Житейские Истории

Телефон зазвонил поздно вечером. Я уже собиралась ложиться спать, когда увидела на экране имя Тамары Львовны. Свекровь моей Кати. Мы общались нечасто, в основном на праздниках, когда вся семья собиралась вместе. Что могло случиться в десять вечера? Я ответила. Голос Тамары Львовны был странный, напряжённый. — Алла Михайловна, можно с вами поговорить? Наедине. Это важно. — Конечно. Что случилось? — Не по телефону. Можно я завтра к вам приеду? Утром, когда Катя на работе будет. У меня внутри всё сжалось...

Я сижу на кухне в пустой квартире и смотрю на телефон. Набираю номер мамы, но так и не нажимаю кнопку вызова. Делаю так каждый вечер уже три месяца. С тех пор как Вика ушла. С тех пор как я понял, что натворил. Началось всё, когда я женился. Вике было двадцать шесть, мне двадцать восемь. Мама жила со мной вдвоём после того, как отец ушёл от нас. Я был её единственной опорой, она моей. Квартира была двухкомнатная, небольшая, но нам хватало. Мама работала в школе, я программистом. Жили тихо, спокойно...

Я смотрела на телефон каждый вечер. Проверяла, не пропустила ли звонок, хотя звук был включен на полную громкость. Смотрела на последнее сообщение от Артёма. Оно было отправлено тысячу девяносто пять дней назад. Я считала. Три года без единого слова от сына. Началось всё с обычного семейного ужина. Артём привёл девушку. Настю. Она работала продавцом в магазине одежды, жила в съёмной квартире с подругой. Ей было двадцать три года, моему сыну двадцать восемь. Он закончил университет, работал инженером в хорошей компании...

Я не сразу поняла, что происходит. Внуки приезжали ко мне всё реже, а когда приезжали, были какие-то зажатые, неестественные. Маша, старшая, которой тогда было восемь лет, раньше бросалась мне на шею с порога. А теперь здоровалась формально, целовала в щёку и сразу убегала к телевизору. Петя, младший, шестилетний, вообще прятался за маму и смотрел на меня с опаской. Будто я чужая тётя, а не бабушка, которая их с рождения нянчила. Сноха Людмила стояла в прихожей и улыбалась. Натянуто так, фальшиво...

Когда моя Танюша вышла замуж за Игоря, я была счастлива. Хороший парень, работящий, непьющий. Правда, немного замкнутый, но я думала, что это просто характер такой. Мы с мужем помогли им с первым взносом на квартиру, купили мебель, обставили всю кухню. Хотели, чтобы молодые ни в чём не нуждались. Я часто приезжала к ним. Ну как часто — раза три в неделю. Привозила домашнюю еду, помогала с уборкой, гладила бельё. Таня работала, уставала, а я на пенсии, времени полно. Почему бы не помочь дочери? Игорь относился ко мне нормально, здоровался, благодарил за еду...

Валентина Степановна приехала к дочери в субботу утром. Привезла пирожки, которые Настя любила с детства, и баночку малинового варенья. Открыла дверь своим ключом, который дочь дала ещё при переезде в новую квартиру. В прихожей стояли детские ботинки вперемешку с игрушками. Валентина Степановна поморщилась, но ничего не сказала вслух. Настя вышла из кухни с мокрыми руками, вытирая их полотенцем. — Мам, привет! Не ожидала тебя так рано. — Так ты же сама просила помочь с уборкой. Вот я и приехала. — Да, конечно...

Нина Александровна гладила детские вещи, когда зашла дочь Ольга. По лицу было видно, что она чем-то недовольна. Села за стол на кухне, налила себе воды. — Мам, нам надо поговорить. — О чём, Оленька? — О детях. Точнее, о том, как ты с ними общаешься. Нина Александровна отложила утюг, села напротив дочери. У неё было двое внуков, Максим семи лет и Алиса пяти. Она помогала дочери с детьми, забирала их из садика, готовила обеды, проводила с ними время. Считала, что это её долг и радость. — Что случилось? Ольга вздохнула...

Когда сын Игорь привёл домой Марину и объявил о помолвке, я старалась быть доброжелательной. Девушка казалась милой, улыбчивой, говорила правильные вещи. Но материнское сердце почувствовало что-то неладное. Может, слишком яркий макияж, может, излишняя слащавость в голосе, может, то, как она смотрела на меня, когда думала, что я не вижу. Холодный оценивающий взгляд, совсем не похожий на тот, каким она одаривала Игоря. Я решила промолчать. Сын был счастлив, и кто я такая, чтобы разрушать его радость своими подозрениями? Может, мне просто показалось, может, я слишком придирчивая...

Когда дочь Настя привела Игоря знакомиться, я накрыла стол как полагается. Готовила с утра, выложилась полностью. Салаты, горячее, пирожки свежие, торт. Хотела произвести хорошее впечатление на будущего зятя. Игорь пришел вежливый, подарил цветы, познакомился с мужем. Мы сели за стол, я начала накладывать гостям. А он смотрит на тарелку и говорит. — Извините, я вегетарианец. Мясо не ем. Я растерялась. На столе было мясо в разных видах. Котлеты, курица запеченная, салат оливье с колбасой. Овощей немного, гарнир картофельный...

Максиму исполнилось восемнадцать в субботу. Я приехала к ним на день рождения с подарком, который готовила несколько месяцев. Это были старинные карманные часы моего отца, сделанные в начале прошлого века. Серебряный корпус с гравировкой, механизм швейцарский, ещё работающий. Мой отец получил их от своего деда, потом передал мне, а я хранила для внука. Максим принял коробку, открыл, посмотрел на часы равнодушно. — Спасибо, бабушка, — сказал он вежливо, но без энтузиазма. — Это фамильная реликвия, — объяснила я...

Я приехала в Россию тридцать лет назад из Армении. Мне было двадцать пять, в руках диплом учителя и чемодан с вещами. Сын Ашот уже работал в Москве, позвал меня к себе. Говорил, что здесь лучше жить, больше возможностей. Я согласилась, хотя сердце разрывалось оставлять родной дом. Русский язык я выучила ещё в школе, но говорила с сильным акцентом. Старалась, но некоторые звуки не давались. Вместо мягкого говорила твёрдо, ударения ставила не там. Ашот смеялся добродушно, поправлял. Я не обижалась...

Я сидела на кухне и пила чай. Уже который вечер подряд. Телефон лежал рядом на столе, молчал. Я смотрела на него и думала о том, что прошло ровно триста шестьдесят пять дней с того момента, как мы с Олей поссорились. Год. Целый год моя дочь не звонила мне. Я помнила каждый день этого года. Первые недели я ждала, что она позвонит. Потом начала злиться. Потом обижаться. А теперь просто сидела и пила чай, глядя на телефон. Подруга Тамара говорила, что мне нужно позвонить первой. Что я мать, что мне и карты в руки...