Глава 10
Зубкова пригласили на допрос сразу после завтрака, если его так можно было назвать. Он выпил только чай с куском черного хлеба с маслом.
- Как спали, господин Зубков?
– Я не спал
– Плохо, отдыхать надо
– Вы издеваетесь? Как можно отдыхать в таких условиях?
– А вы что хотели? Хоромы, мягкие матрасы и грелку к ногам?
– Ничего я не хотел. Какие ко мне еще вопросы, я все вчера рассказал.
– Где вы познакомились с Наумовым — младшим?
– В школе, он ее окончил, а я пришел в десятый класс. Не знаю, зачем он приходил в школу в тот момент, но я стоял в коридоре и смотрел на его фотографию и доклад. Мне привлекло название "Электромагнитное поле — это невидимый танец зарядов, где каждый шаг подчинен ритму уравнений Максвелла" Это было так гениально, что я стоял как последний придурок и читал. В этот момент он и подошел ко мне. Когда я увидел его, то опешил
– Наумов? Медалист?
– Он самый
– Твой доклад?
– Мой.
– Это шедеврально – тогда сказал я.
- Он засмеялся такий открытым смехом, никакого тебе зазнайства или превосходства, меня это подкупило. Мы познакомились. Встречались редко, но я тоже поступил на юридический только, конечно, не в МГУ и пришел к нему устраиваться на работу. Вот пока дослужился до старшего менеджера. Я признаю́, адвокат я слабый, за Наумовым мне не угнаться.
– Значит, он к вам со все душой, а вы к нему всей ****?
- Да, я поступил подло, но у меня больная мать, я ее определил в лучшую клинику, и ее уже прооперировали, она идет на поправку.
– Только в суде это не является уважительной причиной
– Я понимаю.
Он уже устал и хотел спросить, когда закончится допрос, но в это время в кабинет зашли те крепкие ребята, которых он слил также, как проект компании СтройПроект.
– Знаешь их?
– Знаю
– Их снимал на телефон?
– Да.
– Они избивали Наумова?
– Да.
- Уведите Зубкова.
Когда Зубков вышел, он не смог идти – Подождите, я немного посижу – попросил он лейтенанта.
Из комнаты следователя вышли трое и их завели в соседнюю комнату, а там начался допрос руководителя службы безопасности, но Зубкова уже это не интересовало. Его ждала зона, но хоть доброе дело он сделал для матери. Она его очень любила, хоть он был и приемным сыном.
***********
Самочувствие Андрея резко ухудшилось, врачи не понимали почему, и консилиум вновь был собран: лучшие нефрологи, урологи, именно они смотрели на анализы и больную почку Андрея.
– Я думаю, что ожидаемого результата наши консервативные действия не принесли, именно поэтому состояние стало критическим. Удалять почку однозначно, каждый день, каждая минута теперь имеют значение, и промедление может стать фатальной ошибкой.
Анализируя ситуацию, лечащий врач вновь и вновь возвращалась к одному и тому же выводу: удалять почку однозначно. Это не просто рекомендация — это необходимость, жёсткая и беспощадная, как закон природы. Чем дольше она будет оставаться в организме, тем больше будет отравлять его, медленно, но верно подрывая последние резервы. Токсины накапливаются, словно ядовитый туман, окутывающий жизненно важные органы, лишая их возможности нормально функционировать.
Не сразу с этим согласились все. Консилиум получился сложным и шумным, где каждый голос стремился перекрыть остальные. Врачи, словно гладиаторы на арене, отстаивали свои позиции, приводя аргументы, ссылаясь на опыт и статистику. Одни настаивали на консервативном лечении, надеясь на чудо, другие, более прагматичные, понимали: время не ждёт, и риск промедления слишком велик. В воздухе витала напряжённость — ощутимая, почти осязаемая. Шепот перерастал в споры, взгляды становились всё более колючими, а аргументы — всё более резкими.
Лечащий врач видела, как усталость и беспокойство отражаются на лицах коллег. Но в этом хаосе нужно было найти зерно истины, принять решение, от которого зависела человеческая жизнь. Наконец, после долгих часов обсуждений, когда голоса уже начинали срываться от напряжения, консилиум пришёл к единому мнению. Решение было принято — тяжёлое, но неизбежное. Теперь оставалось только действовать, потому что каждая секунда промедления могла стоить слишком дорого. Перед врачами стояла задача — не просто провести операцию, а дать человеку шанс на новую жизнь. И хотя путь будет непростым, а восстановление — долгим и мучительным, это всё же лучше, чем медленная гибель в плену болезни. Уже после операции, оглядываясь назад, врач понимала: то решение было правильным. Оно требовало мужества — не только от врачей, но и от пациента, который должен был довериться им, несмотря на страх и неопределённость.
*********
Наумов старший не сидел без дела. В морге он договорился с врачами, объяснив ситуацию; для пущей важности дал денег:
— Помогите, ребята. Почка нужна как воздух.
Слова звучали глухо. Холодный свет ламп отражался от кафеля, придавая всему вокруг неестественный, почти сюрреалистичный оттенок. Александр Владимирович сжимал в руках потрёпанную папку с медицинскими документами — единственное, что могло хоть как-то подкрепить его отчаянную просьбу.
Врачи переглядывались. Один из них — седовласый патологоанатом с усталыми глазами — медленно кивнул:
— Мы понимаем вашу ситуацию, но вы же знаете правила. Всё должно быть по закону.
— Знаю, — хрипло ответил Наумов. — Но у меня времени нет. Сын умирает. Каждый день — это шаг к краю.
Он достал из внутреннего кармана конверт, положил на стол. Тишина стала почти осязаемой.
— Это не взятка. Это… благодарность заранее. Если поможете.
Патологоанатом вздохнул, провёл рукой по лицу:
— Дело не в деньгах. Дело в процедуре. Мы не можем просто взять и отдать орган. Нужно согласование, проверка совместимости, очередь…
— Очередь?! — голос Наумова сорвался. — Но он её не дождется. Какая очередь?!
Молодой интерн, стоявший в углу, нервно сглотнул. Он видел такие сцены не раз — отчаявшиеся родственники, готовые на всё ради спасения близких. Но в Наумове было что-то особенное: в его глазах горела не просто надежда, а какая-то безумная решимость, способная снести любые преграды.
— Есть один вариант, — наконец произнёс патологоанатом, понизив голос. — Но он крайне рискованный.
Наумов замер.
— Говорите.
— В городе есть подпольная сеть. Люди, которые… помогают в таких ситуациях. Но это незаконно. И опасно.
Александр Владимирович сжал кулаки:
— Я готов на всё.
— Вы не понимаете. Они берут огромные деньги. И не гарантируют результат. Могут обмануть, могут подставить. А если поймают — тюрьма.
— А если не попробую — сын умрёт. Это тоже своего рода тюрьма, только для неё.
Патологоанатом посмотрел на него долгим взглядом, затем достал из ящика стола визитку:
— Держите. Это контакт. Но я вас предупредил: это путь в бездну.
Наумов взял карточку, словно ядовитую змею. На ней не было ни названия, ни адреса — только номер телефона и символ, похожий на перевёрнутый крест.
— Спасибо, — прошептал он, сжимая визитку в потной ладони.
- Деньги возьмите, они вам пригодятся
Выйдя из морга, он остановился на крыльце, вдыхая холодный воздух. Ветер рвал полы его пальто, но он не чувствовал холода. В голове билась одна мысль: - Это шанс. Последний шанс.
Он достал телефон, набрал номер. Гудки звучали как удары сердца.
— Да? — раздался в трубке низкий, бесстрастный голос.
— Мне нужен орган. Почка. Срочно, — произнёс Наумов, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота.
— Цена — полмиллиона. Наличными. И никаких имён, — ответил голос. — Если согласны — приезжайте по адресу…
Наумов записал координаты, отключился. Руки дрожали, но в глазах горел неистовый огонь. Он знал: с этого момента его жизнь изменится навсегда. Но ради сына он был готов пройти через ад.
Город окутывала ночь. Где-то вдали завыли полицейские сирены, но. несчастный отец уже шагал вперёд, сжимая в руке визитку, словно талисман. Впереди ждала тьма, но в этой тьме мерцал слабый свет — свет надежды, за который он был готов заплатить любую цену.