Глава 11
Вбив в навигатор адрес, Наумов взял курс в клинику, которая обещала выручить его сына. Ехал достаточно долго, и вот наконец строение 2, старое обшарпанное здание, бездомные собаки сидели возле двери.
– Это и есть клиника? – с ужасом подумал мужчина. Он уже хотел уходить, но низкий мужской голос его остановил
– Вы звонили
– Да
– Пойдемте – пригласил он его, пропуская вперед.
Его вели на цокольный этаж, все ниже и ниже, и на каждом этаже он видел всю убогость и грязь.
— Пришли, — коротко бросил мужчина, указывая на неприметную железную дверь. Она выглядела так, будто существовала здесь всегда: массивная, с потускневшими от времени петлями, едва заметной ржавчиной в углах и облупившейся краской, обнажающей серый металл. Ни вывески, ни таблички, ни малейшего признака того, что скрывается за этой преградой. Лишь глубокая вмятина на поверхности, словно след от чьего-то отчаянного удара.
Он нерешительно потянул за холодную ручку. Дверь поддалась с протяжным скрипом, будто не открывалась десятилетиями. За ней — не тёмный коридор, как он ожидал, а ослепительный свет, рассыпающийся миллионами искр. Шагнув через порог, он замер. Перед ним расстилался мир, словно сотканный из хрусталя и серебра. Пол под ногами блестел чистотой пол, отражая свет ламп, а стены , выложенные кремовым мрамором с тонкими прожилками, словно излучали приглушённый свет. Воздух пах свежестью — не просто чистотой, а чем-то первозданным, будто здесь никогда не было ни пыли, ни следов человеческого присутствия. Вдали по коридору , виднелись силуэты врачей. Они то появлялись, то исчезали, подчиняясь какому-то невидимому ритму. И лишь тихий гул высокотехнологичного оборудования, доносившийся из-за закрытых дверей, напоминал: за этой безупречной оболочкой скрывается место, где лечат.
— Что это?.. — прошептал он, но звук его голоса тут же растворился в тишине, не оставив даже эха. Это была современная клиника — город в городе. Многоуровневый комплекс из стекла и металла он находился в городе, но не был совсем заметен. Это был автономный организм, живущий по своим законам, а внутри царила атмосфера стерильной безупречности.
Каждый этаж представлял собой законченную систему: диагностические блоки, операционные, палаты интенсивной терапии, исследовательские лаборатории. Всё было продумано до мелочей — от бесшумных лифтов с сенсорным управлением до воздуховодов, фильтрующих воздух до состояния горной свежести.
Врачи передвигались по коридорам бесшумными тенями в белоснежных халатах. На бейджиках не было ни имён, ни фамилий — только инициалы, выгравированные на матовых титановых пластинах. Это создавало странное ощущение: будто здесь работали не люди, а функции, воплощённые в человеческом облике. Вокруг — хирургическая чистота. Полы из антимикробного композита, воздух, насыщенный отрицательными частицами. Каждый предмет имел своё место, каждый инструмент лежал в строго отведённой ячейке. Даже тени здесь казались стерильными.
— Подождите здесь, — произнёс мужчина в халате с бейджиком «А. В.».
Его голос звучал приглушённо, словно проходил через фильтр. Наумов кивнул и опустился в кресло. Оно было спроектировано так, чтобы снимать напряжение с позвоночника, но он всё равно чувствовал, как мышцы спины сжимаются в тугой узел. В воздухе витал лёгкий запах озона и дезинфицирующего средства. Где-то вдалеке ритмично попискивали приборы, но звуки быстро растворялись в звукоизолирующих панелях. Наумов достал из кармана сложенный листок, но тут же убрал его обратно. Сейчас это казалось неуместным. Мимо прошла медсестра с тележкой, на которой поблёскивали инструменты. Её движения были выверенными, почти механическими. Она не взглянула на Наумова — здесь никто не смотрел друг другу в глаза дольше секунды. Дверь в конце коридора бесшумно открылась, и из неё вышел человек в таком же халате.
Он остановился, сверился с планшетом, затем поднял взгляд.
— Наумов? — его голос прозвучал как команда. Наумов поднялся. Кресло издало лёгкий вдох, возвращаясь в исходное положение.
— Да.
— Пройдёмте.Они двинулись по коридору, минуя двери с цифровыми замками и сенсорными панелями. На одной из них мигал красный индикатор, на другой — зелёный. Наумов попытался прочесть надписи, но они были на незнакомом языке — то ли аббревиатура, то ли код.
— Куда мы идём? — спросил он, но ответа не последовало
Свет больничных ламп резал глаза, отбрасывая длинные тени на стены коридора. Воздух пропитан был запахом антисептиков, смешанным с едва уловимым привкусом отчаяния. Наумов сжимала в руке сумочку, каждый нерв его тела был натянут, как струна.
— Куда мы идём? — спросил он опять
Мужчина в белом халате, не оборачиваясь, шёл вперёд. Его шаги звучали глухо, словно отсчитывали последние мгновения чьей — той жизни.
— Вам нужен орган. Почка? — произнёс он буднично, будто обсуждал погоду.
— Да, — Мужчина схватился за стену, чтобы не упасть.
— Вот туда и идём. Потерпите немного.
Его сердце колотилось где-то в горле. Каждый вдох давался с трудом, будто воздух стал густым и вязким.
— У меня сын умирает, — прошептал он, и слова, вырвавшись, повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.
— Понимаем, — ответил мужчина, по-прежнему не глядя на неё.
Он закрыл глаза.
Коридор казался бесконечным. Двери по обе стороны — молчаливые свидетели чужих трагедий. Где-то за одной из них кто-то плакал, за другой — молился. Наумов шел, цепляясь за каждое слово, за каждую тень надежды.
— Сколько ещё? — спросил он, голос его звучал уже тише, почти безжизненно.
— Скоро, — коротко ответил мужчина.
«Скоро» — это слово могло означать всё что угодно. Час? День? Последний вздох?
Они остановились у тяжёлой двери с табличкой «Операционная». Мужчина, наконец, повернулся к нему. Его глаза, уставшие и безразличные, встретились с её взглядом.
— Ждите здесь, — сказал он и скрылся за дверью.
Александр опустилась на стул. Время остановилось. Каждая секунда растягивалась в вечность. Он сжимал в руках сумочку, с документами и деньгами, чувствуя, мысли метались, как птицы в клетке: «А если не успеют? А если…».
Дверь распахнулась внезапно. Из неё вышел другой врач, в руках — папка с бумагами.
— Наумов? — спросил он.
Он вскочил, едва не упав.
— Да.
— Мы нашли донорский орган. Проверяйте совместимость на антитела. Про нас забудьте, будто нас и не было. Торопитесь.
– Когда была сделана операция?
– Три часа назад. Успехов
Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Наумов почувствовал, как ноги подкашиваются. Он хотел что-то сказать, но голос пропал. Вместо этого он вынул деньги, слёзы катились по его лицу, оставляя мокрые дорожки.
— Спасибо, — наконец прошептал он.
Врач кивнул и ушёл.
Но теперь в его сердце теплилась искра. Искра надежды.
«Мы идём туда, где есть шанс», — подумал он. И это было главное.
Продолжение