Дверь в кухню захлопнулась так, что задрожали стёкла в серванте. Олег замер с разделочной доской в руках, чувствуя, как по позвоночнику прокатывается холодная волна. Инна стояла у плиты, сжав кулаки, и её губы были сжаты в тонкую линию. Такой он её не видел никогда — даже когда они три года назад ругались из-за ипотеки.
— Я серьёзно, Олег, — голос жены дрожал от сдерживаемого гнева. — Либо ты сам готовишь для своих родственников, либо они к нам больше не ездят.
Он открыл рот, чтобы что-то возразить, но Инна развернулась и вышла в коридор. Через секунду хлопнула дверь спальни.
Олег опустился на табурет и потёр лицо ладонями. Что, чёрт возьми, произошло? Час назад всё было нормально. Они вместе накрывали на стол, смеялись над какой-то глупой историей из новостей. А теперь...
Он вспомнил, как сегодня утром его мать Валентина Фёдоровна зашла на кухню и принялась перекладывать всё в холодильнике.
— Иннушка, милая, ты неправильно хранишь творог! Его нужно в стеклянной банке держать, а не в пластике. И огурцы эти свежие зачем купили? Я же вчера привезла с дачи, свои, экологичные!
Инна тогда молча кивнула и продолжила нарезать салат. Но Олег заметил, как побелели её костяшки пальцев на ноже.
За обедом было ещё хуже. Его младшая сестра Катя с ходу заявила:
— Ну и душно у вас! Неужели нельзя было кондиционер включить? Мы с Лёшкой привыкли к прохладе.
Её муж Алексей кивнул, не отрываясь от телефона, а потом протянул пустую тарелку Инне:
— Ещё добавки, пожалуйста. И хлеб белый есть? А то чёрный я не ем.
Инна встала, взяла тарелку и наложила ему добавки. Олег видел, как напряжены её плечи.
Племянница Маша, десятилетняя дочь Кати, вертелась на стуле и ныла:
— Тётя Инна, а у вас вайфай какой-то медленный! У Меня видео не грузится!
— Машенька, не капризничай, — вяло одёрнула её Катя, не отрывая взгляда от собственного телефона.
А потом был десерт. Инна испекла свой коронный пирог с яблоками — тот самый, который Олег обожал с первого дня знакомства. Она поставила пирог на стол, и Валентина Фёдоровна, отломив кусочек, задумчиво прожевала.
— Тесто суховато вышло, — вынесла она вердикт. — И сахара многовато. Я бы корицей заменила, она слаще. Хочешь, дам рецепт своего пирога? У меня всегда получается пышнее.
Инна ничего не ответила. Просто встала и начала убирать со стола. Олег хотел помочь, но мать позвала его на веранду — показать фотографии с дачи.
Когда он вернулся через полчаса, Инна мыла посуду. Её лицо было каменным.
А потом прозвучал этот ультиматум.
Олег поднялся и направился к спальне. Постучал в дверь.
— Инна, можно войти?
Молчание.
— Инночка, ну давай поговорим...
— Заходи, — голос был ровный, слишком ровный.
Она сидела на кровати, обхватив колени руками. Олег присел рядом.
— Что случилось? — спросил он осторожно.
Инна медленно повернула к нему голову. В её глазах стояли слёзы, но она не плакала.
— Знаешь, Олег, я четыре года терплю. Четыре года твоя мать приезжает и делает мне замечания. Сначала про то, как я глажу твои рубашки. Потом про уборку. Потом про готовку. Каждый раз, каждый приезд — что-то не так.
Она вздохнула.
— Твоя сестра вообще считает меня прислугой. "Инна, подай. Инна, убери. Инна, присмотри за Машей". А её муж даже "спасибо" не говорит. Просто протягивает пустую тарелку, как будто я официантка в кафе.
— Но...
— Нет, дай мне договорить, — перебила она. — Я всё понимаю. Это твоя семья. Ты их любишь. Но почему я должна каждые выходные превращаться в обслуживающий персонал? Почему ты сам не встаёшь, чтобы налить чай? Почему не помогаешь мне на кухне, когда приезжают твои родственники?
Олег молчал. Ему нечего было возразить, потому что она была права. Он действительно никогда об этом не думал. Родственники приезжали — Инна накрывала стол, готовила, убирала. А он сидел с ними, болтал, показывал что-то на компьютере. Это казалось... естественным.
— Сегодня твоя мать сказала, что мой пирог суховат, — Инна наконец заплакала. — Я потратила три часа, чтобы его испечь. Искала рецепт, пробовала новую начинку. Хотела сделать приятное. А она... Она даже не сказала "спасибо". Просто раскритиковала и предложила свой рецепт.
Олег обнял её за плечи, но она отстранилась.
— Нет. Я сказала всё, что хотела. Теперь решай сам. Или ты берёшь на себя готовку и всё остальное, когда они приезжают, или я больше не участвую. Пусть приезжают, но я не буду их обслуживать. Буду сидеть с ними за столом, как гость. И ты со мной.
Она встала и вытерла слёзы.
— Я устала быть невидимой. Устала от того, что всё, что я делаю, воспринимается как должное. И устала от того, что ты не замечаешь, как они со мной обращаются.
Дверь закрылась. Олег остался сидеть на кровати, уставившись в пол.
На следующее утро он проснулся рано. Инна спала, отвернувшись к стене. Он осторожно встал и пошёл на кухню. Там за столом уже сидела его мать, попивая чай.
— Доброе утро, сынок, — улыбнулась она. — Иннушка ещё спит? Я хотела попросить её пожарить оладушки, Маша их любит.
— Мам, — Олег налил себе воды и сел напротив, — нам нужно поговорить.
Валентина Фёдоровна подняла брови.
— О чём?
— Об Инне. О том, как вы с ней общаетесь.
Лицо матери стало настороженным.
— Что ты имеешь в виду?
Олег помолчал, подбирая слова.
— Мама, ты постоянно делаешь ей замечания. Про еду, про порядок, про всё. Вчера ты раскритиковала её пирог. Она очень старалась, а ты даже не поблагодарила её.
— Так я же дала ей полезный совет! — вскинулась Валентина Фёдоровна. — Чтобы в следующий раз было вкуснее.
— Но ей не нужны советы, — спокойно сказал Олег. — Ей нужна благодарность. И уважение. Она не домработница, мам. Она моя жена.
— Я никогда не считала её домработницей! — возмутилась мать. — Что ты такое говоришь?
— Тогда почему ты относишься к ней именно так? Почему каждый раз, когда вы приезжаете, она должна всех обслуживать, а все остальные сидят и ждут? Почему Катя не помогает накрыть на стол? Почему Алексей не говорит "спасибо"?
Валентина Фёдоровна открыла рот, но Олег не дал ей вставить слово.
Мать молчала, глядя в чашку.
— Я не хотела её обидеть, — наконец тихо сказала она. — Правда. Я просто... Мне казалось, что я помогаю. Что делюсь опытом.
— Нет, мам. Ты не помогаешь. Ты критикуешь. И это ранит её. Каждый раз.
Валентина Фёдоровна подняла глаза. В них было столько растерянности, что Олег почувствовал укол жалости.
— Я правда не хотела, — повторила она. — Но что теперь делать?
— Извиниться, — просто сказал Олег. — И больше так не делать. А ещё — начать помогать. Когда приезжаете, вместе накрывайте на стол. Вместе убирайте. Вместе готовьте, если хотите. Но не командуйте. И не критикуйте.
Мать кивнула.
К вечеру все собрались на кухне. Олег сам приготовил ужин — запёк курицу с овощами, сделал салат, поставил чай. Инна сидела за столом с книгой и только изредка поднимала глаза, наблюдая за ним.
Валентина Фёдоровна несколько раз порывалась помочь, но Олег мягко отказывался. Катя удивлённо наблюдала за братом, а Маша спросила:
— Дядя Олег, а почему это ты готовишь? Обычно тётя Инна.
— Потому что это мой дом и мои гости, — ответил он, ставя на стол блюдо с курицей. — И я хочу, чтобы всем было вкусно.
За ужином Валентина Фёдоровна вдруг отложила вилку и посмотрела на Инну.
— Иннушка, прости меня, — сказала свекровь. — Я вчера была не права. Твой пирог был очень вкусным. И вообще ты замечательная хозяйка. Я не должна была так говорить.
Инна замерла, потом медленно кивнула.
— Спасибо, — тихо ответила она.
Катя тоже кашлянула.
— Слушай, Инн, я тоже хотела сказать... Спасибо за то, что всегда принимаешь нас. И прости, если я была невнимательной.
Алексей молча поднял свой бокал с водой в знак согласия.
Остаток вечера прошёл спокойно. После ужина Катя помогла Олегу убрать со стола, а Валентина Фёдоровна вымыла посуду. Инна сидела на веранде и пила чай, глядя на закат.
Олег присоединился к ней, когда все разошлись по комнатам.
— Ну как? — спросил он.
Она повернулась к нему и улыбнулась. Впервые за два дня — улыбнулась по-настоящему.
— Спасибо, — сказала она просто.
Он обнял её.
— Прости, что не понимал раньше. Я правда не замечал.
— Я знаю, — вздохнула Инна. — Просто больше не могла молчать.
— И правильно сделала, — Олег обнял её. — С завтрашнего дня готовлю я. И не только когда гости приезжают.
Инна рассмеялась.
— Не переусердствуй. Я же знаю, что ты умеешь готовить только три блюда.
— Четыре, — поправил он. — Ещё омлет умею.
Они сидели на веранде, обнявшись, и смотрели, как гаснет небо над участком. В доме было тихо и спокойно. Впервые за долгое время — по-настоящему спокойно.
На следующий день, когда родственники уезжали, Валентина Фёдоровна крепко обняла Инну.
— Приезжайте к нам на дачу, — сказала она. — Отдохнёте. Я сама всё приготовлю, а вы с Олегом просто отдыхайте.
Инна кивнула, и Олег увидел в её глазах благодарность.
Когда машина скрылась за поворотом, они вернулись в дом. Кухня была чистой — перед отъездом все вместе убирались.
— Знаешь, — задумчиво сказала Инна, — мне кажется, твоя мама не такая уж плохая. Просто она не понимала.
— Да, — согласился Олег. — Но теперь понимает.
Он взял её за руку.
— И я понимаю.
Инна сжала его пальцы.
— Тогда у нас всё получится.
Они стояли на пороге своего дома — вместе, рядом, как и должно быть. И впервые Олег чувствовал, что это действительно их общий дом. Не его дом, куда приходят его родственники. А их дом, куда приезжают гости. И где оба хозяина — равны.