— Витя, ты с ума сошел? Зачем ты это сохранил? — шепот был испуганным, женским.
— Лена, не лезь. Этот щенок, этот «педагог» посмел выставить меня за порог! Меня! В доме, за который я, между прочим, платил полгода, пока они искали работу!
— Но это же твоя дочь на фото! Если ты отправишь это Олегу, ты уничтожишь Зою!
— Я уничтожу его самолюбие. Пусть знает, что он носит рога, которыми можно небо царапать. А Зойка... Она умная, выкрутится. Скажет монтаж. Зато я посмотрю, как его лицо перекосит. Нечего было мне указывать, где курить.
Часть 1. Скрип кроссовок и запах мастики
Спортивный зал пах так, как пахнут все спортзалы в мире: резиной, потом, пылью и старой краской, которым покрывают деревянные полы. Высокие окна, забранные решетками, пропускали тусклый осенний свет, рассеивающийся в воздухе, где кружили пылинки. Олег сидел на низкой скамейке, прокручивая в руках свисток. Десятый класс только что ушел, оставив после себя гулкое эхо и разбросанные баскетбольные мячи.
Он любил эту работу не за деньги, которых вечно не хватало, а за честность. Здесь всё было просто: пробежал — молодец, забил — победитель. В жизни же правила менялись хаотично, и судьи были предвзяты. Особенно дома.
Экран телефона на скамейке вспыхнул. Сообщение от Зои.
«Родители придут через час. Будь дома. Нам надо серьезно поговорить о твоем поведении».
Олег медленно выдохнул. Его «поведение». Неделю назад тесть, Виктор Петрович, будучи подшофе, решил, что балкон съемной квартиры — отличное место для того, чтобы бросать окурки на голову соседям снизу. Олег сделал замечание. Виктор Петрович взорвался, перейдя на личности, вспомнив и учительскую зарплату, и «деревенское» происхождение зятя. Олег тогда впервые не промолчал, а твердо попросил тестя покинуть квартиру и забыть сюда дорогу.
Зоя тогда промолчала. Она лишь поджала губы, виртуозно сыграв роль жертвы обстоятельств. А теперь, значит, «разговор».
Он встал, закинул мячи в корзину. Мышцы приятно ныли. Он был крепким, подтянутым мужчиной тридцати лет, с глазами цвета стали, которые обычно смотрели на мир с добродушной иронией. Но в последние месяцы ирония сменилась усталостью. Его жена, талантливая виолончелистка, всё чаще смотрела на него так, словно он был досадным пятном на её концертном платье.
— Разговор так разговор, — сказал он пустоте зала.
Он надел куртку, погасил свет и вышел. В кармане лежала связка ключей, которая вдруг показалась ему невероятно тяжелой.
Часть 2. Театр абсурда в прихожей
В квартире Зоя сидела в кресле, идеально прямая, с укладкой, словно собиралась на выступление в филармонию. На ней было то самое темно-синее платье, которое он подарил ей на годовщину, сэкономив на ремонте машины.
— Ты опоздал на пять минут, — заметила она, не глядя на него. Она полировала ногти пилочкой, хотя они и так были идеальны.
— Пробки, — коротко бросил Олег.
В дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. Три коротких, один длинный. Тесть.
Олег не двинулся с места.
— Открой, — приказала Зоя.
— Я, кажется, ясно выразился в прошлый раз. Твоего отца здесь быть не должно.
— Это и моя квартира тоже, — она наконец подняла на него глаза. В них плескалось холодное презрение. — Мы снимаем её вместе. И мои родители имеют право приходить ко мне. Они хотят обсудить условия перемирия.
— Перемирия? Я не объявлял войну. Я требовал уважения.
Звонок повторился.
— Хорошо, — Олег кивнул. — Впускай. Разбирайся сама. Я пойду прогуляюсь. Мне этот цирк не нужен.
Зоя вскочила, её лицо исказилось.
— Ты не сбежишь! Ты должен извиниться перед папой!
— Я никому ничего не должен. Кроме банка и совести.
Он взял ключи от машины и вышел, едва разминувшись в дверях с тучной фигурой Виктора Петровича и семенящей за ним тещей, Еленой Васильевной. Тесть смерил его взглядом победителя, уверенного, что зять капитулирует. Олег лишь усмехнулся и сбежал по лестнице.
Он сидел в машине во дворе, глядя на серые окна девятиэтажки. Мотор остывал. Смысла возвращаться туда не было. Может, переночевать у друга?
Телефон завибрировал. Сообщение в мессенджере. От Виктора Петровича.
Нет, не текст. Фотографии.
Олег нахмурился. Зачем тесть шлёт ему что-то? Он открыл чат.
Первое фото было размытым, сделанным, видимо, из машины или из-за угла. Ресторан. Зоя. Она смеялась, запрокинув голову. Рядом с ней сидел мужчина. Его рука по-хозяйски лежала на её талии.
Второе фото было четче. Они целовались. Это было не дружеское чмоканье. Это была страсть, которой Олег не видел от жены уже очень давно.
Третье фото — они выходят из отеля. Дата на снимке — прошлые выходные. Когда Зоя якобы была на гастролях в Твери.
Снизу приписка от тестя: «Полюбуйся, педагог. Ты её не стоишь. У неё есть настоящий мужик. А ты — так, ошибка молодости. Свали сам, по-хорошему, пока я тебе кости не пересчитал».
Олег смотрел на экран. Минуту. Две.
Странно, но боли не было. Было чувство, будто ему наконец-то поставили диагноз после долгой, изматывающей болезни. Всё сошлось. Её холодность, задержки, новые украшения, которые «подарили поклонники таланта».
Он не испытывал жажды крушить.
Виктор Петрович, в своей слепой ненависти и желании унизить зятя, сдал собственную дочь. Предал её, лишь бы уколоть Олега. Глупый, жадный, злобный старик.
Олег завел машину, но не поехал. Он заглушил двигатель, вышел и направился обратно в подъезд.
Часть 3. Холодный душ в гостиной
Когда он вошел, в квартире пахло духами тещи и валерьянкой. Троица сидела на кухне. Зоя что-то горячо доказывала, Виктор Петрович краснел, а Елена Васильевна причитала.
Увидев Олега, они замолчали.
— Вернулся? — ухмыльнулся тесть. — Совесть замучила?
Олег молча прошел в комнату, взял с полки пульт и включил большой телевизор.
— Ты что творишь? — возмутилась Зоя, входя следом. — Мы разговариваем!
Олег достал телефон, нажал «трансляция экрана» и вывел изображение на плазму.
На пятьдесят дюймов развернулось фото поцелуя.
Тишина стала такой плотной, что казалось, у соседей слышно, как капает кран.
Зоя побледнела. Она перевела взгляд с экрана на мужа, потом на отца, который ввалился в комнату следом.
Виктор Петрович застыл. До его пропитого мозга начало доходить, что он натворил. Он хотел показать зятю его место, но вместо этого публично высек дочь.
— Это.. это фотошоп, — прохрипела Зоя.
— Да? — Олег перелистнул на следующее фото, где дата и геолокация отеля были видны отчетливо.
— Папа? — Зоя повернулась к отцу. — Откуда это у него?
Виктор Петрович начал пятиться.
— Я... мне Пашка скинул... я хотел ему показать, чтобы он знал... — бормотал он, теряя весь свой гонор.
— Ты отправил это ему? — Зоя закричала. Это был не крик боли, это был визг уязвленного эго. — Ты сдал меня этому нищеброду?! Ты хоть понимаешь, что ты наделал, старый дурак?!
Олег наблюдал за ними.
— Это как понимать? Ты уверена в своём решении? — уж как-то спокойно спросил Олег у жены, кивнув на экран. — Значит, гастроли в Твери? А Станислав Игоревич, владелец сети автосалонов, видимо, был твоим дирижером?
Зоя резко повернулась к мужу. Страх в её глазах сменился наглостью. Лучшая защита — нападение.
— Да! Да, у меня есть мужчина! Настоящий! Который водит меня в рестораны, а не считает копейки на метро! Я устала от твоей постной рожи, от твоих мячей и кед! Ты мне жизнь испортил! Я талант, я звезда, а я гнию с тобой в этой съемной халупе!
— Отлично, — кивнул Олег. Его голос был тихим, но от этого еще более страшным. — Значит, мы выяснили главное. Ты меня не любишь, и я тебе не нужен.
— Не нужен! — выплюнула она. — Убирайся! Чтобы духу твоего здесь не было!
Олег усмехнулся. Эта улыбка заставила замолчать даже тещу, которая до этого пыталась что-то лепетать про «сохранение семьи».
— Ты ошибаешься, дорогая. Убираешься ты. Прямо сейчас. Вместе со своими замечательными родителями.
— Что?! — Зоя рассмеялась нервным смехом. — Квартира оформлена на нас обоих!
— Договор аренды на мне, — Олег достал из папки на столе, которую он приготовил заранее (интуиция, видимо), бумагу. — Я единственный наниматель. Вы — лишь проживающие. Я уже позвонил хозяину, пока сидел в машине. Я разрываю договор. Завтра здесь будут другие люди. Но я, как благородный человек, даю тебе час на сборы.
— Ты не посмеешь... — прошептала она.
— Я уже посмел. И еще. Твой отец совершил большую глупость. Он не просто скинул мне фото. Он дал мне повод не платить тебе ни копейки при разводе, если бы у нас было что делить. А так... Виолончель твоя. Вещи твои. А вот техника, мебель и депозит за квартиру — мои. Я их покупал, чеки у меня.
Он подошел к тестю, который теперь жался к дверному косяку.
— Виктор Петрович, забирайте свою дочь. Она теперь ваша проблема. И поздравляю, вы оказали мне неоценимую услугу. Я бы еще долго мог жить во лжи.
Зоя смотрела на мужа и видела перед собой чужого человека.
— Стас меня заберет! Я буду жить во дворце, а ты сгниешь в школе! — прошипела она, хватая сумочку.
— Удачи, — бросил Олег и пошел на кухню варить кофе.
Часть 4. Золоченая клетка мотеля
Прошел месяц.
Дешевый номер придорожной гостиницы пах табаком и освежителем воздуха «Морской бриз». Зоя сидела на краю кровати, глядя в одну точку. Виолончель в чехле стояла в углу, как немой укор.
События последнего месяца пронеслись как ураган.
Родной дом превратился в ад. Отец пил и орал, обвиняя её в том, что она шлюха, а мать плакала и пилила её за то, что упустила «хоть какого-то» мужа. Жить там было невозможно.
Сразу после скандала она позвонила Стасу. Она была уверена, что он примчится, заберет её, утешит.
Стас приехал. Но он не повез её во дворец.
— Зоя, детка, — сказал он, морщась, когда она села к нему в машину с чемоданом. — Ты чего это надумала? У меня жена, дети. Куда я тебя повезу?
— Но мы же... Ты говорил, что любишь!
— Люблю, — легко согласился он. — В пятницу вечером. И иногда по четвергам. Но жить вместе? У нас был уговор. Без обязательств.
Он снял ей этот номер «на пару дней, пока все утрясется», дал немного денег и исчез. Перестал брать трубку.
Зоя осталась одна. Гордость не позволяла вернуться к родителям и слушать проклятия отца, который так и не простил ей того, что его глупость стала причиной краха. А к мужу... К бывшему мужу пути не было. Она помнила его ледяной взгляд.
Она попыталась устроиться в оркестр, но место было занято. Частные уроки давали копейки, которых не хватало на аренду нормального жилья.
Но самое страшное началось неделю назад. Недомогание. Странные боли. Она списывала всё на стресс, но организм не обманешь.
Она достала из сумочки зеркальце. Осунувшееся лицо, тени под глазами. Где та блистательная красавица?
Телефон молчал. Никто не звонил. Ни Стас, ни родители, ни Олег. Особенно Олег. Она проверяла его соцсети с фейкового аккаунта. Он выглядел... нормально. Спокойно. Съездил в поход с классом. Купил новую куртку. Он жил. А она выживала.
Часть 5. Палата инфекционного отделения
Больничные стены были выкрашены в унылый бледно-зеленый цвет. Капельница мерно отсчитывала секунды падающими каплями.
Врач, пожилая женщина сидела на стуле и писала в карте.
— Ну что, Зоя Викторовна, — она подняла глаза поверх очков. — Ситуация, прямо скажем, запущенная.
Зоя лежала, глядя в потолок. Сил не было даже на слезы.
— Что со мной?
— Полный букет. И это не метафора. Хламидиоз, гонорея в запущенной стадии, и еще ряд вирусных инфекций, результаты на которые придут завтра. Ваш партнер наградил вас щедро.
Зоя закрыла глаза. Стас. Богатый, успешный, ухоженный Стас. Друг дяди Паши.
— Лечение будет долгим и дорогим, — продолжала врач. — Антибиотики нужны сильные. Но самое грустное не это.
Врач помолчала.
— Воспалительный процесс затронул маточные трубы. Спайки обширные. Вероятность того, что вы сможете иметь детей в будущем, стремится к нулю. Фактически — бесплодие. Мне жаль.
Зоя отвернулась к стене. Бесплодие. Она никогда особо не хотела детей прямо сейчас, но знать, что ты пуста... Что ты использована и выброшена, как пластиковая упаковка.
Дверь палаты тихо скрипнула.
Зоя вздрогнула. Неужели родители?
На пороге стоял Олег.
Он был в спортивном костюме, спокойный, собранный. В руках он ничего не держал. Ни цветов, ни апельсинов.
— Как ты меня нашел? — прошептала Зоя.
— Твоя мать звонила. Плакала. Просила денег на лекарства.
Зоя сжалась. Сейчас он будет злорадствовать. Скажет: «Я же говорил».
Олег подошел к кровати, но садиться не стал. Он смотрел на нее сверху вниз, но не с жалостью, а с каким-то исследовательским интересом.
— Я оплатил твой курс антибиотиков, — сказал он ровно.
Зоя распахнула глаза. Надежда, жалкая и липкая, шевельнулась в груди. Он простил? Он вернется?
— Олег... я... я так ошиблась... Стас, он...
— Замолчи, — он не повысил голос. — Я оплатил лечение не ради тебя. А ради того, чтобы закрыть этот гештальт. Чтобы я знал, что не бросил человека умирать в канаве. Это моя плата за чистую совесть.
— Ты... ты вернешься?
Олег усмехнулся. Той самой улыбкой, от которой становилось холодно.
— Нет, Зоя. Я пришел отдать тебе это.
Он положил на тумбочку бумагу. Свидетельство о разводе.
— Нас развели сегодня. Ты не являлась на суд, поэтому всё прошло быстро.
— Но как ты узнал про... всё это? Про Стаса, про болезни?
Олег наклонился к ней.
— Я знал про Стаса за месяц до того, как твой отец прислал фото.
Зоя замерла.
— Что?
— Я видел твои переписки на планшете, ты забыла выйти из аккаунта. Я знал, кто он. И я знал, что он за человек. Я ждал, Зоя. Я ждал, когда ты сама признаешься или когда твой гнилой мирок рухнет.
— Ты знал... и молчал?
— Я давал тебе шанс остаться человеком. Ты выбрала быть предателем. А твой отец просто ускорил процесс. Кстати, Станислав Игоревич теперь тоже имеет проблемы. Я отправил копии фото, что прислал твой отец, жене Станислава. Анонимно. Его жена — дочь владельца того самого автосалона, которым он управляет. Думаю, он сейчас тоже на улице. Как и ты.
Зоя смотрела на него с ужасом. Это был не «удобный диван». Это был асфальтовый каток. Он всё рассчитал. Он использовал гнев её отца, глупость её любовника и её собственную наглость, чтобы уничтожить их всех, не запачкав рук.
— Ты чудовище, — прошептала она.
— Нет, — Олег выпрямился. — Я просто физрук. Учитель. А плохие ученики должны усваивать уроки. Ты остаешься одна, Зоя. С родителями, которые тебя ненавидят, без любовника, без здоровья и без мужа. Это — твой гонорар за выступление.
Он развернулся и вышел из палаты, не хлопнув дверью. Его шаги стихли в коридоре.
Зоя осталась одна. Она получила свободу, которую так хотела. Но эта свобода была на вкус как больничная хлорка и одиночество.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»