Когда родители переехали в дом престарелых, встал вопрос о судьбе родительского дома. Старый двухэтажный особняк в центре города, построенный ещё дедом. Родители жили там всю жизнь, вырастили нас с сестрой Ларисой. Теперь им было тяжело поддерживать такое большое хозяйство, и они решили переехать в специализированное учреждение, где за ними присмотрят.
Мы с Ларисой сидели на кухне родительского дома и обсуждали, что делать дальше. Я предложила продать дом, разделить деньги пополам, а родителям добавлять на содержание в доме престарелых. Но Лариса категорически возразила.
— Я не могу допустить, чтобы наш семейный дом продали чужим людям, — говорила она с драматическим выражением лица. — Здесь прошло наше детство, здесь жили родители, дед строил этот дом своими руками. Нельзя это отдавать.
— Но что ты предлагаешь? — спросила я. — Дом требует ухода, ремонта. Кто будет этим заниматься?
— Я займусь, — Лариса встала, прошлась по кухне. — Я возьму дом себе. Буду жить здесь, следить за состоянием. Это же центр города, хорошее место. Мы с Андреем давно хотели переехать из съёмной квартиры.
Я задумалась. С одной стороны, разумно, что кто-то из семьи будет жить в доме. С другой — это неравноценно. Дом большой, в центре, стоит прилично. Если Лариса заберёт его себе, я останусь ни с чем.
— А как же я? — спросила я прямо. — Дом же наследство общее.
— Я выплачу тебе компенсацию, — заверила сестра. — Постепенно, но выплачу. Не могу сразу большую сумму, но по частям смогу.
Мы обсудили детали. Лариса обещала выплачивать мне по двадцать тысяч рублей в месяц в течение пяти лет. Подсчёты показывали, что это примерно половина рыночной стоимости дома. Я согласилась, хотя внутри сомневалась.
Мы оформили дом на Ларису через нотариуса. Составили соглашение о выплате компенсации, заверили его. Родители подписали дарственную на Ларису, я получила первую выплату. Сестра с мужем въехали в дом, начали обустраиваться.
Первые месяцы всё шло хорошо. Лариса исправно платила обещанные двадцать тысяч, я радовалась, что конфликта удалось избежать. Родители в доме престарелых чувствовали себя комфортно, мы регулярно их навещали.
Но постепенно я начала замечать, что Лариса стала холоднее общаться. Выплаты приходили с задержками, сначала на неделю, потом на две. Когда я спрашивала о причинах, сестра ссылалась на финансовые трудности.
— У Андрея задержали зарплату, — объясняла она. — Потерпи немного, доплачу в следующем месяце.
Но доплат не было. Задержки росли. Через полгода Лариса должна была мне уже шестьдесят тысяч рублей. Я начала беспокоиться, позвонила ей серьёзно поговорить.
— Лариса, ты обещала платить вовремя. У нас договор, заверенный нотариусом.
— Знаю, знаю, — раздражённо ответила она. — Но у нас сейчас ремонт в доме, крыша течёт, окна менять надо. Денег уходит куча. Потерпи.
Я поняла, что сестра не собирается выполнять обязательства в срок. Обратилась к юристу, он посмотрел договор, сказал, что могу подать в суд о принудительном взыскании долга. Но это значило бы разрыв отношений с сестрой, скандал в семье. Я решила подождать ещё немного.
А потом всё изменилось в одночасье. Сестра забрала родительский дом себе, а через год дом признали аварийным. Городская комиссия приехала обследовать старые здания в центре, и наш дом попал в список. Фундамент дал трещины, стены начали проседать, конструкция признана опасной для проживания.
Лариса позвонила мне в панике.
— Марина, приезжай срочно! Дом признали аварийным! Нам дали месяц на выселение!
Я приехала. Комиссия действительно вынесла заключение, дом подлежал сносу в рамках программы реновации ветхого жилья. Жильцам должны были предоставить компенсацию или альтернативное жильё.
— Что теперь делать? — Лариса ходила по комнате из угла в угол. — Мы столько денег вложили в ремонт! Окна поменяли, крышу починили! А теперь всё насмарку!
Я молча слушала. С одной стороны, мне было жаль сестру. С другой — она сама выбрала забрать дом, не проверив его техническое состояние. Старое здание, построенное сто лет назад, конечно, имело проблемы.
— А компенсацию какую дадут? — спросила я.
— Говорят, рыночную стоимость по оценке. Но оценщики придут только через две недели.
Оценщики пришли, осмотрели дом, вынесли заключение. Стоимость оказалась ниже ожидаемой, потому что учитывалось аварийное состояние. Компенсация составила два миллиона рублей. При этом рыночная стоимость нормального дома в том районе была около четырёх миллионов.
Лариса была в отчаянии. Она вложила в ремонт около пятисот тысяч, выплатила мне сто двадцать тысяч за полгода. А получила компенсацию, которой едва хватало на покупку небольшой квартиры на окраине.
— Это несправедливо! — кричала она. — Дом был в хорошем состоянии! Мы его отремонтировали!
Но закон был неумолим. Аварийное жилье оценивалось по сниженной стоимости. Лариса могла судиться, пытаться доказать более высокую стоимость, но юрист сказал, что шансов мало.
Я сидела рядом и думала о том, как всё обернулось. Лариса так хотела заполучить дом, настаивала, убеждала, что это правильное решение. А теперь осталась с компенсацией вдвое меньше реальной стоимости и с долгом передо мной.
— Лариса, — сказала я осторожно. — А как же наш договор? Ты должна мне ещё почти миллион рублей.
Сестра посмотрела на меня так, будто я предала её.
— Серьёзно? Ты сейчас об этом? Я в такой ситуации, а ты о деньгах!
— Но мы договаривались, — напомнила я. — У нас подписанное соглашение. Я имею право на выплаты.
— Да какие выплаты! — она махнула рукой. — Дом снесут! Меня выселяют! У меня нет этих денег!
Я поняла, что разговор зашёл в тупик. Обратилась к юристу снова, он объяснил ситуацию. По закону, если дом признан аварийным и снесён, собственник получает компенсацию. Эта компенсация является его имуществом. Я, как кредитор по нотариальному соглашению, имею право требовать выплаты долга из этой компенсации.
Юрист посоветовал обратиться в суд с иском о взыскании задолженности. Я подала иск. Суд рассмотрел дело, изучил договор, признал его действительным. Постановил взыскать с Ларисы оставшуюся сумму долга из полученной компенсации.
Лариса была вне себя.
— Ты подала на меня в суд? На родную сестру?
— Ты не оставила выбора, — ответила я спокойно. — Я год ждала выплат. Ты задерживала, обещала, оттягивала. У нас был договор.
— Но я потеряла дом! Вложила деньги! Осталась ни с чем!
— Ты получила компенсацию два миллиона, — возразила я. — Из них должна выплатить мне долг согласно нашему соглашению. Это твоя обязанность.
Суд обязал Ларису выплатить мне восемьсот восемьдесят тысяч рублей из компенсации. После выплаты у неё оставалось около миллиона. На эти деньги она купила однокомнатную квартиру на окраине города.
Отношения между нами разрушились. Лариса не разговаривала со мной, обвиняла во всём меня. Говорила, что я воспользовалась её бедой, отняла последние деньги. Родители пытались нас помирить, но безуспешно.
Я же считала, что поступила правильно. Не я выбрала забрать дом единолично. Не я настаивала на том, чтобы оформить всё на себя. Лариса приняла решение, взяла на себя обязательства. А когда дом оказался аварийным, попыталась уйти от выплат.
Прошло два года. Мы с Ларисой не общались. Родители страдали от нашего конфликта, но вмешиваться не могли. Я жила своей жизнью, вложила полученные деньги в ремонт своей квартиры.
Однажды мне позвонила мама из дома престарелых. Попросила приехать, сказала, что хочет серьёзно поговорить. Я приехала, мы сидели в её комнате, пили чай.
— Марина, — начала мама, — я понимаю, что вы с Ларисой поссорились из-за дома. Но вы же сестры. Неужели деньги важнее семьи?
— Мам, дело не в деньгах, — объяснила я. — Дело в честности. Лариса дала обещание, подписала договор. А потом попыталась уйти от обязательств. Я защищала свои права.
— Но она потеряла дом, вложила деньги…
— И получила компенсацию, — перебила я. — Мам, если бы мы продали дом сразу, как я предлагала, разделили деньги поровну, никакого конфликта не было бы. Но Лариса настояла на своём. Я согласилась с условием выплат. Она нарушила условие. Я имела право требовать исполнения договора.
Мама вздохнула.
— Может, ты права. Но мне больно видеть, как вы не общаетесь. Вы же всё, что у меня есть.
Я обняла маму, пообещала подумать о примирении. Позвонила Ларисе, предложила встретиться. Она согласилась неохотно.
Мы встретились в кафе. Сидели молча, не зная, с чего начать. Наконец Лариса заговорила:
— Я злилась на тебя. Считала, что ты воспользовалась ситуацией. Но юрист объяснил мне, что ты была права. У нас был договор, я должна была его выполнять.
— Я не хотела тебя обидеть, — ответила я. — Просто защищала свои интересы. Если бы ты платила вовремя, ничего бы не случилось.
— Знаю, — Лариса опустила глаза. — Я думала, что смогу тянуть время, что ты не станешь судиться. Ошиблась.
Мы помолчали. Потом я протянула руку через стол.
— Давай забудем эту историю. Что случилось, то случилось. Мы сестры. Не стоит из-за этого терять друг друга.
Лариса пожала мою руку, улыбнулась слабо.
— Согласна. Давай начнём сначала.
Мы помирились. Медленно, постепенно восстанавливали отношения. Сейчас общаемся нормально, навещаем родителей вместе. История с домом осталась в прошлом, но урок мы обе усвоили. Не стоит жадничать, не стоит нарушать договорённости. А главное — семья дороже любых денег и домов.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Мои Дорогие подписчики, рекомендую к прочтению мои другие рассказы: