателя. И запах. Тяжёлый, сладкий аромат духов, который моментально заполнил кухню, вытесняя запах домашнего уюта.
— Знакомься, это Эля, — затараторил Игорь, не давая жене вставить слово. — Это… ну, помнишь тётку Валю из Сызрани? Это её внучатая племянница. У неё квартира сгорела. Подчистую! Представляешь? Документы, вещи — всё в пепел. Ей идти некуда, в Москве никого. Я её на вокзале встретил, она там плакала сидела. Ну не мог же я родную кровь бросить?
Алёна молчала. Она смотрела на «погорелицу». У той был свежий макияж, ни следа гари или копоти на одежде, а в руках она сжимала сумочку, которая выглядела подозрительно новой.
— Тётка Валя? — переспросила Алёна ровным голосом. — Это которая умерла пять лет назад?
— Ну да! — Игорь даже не моргнул, его наглость была железобетонной. — Так это по её линии родня. Седьмая вода на киселе, но свои же!
Эля попыталась изобразить скорбь, шмыгнула носом, но получилось фальшиво, как в плохом сериале.
— Мне бы только пару ночей перекантоваться, — пропищала она. — Я не помешаю.
— Конечно, пару ночей, — подхватил Игорь. — А может, и недельку, пока документы восстановит. Мы же люди, Алёнка, не звери.
Алёна почувствовала, как внутри, где-то в районе солнечного сплетения, начинает закипать холодная, тяжёлая злость. Это была не истерика, не желание кричать. Это было чувство, знакомое ей по работе, когда ловишь подростка на краже, а он смотрит тебе в глаза и божится, что это не он. Неуважение. Тотальное, грязное неуважение. Он привел любовницу в их дом, считая жену настолько тупой, что она проглотит эту наживку.
— Проходите, — сказала Алёна. Её голос был гладким, как полированная сталь. — Чаю налью. Родственникам надо помогать.
Часть 2. Кухня кривых зеркал
Атмосфера за столом была густой. Игорь суетился, слишком громко звенел ложечкой, накладывал Эле варенье, которое Алёна варила прошлым летом. Гостья сидела, закинув ногу на ногу, и с брезгливостью осматривала скромный интерьер кухни. Её взгляд задержался на старом холодильнике, на простых занавесках, и в этом взгляде читалось откровенное презрение. «И ради этого сарая он жмётся?» — читалось на её лице.
— Вкусно, Игорёк? — спросила Алёна, наблюдая, как муж поглощает бутерброд.
— Угу, — промычал он. — Ты у меня золото, Алёнка. Понимающая.
— А что именно сгорело, Эля? — вдруг спросила Алёна, прямо глядя в густо накрашенные глаза соперницы. — Проводка?
— А? — Эля вздрогнула. — Да, проводка. Искра, и всё… вспыхнуло. Я в чём была, в том и выскочила.
— Удивительно, — кивнула Алёна. — Выскочили в брендовых туфлях и с вечерним макияжем. Видимо, пожар ждал, пока вы соберётесь.
— Я… я как раз собиралась в гости, — нашлась Эля, бросив панический взгляд на Игоря.
— Да отстань ты от неё с расспросами! — влез Игорь, вытирая рот рукой. — Человек в шоке. Стресс у неё. Ей бы ванну принять да отдохнуть.
Алёна улыбнулась. Улыбка вышла жуткой, но мужчины редко замечают детали, когда чувствуют безнаказанность. Игорь уже расслабился. Он решил, что прокатило. Что жена — это удобная мебель, которая примет всё, что на неё положат.
— Конечно, — сказала Алёна. — Ванная прямо по коридору. Полотенца там есть. Игорь, покажи... сестре.
Когда они вышли, Алёна осталась одна. Тишина давила на уши. Она посмотрела на грязные кружки. Предательство имело вкус остывшего чая и дешёвого спектакля. Он ведь не просто изменил. Он притащил грязь в её крепость. Он посмеялся над ней. В его глазах она была «терпилой», обслугой, которая не имеет права на гордость.
Страх? Нет, страха не было. Было понимание: если она проглотит — она исчезнет как личность. Но устраивать скандал сейчас, визжать и бить посуду — значит опуститься до их уровня. Значит, проиграть. Действовать нужно было иначе. Жёстко. С хирургической точностью.
Она достала телефон. Пальцы быстро нашли нужный номер. Контакт «Лариса Петровна». Свекровь. Женщина-танк, владелица сети цветочных магазинов, которая не терпела лжи и тунеядства. Отношения у них были прохладные, но уважительные. Лариса Петровна не любила сантиментов, но обожала порядок.
— Алло, Лариса Петровна? Добрый вечер. Извините, что поздно. Да, случилось. У нас тут… радость. Игорь родственницу привез, вашу. Элю. Говорит, внучатая племянница тёти Вали из Сызрани. Квартира у неё сгорела… Да. Вы не знаете такую? Странно. Игорь сказал — родная кровь. Вы бы приехали? Она так плачет, говорит, что вы её любимая тётушка. Хорошо, жду.
Алёна положила трубку. Жадность фраера сгубила, подумала она, глядя на закрытую дверь ванной, откуда доносился смех. Смейтесь, пока можете.
Часть 3. Змеиное гнездо в спальне
Пока гостья плескалась, а Игорь, наверняка, караулил под дверью, изображая заботу, Алёна прошла в спальню. Здесь было тихо. Она подошла к шкафу, где Игорь хранил свои «сокровища» — чертежи, какие-то железки, и папку с документами на его кузнечную мастерскую.
Игорь был талантливым кузнецом, но никудышным бизнесменом. Вся бухгалтерия, все договоры, аренда земли под кузницу, даже закупка дорогостоящего оборудования — всё вела Алёна, оформляя на своё ИП, чтобы у мужа «голова не болела». Он просто ковал. Он считал себя творцом, а бумажки — это для баб. Он был уверен, что мастерская — это его царство, где он царь и бог.
— Царь, — хмыкнула Алёна.
Она открыла папку. Договоры на поставку металла, чеки на пневмомолот, на итальянские горны. Всё на её имя. Он даже не читал, что подписывал, когда она подсовывала ему акты приёмки. Для него это были просто бумажки.
Алёна вспомнила, как месяц назад Игорь просил снять деньги с их общего счета «на закупку редкого сплава». Сплава не появилось, зато у Игоря появились частые отлучки и загадочный вид. А теперь вот — «погорелица» Эля с квартирными проблемами. Сложив два и два, Алёна поняла: деньги ушли на погашение долгов этой девицы, но их не хватило. И Игорь, в своей беспредельной наглости и глупости, решил перекантовать любовницу дома, пока не вытянет из семейного бюджета ещё.
— Ты думаешь, я покорная овечка, — прошептала Алёна, глядя на свадебную фотографию на комоде. — Ты думаешь, воспитательница — это диагноз? Ошибаешься, милый.
Она достала второй телефон — рабочий. И совершила звонок. Металлоломщики. Суровые ребята, которые не задают лишних вопросов, если платят налом.
В дверь спальни заглянул Игорь.
— Алён, ты чего тут? Эля там вышла, может, перекусим ещё?
— Иду, дорогой, — Алёна повернулась к нему. Лицо её было спокойным, практически безмятежным. — Иду. У нас как раз скоро будут ещё гости.
— Кто? — напрягся Игорь.
— Сюрприз, — загадочно ответила жена.
Часть 4. Гостиная страшного суда
Лариса Петровна не вошла — она ворвалась в квартиру, как штурмовая группа спецназа. Дверь распахнулась, и на пороге возникла массивная фигура свекрови в норковой шубе, несмотря на раннюю осень.
Игорь, сидевший на диване рядом с Элей (слишком близко для родственника), подскочил как ужаленный. Эля замерла с куском колбасы во рту.
— Мама? — проблеял Игорь. — А ты… какими судьбами?
— Родню приехала проведать! — рявкнула Лариса Петровна, проходя в центр комнаты. — Ну, показывай мне мою племянницу любимую. Элю, да?
Она подошла к дивану. Эля вжалась в обивку, пытаясь слиться с рисунком ткани.
— Так-так, — Лариса Петровна наклонилась, рассматривая «родственницу». — Тёти Вали внучка, значит? Из Сызрани? А я тебя узнала, милочка. Ты же продавщица из отдела бижутерии в «Плаза-Центре», я там на прошлой неделе скандал устраивала из-за бракованной брошки. Эльвира тебя зовут, кажется? Или Жанна? Бейджик у тебя был перевернут.
Повисла гробовая тишина.
— Мам, ты что-то путаешь… — начал было Игорь, но мать развернулась к нему.
— Молчать! — её голос хлестнул как кнут. — Ты за кого меня держишь, идиот? За кого ты жену свою держишь? Притащил шалаву в дом, придумал сказку про пожар, про Валю покойницу! У Вали детей отродясь не было, она бесплодная была! Ты хоть бы легенду проработал, Штирлиц недоделанный!
Эля поняла, что пахнет жареным. Она вскочила, опрокинув тарелку.
— Я не знала! Он сказал, что он разведён! Что они с женой просто живут как соседи! — завопила она, сдавая Игоря с потрохами.
— Ах ты, тварь продажная! — взревел Игорь.
— Рот закрой! — одернула его мать. — А ты, красавица, пшла вон отсюда, пока я полицию не вызвала за мошенничество. У меня связи есть, тебя быстро оформят за попытку проникновения.
Эля не стала ждать второго приглашения. Она схватила сумочку и, цокая каблуками, вылетела из квартиры с такой скоростью, что, казалось, оставила за собой звуковой удар.
Хлопнула входная дверь. В гостиной остались трое. Игорь стоял красный, потный, уничтоженный. Лариса Петровна тяжело дышала, поправляя прическу. Алёна стояла у окна, скрестив руки на груди, и с легкой улыбкой наблюдала за финалом.
— Ну, спасибо, мама, — буркнул Игорь, пытаясь вернуть остатки достоинства. — Устроила цирк. Опозорила перед человеком.
— Я тебя опозорила?! — Лариса Петровна замахнулась сумкой, но сдержалась. — Ты сам себя в грязь втоптал. Перед женой на колени падай, дурак!
Игорь посмотрел на Алёну. В его глазах не было раскаяния, только злость и досада, что его поймали. Он решил пойти ва-банк. Наглость — второе счастье, думал он.
— А что Алёна? Алёна поймет. Ну, оступился мужик. С кем не бывает? Да, бес попутал. Но я же не ушёл! Я же всё в семью, даже бабу эту… — он запнулся. — Короче, Алён, давай без драм. Я устал, пойду спать. Завтра поговорим.
Он реально думал, что это конец. Что гроза прошла.
— Ты никуда не пойдешь спать, Игорь, — тихо сказала Алёна.
— Чего? — он нахмурился. — Ты меня выгоняешь? Да ладно! Куда я пойду на ночь глядя?
— Мне всё равно. К Эле. На вокзал. К маме, — она кивнула на свекровь.
— Ко мне не смей, — отрезала Лариса Петровна. — Мне такой кобель в доме не нужен. Разбирайтесь сами.
— Ну хорошо! — возмутился Игорь. Его лицо исказилось злобой. — Выгоняешь? Пожалуйста! Но учти, я уйду не один. Я заберу всё своё. Руки у меня есть, мастерская есть. Я заработаю столько, что ты локти кусать будешь, педагог нищий! Без меня ты кто? А я — Мастер!
Он схватил ключи от машины.
— Я сейчас поеду в кузницу, переночую там, а завтра заберу вещи. И больше ты меня не увидишь.
Алёна молчала. Она смотрела на него не как на мужа, а как на пустое место.
Часть 5. Пустота в ангаре
Игорь гнал машину по ночному городу, сжимая руль до побеления костяшек. Гнев клокотал в нём. Как они посмели? Мать предала, жена взбунтовалась. Ничего. У него есть кузница. Его крепость. Там стоят заказы на полмиллиона. Там его любимый пневмомолот, его наковальни, его инструмент, который он собирал годами. Он сейчас там закроется, откроет бутылку коньяка из заначки, а завтра начнет новую жизнь. Эля, конечно, дура, но найдет другую. С деньгами бабы всегда найдутся. Главное — бизнес у него в руках.
Он свернул в промзону, где арендовал большой гаражный бокс под мастерскую. Подъехал к воротам. Странно. Ворота были распахнуты настежь.
Он выскочил из машины, забыв заглушить мотор.
— Эй! Кто здесь?!
Он влетел внутрь ангара. И застыл.
Ангар был пуст.
Гулкая, звенящая пустота. Исчезло всё. Огромный стационарный молот, который весил полтонны — его не было. Не было газовых горнов. Не было верстаков. Исчезли стеллажи с металлом. Даже груда металлолома в углу исчезла. Только бетонный пол, на котором виднелись свежие царапины от волочения тяжестей, да сиротливо висела забытая кем-то рабочая рукавица на гвозде.
Игорь стоял, хватая ртом воздух. Он не мог поверить глазам. Это сон? Это галлюцинация?
В кармане завибрировал телефон. Сообщение. От Алёны.
Он достал телефон дрожащими руками.
«Игорь, я закрыла ИП. Помещение сдала владельцу, договор аренды расторгнут. Оборудование и металл проданы в счёт компенсации морального ущерба и тех семейных средств, что ты потратил на содержание своей "родственницы". Деньги пойдут на ремонт актового зала в интернате. Ты ведь всегда хотел заниматься благотворительностью? Теперь ты главный меценат. Удачи в новой жизни. P.S. Замки в квартире я уже меняют».
Телефон выпал из рук и с треском ударился о бетон. Эхо разнеслось по пустому ангару, как похоронный звон по его амбициям. Он думал, что он кузнец, кующий своё счастье. А оказалось, что он был лишь молотком в чужих, гораздо более умных руках.
Игорь наконец понял. Она не истерила. Она не плакала. Она просто уничтожила его мир, пока он пил чай и врал. Он остался ни с чем. Без дома, без денег, без работы, без инструментов. И без малейшего шанса всё вернуть, ведь формально — всё это принадлежало ей.
Холодный ночной ветер задувал в открытые ворота, гоняя по полу пыль — всё, что осталось от его былого величия.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»