Часть 1. Праздник с привкусом претензий
Банкетный зал ресторана, оформленный в тяжеловесном стиле псевдобарокко, давил на присутствующих обилием позолоты и бордового бархата. Юбилей Надежды Петровны, матери Романа, перевалил за экватор. Гости, разомлевшие от сытных закусок и сладкого вина, вяло переговаривались, ожидая десерта.
Полина, сидевшая по правую руку от мужа, механически вращала ножку бокала. Ее профессиональный взгляд нотариуса, привыкший выхватывать суть из нагромождения юридических формулировок, сейчас фиксировал мелкие детали угасающего вечера. Она замечала, как свекровь нервно поправляет салфетку, бросая косые взгляды на сына, как Роман, страховой агент, привыкший продавать людям иллюзию безопасности, сам сейчас искал поддержки, осушая третью рюмку коньяка.
— Дорогие мои! — Роман поднялся, требуя внимания. Вилка звякнула о тарелку, привлекая общие взгляды. — Мама, в этот день я хочу сказать тебе спасибо. За терпение. За то, что ты всегда принимаешь нас, несмотря на тесноту.
Полина перестала вращать бокал. Она знала этот тон. Роман использовал его, когда пытался навязать клиенту страховку от падения метеорита. Вкрадчивый, с нотками мученичества.
— Мы же семья, — продолжал он, обводя стол масляным взглядом. — И семья должна помогать друг другу расширять горизонты. Вот мы с Полиной живем, работаем... А толку? Ютимся, хотя могли бы жить шире, если бы некоторые ресурсы использовались грамотно, а не простаивали из-за чьих-то страхов и недоверия.
Надежда Петровна деланно замахала руками:
— Ой, Ромочка, ну зачем сейчас об этом... Главное, чтобы все здоровы были.
Но в глазах именинницы читалось другое: ожидание. Она знала сценарий. Роман жаловался ей неделями. Жаловался на то, что Полина, имея добрачную трехкомнатную квартиру в элитном районе, сдавала ее, а жить предпочитала в их общей, ипотечной «двушке», мотивируя это тем, что «доход от аренды гасит ипотеку». Романа это бесило. Он хотел продать всё, объединить активы и купить гигантский дом, который, разумеется, был бы оформлен в браке.
— Нет, мам, я скажу, — голос Романа окреп. Алкоголь удалил предохранители. — Обидно просто. У жены квартира пустует, ну, то есть чужие люди там живут, а родной муж должен считать копейки на бензин, потому что все уходит в бетонные стены.
Гости замерли. Дядя Боря перестал жевать балык. Тетка Зина поправила очки. Ситуация перестала быть томной.
— Роман, — тихо, но отчетливо произнесла Полина. — Сядь.
— Не сяду! — он дернул плечом. — Я хочу, чтобы все знали. Ты мне не доверяешь. Ты держишь меня за дурака. Квартира, видите ли, ее страховка! А я кто? Страховой случай?
Полина медленно подняла глаза на мужа. В ледяном спокойствии ее взгляда бушевала не истерика, а холодная, расчетливая злость. Она видела перед собой не супруга, а ненадежного партнера, который пытается изменить условия договора в одностороннем порядке.
— — А у твоей наглости есть дно? Ты хочешь мою квартиру? — зло спросила Полина мужа.
Часть 2. Цепная реакция алчности
Тишина в зале стала плотной, почти осязаемой. Роман, не ожидавший прямого вопроса, на секунду растерялся, но тут же нашел поддержку с фланга.
Лариса, его родная сестра и золовка Полины, громко хмыкнула. Она сидела напротив, рядом со своим мужем Денисом. Лариса давно точила зуб на успешную невестку. В жизни самой Ларисы царил хаос: вечная нехватка денег, кредиты на новые телефоны и муж, который, по ее мнению, "недостаточно старался".
— А что такого Рома сказал? — Лариса откинула назад крашенные в платиновый блонд волосы. — Полина, ты реально ведешь себя как куркуь. В гробу карманов нет. Семья — это общий котел. Вот у нас с Денисом всё общее. Правда, Денис?
Денис, мужчина с усталым лицом и мозолистыми руками реставратора мебели, молча смотрел в свою тарелку. Он старался стать незаметным, слиться с обивкой стула.
— Правда, Денис?! — повысила голос Лариса, толкая мужа локтем в бок.
— Лара, ешь салат, — буркнул Денис.
— Не указывай мне! — вызверилась золовка. Алкоголь действовал и на нее, развязывая язык и выпуская наружу старые обиды. — Рома прав! Мужик должен чувствовать себя хозяином. А вы, бабы с квартирами, только унижаете мужей. Вот ты, Денис, тоже хорош. Твоя "однушка", что от бабки досталась, стоит закрытая, пылится. А мы могли бы машину обновить! Я сколько раз тебе говорила: перепиши долю на меня, продадим, вложимся!
Гости начали переглядываться. Соседка именинницы, пожилая дама в шляпке, едва слышно прошептала: "Боже, какой срам".
Надежда Петровна, вместо того чтобы погасить конфликт, решила подлить масла, считая, что наступает звездный час ее детей:
— Ларочка права. Денис, сынок, ты же видишь, как она мучается. У вас ребенок растет. Надо расширяться, объединяться. Что вы все как чужие? Вот Рома бы никогда не пожалел для жены ничего, будь у него свое.
— Конечно! — поддакнул Роман, чувствуя, что фронт расширяется. — Я о том и говорю! Полина просто жадная. Ей бумажки важнее живых людей.
Полина усмехнулась. Эта улыбка была страшнее крика.
— Жадная, говоришь? Рома, я оплатила твое лечение зубов, ремонт твоей машины после той аварии и поездку твоей мамы в санаторий. Это жадность?
— Ты меня куском хлеба попрекаешь?! — взвился Роман. — СТОЯТЬ! Ты обязана была это делать! Ты жена!
Часть 3. Парад лицемерия
— Обязана? — Полина встала. Она не была высокой, но сейчас казалась выше всех в этом душном зале. — Я обязана соблюдать закон и условия брачного договора, который ты, кстати, умолял не подписывать. Моя квартира — это мое прошлое, мой труд и моя безопасность от таких вот... выступлений.
Тут в разговор снова ворвалась Лариса. Ей было плевать на Полину, она увидела удобный момент, чтобы дожать своего мужа.
— Вот видишь, Денис! — заорала она, брызгая слюной. — Все нормальные люди требуют своего! А ты сидишь, как амеба! Завтра же идем к нотариусу, ты переписываешь на меня половину своей бабкиной халупы, или я не знаю, что сделаю!
Денис медленно поднял голову. В его глазах, обычно спокойных и даже покорных, вдруг зажегся огонек, который Лариса в своем угаре пропустила. Это был не гнев, это была решимость человека, которому нечего терять.
— Нет, — сказал Денис.
— Что?! — Лариса поперхнулась воздухом. — Что ты вякнул?
— Я сказал — НЕТ, — Денис не кричал, но его голос перекрыл шум ресторана. — Я больше не буду слушать этот бред. Я не перепишу на тебя ни метра. Ты просадила все наши накопления на свои хотелки. Ты набрала микрозаймов, о которых думала, я не знаю. Я молчал. Я платил. Но трогать наследство моей бабушки я не дам.
— Ах ты сволочь! — Лариса вскочила и с размаху ударила мужа по лицу. Звук пощечины прозвучал сухо и хлестко, как выстрел. — Убирайся! Вон отсюда! Чтобы духу твоего не было! Живи в своей халупе один!
Роман, видя, что сестра перешла в активную фазу боевых действий, решил, что это отличный повод додавить и свою супругу.
— Видишь, до чего ты людей доводишь своей аурой крысятничества? — он ткнул пальцем в сторону Полины. — Это ты виновата! Ты подаешь дурной пример! Если бы ты была нормальной бабой, Лариса бы сейчас не нервничала!
Это было последней каплей. Логика Романа была настолько извращенной, настолько пропитанной эгоизмом и наглостью, что Полина поняла: говорить больше не о чем. Дипломатия закончилась.
Она подошла к мужу вплотную. Роман, ожидая, что она сейчас заплачет или начнет оправдываться, самодовольно ухмыльнулся.
Полина размахнулась и влепила ему звонкую, тяжелую пощечину. Голова Романа дернулась, на щеке мгновенно расцвел красный след.
— ХВАТИТ, — произнесла она тоном, которым зачитывают смертные приговоры. — Я терпела твое нытье три года. Я терпела твои неудачи, твою лень и твою мамочку, которая лезет в нашу спальню. Но твою наглость я терпеть не буду. Я подаю на развод. Завтра мои юристы свяжутся с тобой.
В зале повисла гробовая тишина. Гости боялись даже моргнуть.
Денис, который уже стоял у вешалки и надевал пальто, обернулся. Он посмотрел на Ларису, которая стояла с открытым ртом, потирая ушибленную руку, которой била мужа.
— Я тоже, — спокойно сказал Денис. — Лариса, я подаю на развод. Вещи заберу потом.
Часть 4. Холодный расчет
Полина взяла сумочку, проверила, на месте ли телефон, и направилась к выходу. Она не бежала, не сутулилась. Ее спина была прямой, как струна контрабаса. У выхода она столкнулась с Денисом.
Они на секунду встретились взглядами. В них не было романтики, только мрачное понимание двух людей, которые слишком долго тащили на себе паразитов.
— Подбросить? — спросил Денис.
— Я на такси, — отказалась Полина. — Тебе сейчас самому нужно побыть одному.
— Да. Удачи тебе, Полина.
— И тебе, Денис. Держись.
Дверь ресторана захлопнулась за ними, отсекая их от душного мирка жадности и претензий.
В зале остались только родственники Романа и ошарашенные гости. Но катарсиса не произошло. Роман, держась за щеку, осел на стул.
— Ты видел? — зашипела Лариса, наливая себе вина трясущимися руками. — Ты видел эту стерву? И этот мой... урод! Спелись!
Надежда Петровна, вместо того чтобы ужаснуться распаду двух семей, запричитала:
— Ой, сыночка, ой, доченька! Как же так? Это все они! Они нас никогда не ценили! Мы к ним со всей душой, а они... Зажали метры! Жалко им для родных!
— Ничего, мам, — зло процедил Роман. — Она приползет. Куда она денется? Ей тридцать два, кому она нужна с таким характером? Посидит одна в своей квартире, повоет, и вернется. Еще и прощения просить будет.
— И Денис вернется, — уверенно заявила Лариса, запихивая в рот тарталетку. — Он же без меня шаг ступить не может. Ноль без палочки. Я его так просто не пущу назад, пусть поумоляет.
Остаток вечера прошел в удивительном единении. Семья, оставшись без "внешних врагов", с упоением перемывала им кости, убеждая друг друга в собственном величии и правоте. Страхи ушли, осталась только глухая, непробиваемая уверенность в том, что мир вращается вокруг их желаний. Гости поспешили разойтись, чувствуя брезгливость, словно испачкались в чем-то липком.
Роман и Лариса остались ночевать у матери, так как возвращаться в пустые квартиры (или в квартиру к "врагам") было ниже их достоинства. Они заснули с мыслью, что завтрашний день все исправит, и бунтовщики придут с повинной.
Часть 5. Доставка в один конец
Утро в квартире Надежды Петровны началось не с кофе, а с настойчивого звонка в домофон.
Было около десяти. Голова у Романа гудела после вчерашнего коньяка. Лариса спала на раскладном кресле, недовольно морщась во сне.
— Кто там в такую рань? — проворчала Надежда Петровна, шаркая к трубке. — Кто? Доставка? Какая доставка?
Через пять минут в прихожую начали заносить вещи. Это были не аккуратные чемоданы, а черные мусорные пакеты, туго набитые одеждой, обувью и личными мелочами.
— Это что? — Роман вышел в коридор в трусах, щурясь от света.
Грузчик, крепкий парень с равнодушным лицом, сверился с накладной.
— Доставка вещей гражданина Романа Витальевича. Принимайте. Распишитесь. Оплачено отправителем.
Роман остолбенел. Он узнал свои рубашки, торчащие из пакета. Свою игровую приставку, небрежно брошенную сверху.
— Полина... — прошептал он. — Она что, серьезно?
Он бросился к телефону, набирая номер жены.
— Абонент временно недоступен или занес вас в черный список, — сообщил механический голос.
Надежда Петровна вдруг завыла, сползая по стене:
— Сыночка! Выгнала! Родненького! Как собаку!
От шума проснулась Лариса. Увидев гору пакетов и воющую мать, она побелела. Страх, холодный и липкий, наконец-то пробил броню ее наглости. Она поняла, что сценарий пошел не так. Денис не звонил. Денис не пришел с цветами.
Дрожащими пальцами она схватила свой смартфон и набрала мужа. Гудки шли долго, бесконечно долго.
— Алло? — голос Дениса был абсолютно спокойным, даже бодрым. На фоне слышался шум улицы и... звук работающего двигателя.
— Денис! — взвизгнула Лариса. — Тут такое! Полина Ромку выгнала! Вещи привезли! Деничка, это какой-то кошмар, ты срочно должен...
— Я никому ничего не должен, Лариса, — перебил ее муж.
— В смысле? Ты где? Мы должны поговорить! Ты погорячился вчера, я прощаю, приходи...
— Слушай внимательно, — жестко сказал Денис. — Я не приду. Я сегодня взял отгул, чтобы собрать твои вещи. Все, до последней заколки.
— Что? — Лариса почувствовала, как пол уходит из-под ног. — Какие вещи? Это моя квартира! Ну, то есть наша!
— Квартира моей бабушки. Я сменил замки час назад. Твои ключи больше не подходят. Документы на развод я уже отправил по почте.
— Ты не имеешь права! Куда я пойду?! Денис, котик!
— А, насчет вещей, — голос Дениса стал совсем ледяным. — Встречай. Машина с грузчиками уже подъезжает к дому твоей мамы. Разгрузят рядом с вещами Романа. Будете жить дружно, большой семьей, как вы и хотели. Места всем хватит. В тесноте, да не в обиде, верно?
— Нет! ДЕНИС! НЕ СМЕЙ!
— Прощай, Лариса.
Короткие гудки ударили по ушам больнее, чем вчерашняя пощечина.
Лариса выронила телефон. Она посмотрела на брата, который растерянно рылся в пакете в поисках чистых носков, на мать, которая пила валерьянку прямо из пузырька, и поняла, что это конец.
Их маленький, уютный мирок паразитизма рухнул, погребая их под завалами собственной жадности. Они получили именно то, чего так громко требовали вчера — объединения семьи. Теперь они будут жить все вместе. В "двушке" матери. На ее пенсию и скромную зарплату Романа.
В дверь снова позвонили. Приехала вторая машина.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»