Я смотрела на телефон и думала, позвонит ли она сегодня. Мне исполнилось шестьдесят пять, и я знала, что звонка не будет. Как не было его в прошлом году, и в позапрошлом. Десять лет прошло с того момента, как моя дочь Лена в последний раз набрала мой номер. Десять лет молчания.
Соседка Валентина Семёновна спрашивала иногда, как дела у дочери. Я отвечала уклончиво, что всё хорошо, она занята. Не могла же я признаться, что не знаю, как у неё дела. Что понятия не имею, где она живёт, с кем, счастлива ли. Стыдно было признаваться, что собственная дочь от меня отвернулась.
Всё началось с её свадьбы. Лена встретила Павла, когда ей было двадцать четыре. Он работал в какой-то фирме, зарабатывал прилично, водил дорогую машину. Привёз его Лена ко мне домой, представила. Я сразу почувствовала неладное. Павел был вежлив, но холоден. Смотрел на мою квартиру с плохо скрываемым пренебрежением. На меня саму тоже.
После их ухода я позвонила дочери. Сказала, что мне Павел не понравился. Что в нём есть что-то неискреннее, наигранное. Лена обиделась. Сказала, что я всегда всех критикую, никто мне не угодит. Что Павел хороший человек, любит её, и они собираются пожениться.
Я попыталась объяснить, что не против свадьбы. Просто хочу, чтобы она не торопилась, лучше узнала человека. Но Лена не слушала. Она была влюблена и готова защищать своего избранника от всех, даже от матери.
Свадьбу они сыграли через три месяца. Небольшую, человек на тридцать. Меня посадили за дальний стол, почти не общались со мной весь вечер. Павел представлял меня своим родственникам как "мать Лены", без тепла, формально. А его собственные родители, обеспеченные люди в дорогих костюмах, смотрели на меня как на бедную родственницу.
Я терпела. Думала, со временем всё наладится. Но становилось только хуже. Лена звонила всё реже. Когда я сама набирала её номер, она отвечала коротко, торопилась закончить разговор. Говорила, что занята, что у них гости, что Павел ждёт ужин.
Однажды я попросилась к ним в гости. Хотела увидеть, как они живут, в какой квартире. Лена неохотно согласилась. Я приехала с пирогом, который всегда пекла для дочери в детстве. Квартира оказалась большой, красивой, с дорогой мебелью. Лена показала мне комнаты, но было видно, что делает это из вежливости.
Мы пили чай на кухне, когда пришёл Павел. Он поздоровался сухо, сказал, что устал, и ушёл в спальню. Лена извинилась за него, сказала, что у него тяжёлый день был. Я промолчала, но чувствовала себя лишней в доме собственной дочери.
Потом был тот разговор. Я позвонила Лене, спросила, не хочет ли она приехать ко мне на выходные, как раньше. Просто посидеть, поговорить. Она вздохнула так тяжело, будто я попросила невозможного.
— Мама, мне некогда. У нас планы на выходные с друзьями Павла.
— Леночка, я тебя давно не видела. Соскучилась.
— Мам, не начинай. Я взрослый человек, у меня своя жизнь.
— Я понимаю. Просто хочу, чтобы ты не забывала о матери.
— Я не забываю. Просто у меня есть муж, есть его семья, есть общие дела. Ты должна это понять.
— А я что, уже не твоя семья?
Лена не ответила сразу. Потом сказала холодно.
— Мама, ты всегда недовольна. Павлом недовольна, нашей жизнью недовольна. Постоянно критикуешь, вечно чем-то обижена. Мне это надоело.
Я растерялась. Неужели я правда такая? Неужели я только критикую?
— Лена, я не хотела тебя обижать. Просто волнуюсь.
— Не надо волноваться. Я счастлива. А ты портишь мне настроение своими звонками и претензиями.
Тогда я сказала то, о чём потом жалела. Сказала в сердцах, обиженно.
— Хорошо. Раз я тебе мешаю, не буду звонить. Живи как хочешь.
И бросила трубку. Ждала, что Лена перезвонит, извинится, объяснит. Но она не позвонила. Не позвонила на следующий день, через неделю, через месяц. Молчание длилось год, потом второй. Я сама не решалась позвонить первой. Гордость не давала. Думала, что это дочь должна извиниться, а не я.
Прошло десять лет. Я жила одна в своей двухкомнатной квартире. Работала на полставки в библиотеке, получала небольшую зарплату. По вечерам сидела у телевизора и думала о Лене. Представляла, как она выглядит сейчас, изменилась ли, счастлива ли с Павлом. Иногда пыталась найти её в социальных сетях, но ничего не получалось.
Соседка рассказывала мне о своих внуках, показывала фотографии. Я улыбалась и завидовала ей молча. У меня не было внуков. Даже не знала, есть ли они вообще. Может, Лена уже родила, а я об этом не знаю.
Дочь десять лет не звонила матери, а потом сама стала матерью и позвонила. Именно так и случилось.
Телефон зазвонил в субботу вечером. Незнакомый номер. Я ответила, не ожидая ничего особенного. Может, реклама какая. Но услышала знакомый голос. Изменившийся, более зрелый, но такой родной.
— Мама?
Я не могла говорить. Просто держала трубку и молчала. Слёзы катились по щекам.
— Мама, это я. Лена.
— Я знаю, — прошептала я наконец.
— Я родила. Девочку. Зовут Соня.
Я села на диван, потому что ноги подкосились. Внучка. У меня есть внучка.
— Поздравляю тебя, — сказала я тихо.
Лена молчала. Потом заговорила, и голос у неё дрожал.
— Мама, прости меня. Прости за всё. За молчание, за холодность, за эти годы.
— Леночка...
— Нет, дай мне сказать. Я поняла всё только сейчас, когда сама стала матерью. Когда держала Соню на руках в роддоме. Я думала о тебе. О том, как ты меня растила одна, без отца. Как работала на двух работах, чтобы мне всего хватало. Как шила мне платья, потому что купить не могла. Как плакала по ночам, думая, что я не слышу.
Я слушала и плакала. Всё это было правдой. Я действительно отдавала ей всё, что могла. И больше, чем могла.
— Мама, я была эгоисткой. Я влюбилась в Павла, в его достаток, в ту жизнь, которую он мог дать. И стыдилась тебя. Стыдилась твоей простоты, твоей бедности. Стыдилась себя за это, но не могла остановиться.
— Лена, не надо...
— Надо. Ты должна знать правду. Я отвернулась от тебя, потому что Павел так хотел. Он говорил, что ты плохо влияешь на меня. Что ты из другого мира, что не понимаешь нашу жизнь. И я верила ему, потому что хотела верить. Потому что так было проще.
Она замолчала, переводя дыхание. Я слышала, как она плачет.
— А потом я родила Соню. И когда мне её принесли, когда я увидела эти маленькие ручки, эти глаза, я подумала о тебе. О том, что ты чувствовала, когда держала меня. О том, как любила. И как я предала эту любовь.
— Ты не предавала. Просто жила своей жизнью.
— Нет, мама. Я предала. Десять лет я не звонила собственной матери. Десять лет ты не знала, жива ли я, здорова ли. И всё это время я думала, что так правильно. Что мы с тобой разные люди, что нам не о чем говорить. А теперь понимаю, что была дурой.
Мы долго разговаривали в тот вечер. Лена рассказала, что с Павлом они развелись год назад. Оказалось, что он был не таким уж хорошим мужем. Требовательным, холодным, помешанным на деньгах. Лена терпела, потому что привыкла. Потому что не хотела признавать, что ошиблась. Но когда узнала, что беременна, поняла, что не хочет растить ребёнка в такой семье.
Сейчас она живёт одна, работает, справляется. Тяжело, но справляется. И вот решилась позвонить мне. После стольких лет.
— Мама, можно я к тебе приеду? С Соней. Покажу тебе внучку.
Я не могла говорить от счастья. Просто сказала да, приезжай, жду.
Они приехали на следующий день. Лена стояла на пороге с младенцем на руках, и я не узнавала свою дочь. Она похудела, постарела, появились морщинки у глаз. Но главное, она была другой. Не той надменной женой богатого мужа, а просто Леной. Моей Леночкой.
Я взяла внучку на руки. Соня была крошечной, тёплой, пахла молоком и детским кремом. Я прижала её к себе и поняла, что это счастье. Что все эти годы ожидания, боли, обиды стоили этого момента.
Лена сидела на моей кухне и пила чай. Смотрела на меня виноватыми глазами, просила прощения снова и снова. Я остановила её.
— Хватит. Прошлое не вернуть. Главное, что ты сейчас здесь. Что ты поняла. Что мы вместе.
— Мама, я хочу, чтобы Соня знала свою бабушку. Чтобы она росла, зная, какая у неё замечательная бабушка. Я не хочу повторять своих ошибок.
— И не повторишь. Потому что ты уже поняла главное. Что семья это не стыдно. Что мать любит всегда, даже когда дочь отворачивается. Что нет ничего важнее этой связи.
Лена заплакала опять. Я обняла её, и мы сидели так долго. Две женщины, мать и дочь, которые нашли друг друга снова.
Сейчас прошло полгода. Лена приезжает ко мне каждую неделю. Приносит Соню, я сижу с внучкой, пока дочь отдыхает. Иногда Лена остаётся ночевать, и мы разговариваем до утра. Она рассказывает мне всё, что было в эти десять лет. Я слушаю и не осуждаю. Просто радуюсь, что она рядом.
Соседка Валентина Семёновна теперь видит, как я гуляю с коляской во дворе. Спрашивает, чья это девочка. Я с гордостью отвечаю, что моя внучка. Что дочь приезжает часто, что мы снова вместе.
Я не держу на Лену обиды. Знаю, что она мучилась эти годы не меньше меня. Просто не могла признаться в этом даже себе. А материнство открыло ей глаза. Показало, что такое настоящая любовь. Любовь без условий, без требований, без гордости.
Иногда я думаю, что так и должно было случиться. Что Лене нужно было пройти через всё это, чтобы понять. Что десять лет разлуки были необходимы, чтобы она выросла, повзрослела, стала настоящей женщиной. А не той девочкой, которая стыдилась матери ради богатого мужа.
Сейчас мы счастливы. У меня есть дочь, есть внучка. Моя квартира снова наполнилась жизнью, смехом, детским плачем. Я просыпаюсь и знаю, что не одна. Что где-то в этом городе живёт моя Лена, растит мою Соню. И что они помнят обо мне, любят меня, ждут встречи.
А Лена говорит Соне, когда укладывает спать: "Знаешь, у тебя самая лучшая бабушка на свете". И я знаю, что это правда. Не потому что я идеальная. А потому что я любила всегда. Даже когда меня отвергали. Даже когда было больно. Потому что такая материнская любовь. Она не проходит никогда.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Мои Дорогие подписчики, рекомендую к прочтению мои другие рассказы: