Часть 1. Архитектура неравного брака
Трёхкомнатная квартира, оформленная в сдержанных тонах мокко и слоновой кости, была для Лидии не просто жильём. Это был её личный храм упорядоченности, который она, подобно скульптору, отсекающему лишнее от глыбы мрамора, создавала годами. Наследство деда стало лишь фундаментом, на котором она возвела стены своего благополучия, вкладывая каждый заработанный рубль в ремонт, выбирая материалы с придирчивостью профессионального дизайнера. Она помнила запах штукатурки, помнила, как болела спина от бесконечных поездок по строительным рынкам, и как цифры на банковском счёте таяли, превращаясь в дубовый паркет и итальянскую плитку.
Игорь появился в её жизни, когда стены уже стояли, а уют был создан. Он вошёл в этот мир с лёгкостью человека, привыкшего, что двери перед ним открывают другие. Шесть лет совместной жизни напоминали Лидии затяжной проект, в котором заказчик постоянно меняет условия, но отказывается платить по смете.
— Опять квитанция? — Игорь брезгливо двумя пальцами подцепил листок, лежащий на кухонном острове. — Лида, мы же платили в прошлом месяце. Суммы какие-то астрономические.
Лидия оторвалась от планшета, где верстала визуализацию для новой гостиной заказчика. Игорь, в домашней футболке, выглядел расслабленным. Слишком расслабленным для человека, который вносил в семейный бюджет лишь малую часть, работая товароведом в сети магазинов электроники.
— Это называется коммунальные услуги, Игорь. Вода, свет, отопление. Всё то, чем ты пользуешься ежедневно, принимая душ по сорок минут, — спокойно ответила она, не меняя позы.
— Я просто говорю, что можно было бы и экономить, — буркнул он, открывая холодильник и долго изучая его содержимое, впуская внутрь тёплый воздух кухни. — Кстати, отец звонил. Дом продал. Сделка закрыта.
Лидия почувствовала облегчение. Старый дом свёкора, покосившийся деревянный сруб в сорока километрах от города, был её личным кошмаром. Каждое лето начиналось с нытья Игоря о том, что «надо помочь бате», что выливалось в бессмысленные поездки, прополку бесконечных грядок, которые никому не были нужны, и выслушивание нравоучений Валерия Петровича о том, как правильно жить.
— Отличная новость, — сказала она искренне. — Значит, этим летом мы свободны от каторги. Он планирует купить квартиру поближе к городу?
Игорь закрыл холодильник, достал яблоко и с хрустом откусил.
— Ну, там сложная схема. Он пока думает. Главное, что избавился от этого гнилья.
Лидия тогда не придала значения его бегающему взгляду. Она смотрела на идеальные линии своего эскиза и радовалась, что в её жизни станет одним раздражающим фактором меньше. Ей казалось, что фундамент её семьи прочен, и никакие внешние ветры не способны его пошатнуть. Она ошибалась. Трещина уже пошла, просто пока скрывалась под слоем дорогой краски.
Часть 2. Бухгалтерия предательства
Прошло два месяца. Снег на улицах превратился в серую кашу, отражая общее настроение Игоря. Он ходил мрачнее тучи, срывался на дочери из-за разбросанных игрушек и часами висел на телефоне, запираясь в ванной.
Развязка наступила в субботнее утро. Лидия варила кофе, наслаждаясь редкой минутой тишины, когда Игорь вошёл на кухню. Вид у него был такой, словно его заставили разгружать фуру с цементом.
— Он всё отдал Ирке, — выдохнул муж, падая на стул.
Лидия замерла с туркой в руке. Ирка — золовка, сестра Игоря, женщина с вечно недовольным лицом и бесконечными претензиями к вселенной.
— Что значит «всё»? — переспросила Лидия, ставя турку на подставку.
— Деньги за дом. Все до копейки. Пять миллионов. Отец сказал, что Ирине нужнее, у неё трое детей, муж-неудачник, и они ютятся в двушке. А у нас, мол, всё есть. У тебя есть квартира, я работаю. Нам не надо.
Лицо Игоря перекосило от злости. Это была не сыновняя обида за несправедливость, это была алчность, которой прищемили хвост.
— Я же машину хотел менять! — почти простонал Игорь, ударив ладонью по столу. — Я рассчитывал хотя бы на половину! Я мечтал о том кроссовере, ты же знаешь. А он… старый маразматик! Взял и перевёл всё ей на счёт. Даже не наличкой, чтобы я не мог перехватить!
Лидия смотрела на мужа, и внутри неё нарастало холодное отчуждение. Он не спросил, как отец себя чувствует после сделки. Он не думал о том, что это решение отца, пусть и несправедливое. Он думал о желёзке на колёсах.
— Подожди, Игорь, — медленно произнесла Лидия, уловив в этой истерике одну важную, упущенную деталь. — Если он продал дом и отдал все деньги Ирине… А где он сам сейчас?
Игорь замер. Его глаза забегали по кухне, изучая узор на плитке, словно там были ответы на вопросы мироздания.
— Ну… он пока там, у друзей. Вещи собрал. Ему дали неделю на выезд новые хозяева.
— А потом? — настойчиво спросила Лидия. — На какие деньги он купит себе жильё, если всё отдал дочери?
Игорь молчал. Он взял чашку, повертел её в руках, поставил обратно.
— Лид, тут такое дело… — начал он, и голос его стал приторно-ласковым, тем самым тоном, которым он обычно просил купить ему новую приставку или дорогие часы. — Ирка сказала, что к себе его взять не может. У них там ад, дети на головах ходят. Ей эти деньги нужны были, чтобы ипотеку закрыть и расшириться, но это процесс долгий. А отцу жить негде.
— И? — Лидия уже знала ответ, но хотела услышать это вслух.
— Пропиши его к нам. Временно. Ну и пожить ему где-то надо. У нас же трёшка, дочке всё равно пока отдельная комната не так нужна, она с нами часто спит. А дед — он тихий, мешать не будет.
— Твой отец продал свой дом и деньги отдал дочери, но теперь ты хочешь, чтобы я его прописала? — удивлённо спросила Лидия мужа.
— Ну а что такого? — Игорь сразу перешёл в наступление, чувствуя, что ласковый тон не сработал. — Мы же семья! Ты что, выгонишь старика на улицу?
— Я? — Лидия рассмеялась, но смех этот был сухим и колючим. — Это он себя выгнал, Игорь. Он сделал выбор. Он обеспечил жильём твою сестру. Вот пусть к ней и идёт. НЕТ. Я никого прописывать не буду. И жить он здесь не будет. Это моя квартира, и я не собираюсь превращать её в приют для тех, кто вытер об нас ноги.
— Ты эгоистка! — выпалил Игорь. — Тебе жалко квадратных метров?
— Мне жалко своего спокойствия. И мне противна твоя логика. Твой отец обделил тебя, а расплачиваться за это должна я?
Разговор закончился хлопаньем двери. Игорь ушёл, но проблема осталась висеть в воздухе, тяжёлая и неизбежная, как грозовая туча.
Часть 3. Визит вежливости с топором
Валерий Петрович явился через три дня. Без звонка, без предупреждения. Просто раздался требовательный звонок в дверь, долгий и настойчивый.
Лидия открыла. На пороге стоял её свёкор — крепкий ещё старик с мясистым лицом и глазами, в которых никогда не было сомнений в собственной правоте. Рядом с ним стояли два огромных клетчатых баула и старый советский чемодан.
— Здравствуй, невестушка, — пробасил он, не дожидаясь приглашения и вдвигая чемодан в прихожую, царапая колесиком дорогой керамогранит. — Принимай постояльца.
Лидия встала в проходе, переграждая путь.
— Валерий Петрович, мы с Игорем это обсуждали. Вы не можете здесь жить.
Свёкор остановился, выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз с усмешкой, от которой у Лидии похолодело внутри. Это был взгляд хозяина, который пришёл в хлев к своим батракам.
— Чего ты там обсуждала, меня не касается. Я сына вырастил? Вырастил. А ты кто такая, чтобы мне указывать? Жена да не жена, сегодня одна, завтра другая. А отец один. Игорь! — гаркнул он на всю квартиру. — Иди встречай!
Игорь выбежал из гостиной, суетливый, испуганный.
— Пап, ты чего так сразу… Мы же не договорились ещё…
— Цыц! — рявкнул Валерий Петрович. — Я дом продал? Продал. Деньги Ирке отдал? Отдал. Ей нужнее, у неё дети, а ты мужик, сам заработаешь. А жить мне где-то надо. Так что давай, определяй меня в комнату.
Он снова толкнул баул, который чуть не сбил Лидию с ног.
И вот тут произошло то, чего никто из мужчин не ожидал. Лидия не заплакала, не убежала в ванную. Она ощутила, как внутри неё, где-то в солнечном сплетении, рождается ледяная, кристально чистая ярость.
— ВЫМЕТАЙТЕСЬ, — сказала она тихо, но так чётко, что слова повисли в воздухе, как удары хлыста.
— Чего? — Валерий Петрович нахмурил кустистые брови. — Ты как с отцом разговариваешь, сопля?
— Вы мне не отец. Вы человек, который продал крышу над головой, обделил сына, и теперь с наглостью танка прёте в мой дом, считая, что вам все должны. Это моя квартира. Я её купила. Мой дед мне её оставил. Вы к ней не имеете никакого отношения.
— Игорь! — свёкор повернулся к сыну. — Уйми свою бабу! Иначе я ей сейчас сам объясню, где её место. Она должна уважать старших!
Игорь стоял, вжав голову в плечи. Он переводил взгляд с красного от гнева отца на побелевшую, но спокойную Лидию.
— Лид, ну правда… Пап, ну подожди… Давайте сядем, поговорим… — мямлил он.
— С вещами на выход, — Лидия подошла к двери и распахнула её настежь. — Оба.
— В смысле оба? — Игорь опешил.
Часть 4. Стратегия выжженной земли
На лице Игоря отразилась паника. Он привык, что Лидия рассудительная, что она всегда ищет компромисс. Он не ожидал, что она пойдёт ва-банк.
— Ты что несёшь? — прошипел он, подходя к жене. — Извинись перед отцом немедленно! Ты перегибаешь палку!
В этот момент Лидия засмеялась. Это был смех на грани истерики, но глаза её оставались абсолютно холодными, расчётливыми. Она видела Игоря насквозь: его трусость, его желание быть хорошим для всех за чужой счёт, его жалкую зависимость от мнения этого наглого старика.
— Извиниться? — переспросила она, повышая голос, намеренно делая его резким, неприятным. — Я должна извиниться перед наглецом, который решил, что я его обслуга? Твой отец, Игорь, кинул тебя. Он вытер о тебя ноги, плюнул тебе в лицо, отдав деньги сестре, а теперь пришёл доживать свой век на мои квадратные метры, потому что сестра его послала. А ты стоишь и требуешь от меня извинений? ТЫ ЖАЛКИЙ!
Валерий Петрович побагровел, его кулаки сжались.
— Да я тебя сейчас… — он шагнул к Лидии.
— Только тронь! — взвизгнула она нарочито громко, доставая телефон. — Я вызову наряд, и тебя выведут отсюда в наручниках за попытку нападения и незаконное проникновение! У меня камеры в подъезде пишут!
Она повернулась к мужу. Её лицо исказила гримаса брезгливости и гнева.
— Слушай меня внимательно, Игорь. У тебя есть ровно две минуты. Или ты сейчас берёшь эти баулы, берёшь своего папашу и вышвыриваешь их за дверь, или ты собираешь свои манатки и валишь вместе с ним. На улицу. К сестре. На вокзал. Мне плевать! В МОЁМ доме его духа не будет.
— Лида, ты не посмеешь… У нас дочь! — Игорь попытался надавить на больное.
— Дочь не увидит, как её мать унижают в собственном доме! — заорала Лидия, и в этом крике было столько яда, что Игорь отшатнулся. — Выбирай! Прямо сейчас! Ты мужик или тряпка, о которую этот старик вытирает грязь? Он тебя ни во что не ставит! Он лишил тебя наследства! А ты хочешь за мой счёт быть хорошим сыном? НЕТ!
Игорь посмотрел на отца. Валерий Петрович стоял, раздувая ноздри, ожидая, что сын сейчас поставит зарвавшуюся бабу на место. Он был уверен в своей власти.
Но Игорь был слабым. Он привык к теплу. Он привык к вкусной еде. Он привык, что за квартиру не надо платить. И страх потерять этот комфорт, страх оказаться на улице с чемоданом и злым старым отдом без копейки денег перевесил всё остальное.
В его глазах мелькнул животный ужас. Он понял, что Лидия не шутит. Она gerçekten выгонит его.
— Пап… — голос Игоря дрогнул. — Тебе надо уйти.
— Что? — Валерий Петрович не поверил своим ушам. — Ты что сказал, щенок?
— Уходи! — крикнул Игорь, и его лицо исказилось от страха и злости, но эта злость теперь была направлена на отца, который поставил его в такое положение. — Ты сам всё отдал Ирке! Вот к ней и иди! Почему я должен страдать? Почему я должен семью рушить из-за тебя? Вон!
Игорь схватил чемодан отца и с силой вытолкнул его на лестничную площадку. Баулы полетели следом.
— Игорь! Ты пожалеешь! Прокляну! — орал старик, цепляясь за косяк, но Игорь, движимый адреналином и паникой, оторвал его руку и вытолкнул отца за порог.
Дверь захлопнулась. Игорь тяжело дышал, прислонившись к ней спиной. Он сделал это. Он спас свой брак. Он спас своё место в тёплой квартире.
Часть 5. Опустошение
В квартире воцарилась тишина. Лидия стояла посреди прихожей и смотрела на мужа. Игорь медленно выпрямился, на его лице появилась кривая, заискивающая улыбка победителя. Он развёл руками, словно ожидая аплодисментов.
— Ну вот, Лидусь. Я же выбрал нас. Я его выгнал. Видишь? Я на твоей стороне. Он действительно был неправ…
Он сделал шаг к жене, намереваясь обнять её, показать, что конфликт исчерпан.
Звонкая пощёчина развернула его голову. Щека вспыхнула огнём.
Игорь ошарашенно уставился на жену, прижав ладонь к лицу.
— За что? Я же сделал, как ты просила!
Лидия смотрела на него с такой глубокой брезгливостью, словно перед ней была куча нечистот.
— Ты подлец, Игорь, — сказала она тихо и спокойно. — Ты только что выгнал собственного отца на улицу, даже не спросив, есть ли ему куда идти ночевать. Ты не предложил ему денег на гостиницу. Ты не вызвал ему такси. Ты просто вышвырнул его, как собаку, чтобы спасти свою шкуру.
— Но ты же ставила ультиматум! — взвизгнул он. — Или он, или я! Я выбрал тебя!
— Ты выбрал мой диван и мой холодильник, — отрезала Лидия. — Я хотела увидеть, есть ли в тебе хоть капля достоинства. Мужчина бы сказал: «Лида, он мой отец, я не могу его бросить, мы уходим вместе». Мужчина бы снял ему номер, занял денег, решил проблему. А ты… Ты предал его при первой же угрозе своему комфорту.
Она подошла к входной двери и снова открыла её.
— Если ты так поступил с отцом, который тебя вырастил, то меня ты предашь при первой же возможности, как только тебе станет выгодно. Мне не нужен такой человек рядом с моей дочерью. УБИРАЙСЯ.
— Лида, не дури! Куда я пойду? — Игорь уже не был победителем. Он был раздавленным, жалким существом.
— Туда же, куда и твой отец. Вон.
— Я не уйду! У меня здесь права…
— У тебя здесь нет ничего. Квартира куплена до брака. Прописан ты у матери в деревне. Вещи я соберу и выставлю завтра курьером. Сейчас — уходи, пока я действительно не вызвала полицию. Ты меня знаешь, Игорь. Я это сделаю.
Игорь посмотрел в её ледяные, решительные глаза и понял: это конец. В них не было ни любви, ни жалости, только холодный расчёт дизайнера, удаляющего из интерьера безвкусную, сломанную мебель.
Он вышел из квартиры, шаркая ногами. Дверь за его спиной захлопнулась с сухим металлическим щелчком, отсекая его от прошлой жизни.
Игорь спустился во двор. Холодный ветер ударил в лицо, остужая горящую от пощёчины цену. Он огляделся.
Вдоль длинного дома, сгорбившись под тяжестью баулов, медленно шёл Валерий Петрович. Он брёл к остановке, старый, одинокий, преданный собственными детьми.
Игорь хотел окликнуть его, но слова застряли в горле. Что он скажет? «Папа, меня тоже выгнали»? Он стоял и смотрел, как удаляется фигура отца.
Игорь остался один посреди пустого двора. Без денег, без квартиры, без жены, без уважения отца. У него не осталось ничего, кроме следа от пощёчины и осознания, что он собственными руками разрушил всё, пытаясь ухватить кусок побольше. Жадность и трусость оставили его на руинах, которые он не мог назвать домом.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»