Экскаватор прибыл вчера к восьми утра. Рабочие в оранжевых жилетах, периметр оцепили люди в масках, а техника начала методично разбирать стены бывшего Всесоюзного НИИ целлюлозно-бумажной промышленности на 2-м Муринском проспекте. Кто-то из жителей соседних домов успел снять на телефон первые минуты — ковш врезается в кирпичную кладку, и осколки разлетаются по замёрзшей земле.
Несколько человек попытались помешать. Выбежали к технике, кричали что-то про незаконность происходящего. Результат предсказуем: задержания. Теперь эта история может превратиться в уголовное дело — по предварительным данным, кто-то использовал газовый баллончик. Детали пока выясняются.
А жители дома напротив готовятся к трёхдневному действу.
Когда бумаги не спасают
С 2019 года активисты пытались добиться статуса памятника для этого здания. Шесть лет обращений, экспертиз, судебных разбирательств. Комитет по охране памятников проводил историко-культурную экспертизу — вердикт оказался неутешительным: ценности недостаточно для включения в реестр.
В конце декабря поступило очередное заявление. По закону, пока его рассматривают, строение автоматически получает признаки объекта культурного наследия. Сносить такие объекты нельзя.
Собственник здания знал об этом заявлении.
Восьмого января техника всё равно приехала.
«Сначала сносят, потом обращаются в полицию. Классика жанра — вот когда всё случится, тогда и приедем разбираться», — написал один из комментаторов под новостью.
Тринадцать этажей вместо истории
На месте исчезнувшего института планируется жилой дом. Тринадцать этажей, двести двадцать девять квартир. У застройщика — ООО «Специализированный застройщик 2-й Муринский» — имеется разрешение на строительство, действующее до конца 2027 года. Земля и здание находятся в частной собственности.
Формально всё законно.
Следственный комитет это подтвердил: работы ведутся в рамках действующего правового поля. Суды отклонили требования градозащитников об отмене разрешения. Комитет по охране памятников отказался признавать строение объектом наследия. Администрация Выборгского района пыталась выкупить здание для размещения социальных объектов — собственник ответил отказом.
Круг замкнулся.
«А что, в Петербурге не хватает жилых домов? Просто не понимаю...» — недоумевает другой комментатор.
Вопрос риторический, но он висит в воздухе. Неужели дефицит площадей настолько критичен, что под застройку идут здания советской эпохи, вокруг которых годами кипят споры?
Люди и экскаваторы
Картинка утра восьмого января выглядела сюрреалистично. Строители делают свою работу, мужчины в масках выстраиваются по периметру, градозащитники пытаются прорваться к технике, а полиция фиксирует происходящее.
Кто-то распылил баллончик. Теперь разбираются, кто именно и зачем. Возможно уголовное дело по статье о хулиганстве.
«Как будто специально провоцируют и нервы накаляют... как же так можно?» — возмущается третий комментатор.
Эмоции понятны. Шесть лет люди добивались защиты этого места. Обращения, экспертизы, суды. Казалось бы, система работает — есть законы, есть комитеты, есть процедуры. А потом в один морозный январский день приезжает техника, и всё заканчивается за несколько часов.
Статус с истекающим сроком годности
Комитет по охране памятников формально отреагировал: восьмого января направили заявление в полицию с требованием пресечь правонарушение. Отправили предостережения собственнику и управляющей компании.
Только вот техника уже работала.
В комитете объяснили ситуацию так: да, здание временно обладает признаками объекта культурного наследия, пока рассматривается очередное заявление. Но в этом заявлении нет новых документально подтверждённых сведений, которые не были бы известны во время предыдущей экспертизы. А та самая экспертиза уже установила отсутствие достаточной историко-культурной ценности.
Получается интересная коллизия: формально сносить нельзя, но по сути ценности нет. И вот на этом тонком льду разворачивается вся драма.
Где грань между сохранением истории и реальными потребностями города?
Форма
Жители соседнего дома объявили трёхдневный "тpayp". Необычный способ выразить своё отношение к происходящему. Никаких бурных акций, никаких попыток физически помешать — просто символический жест скорби по исчезающему зданию.
Кто-то может посчитать это чрезмерным. Всего лишь старое строение, место которому нашли более рациональное применение. Новое жильё, современная инфраструктура, рабочие места на стройке.
Другие видят в этом потерю городской идентичности. Каждое такое здание — это кусочек истории, пусть и не самой яркой. Всесоюзный НИИ целлюлозно-бумажной промышленности — название не звучит романтично, зато напоминает о целой эпохе научных институтов, промышленных разработок, о времени, когда город был не только туристическим центром, но и мощным индустриальным узлом.
Цена квадратных метров
Двести двадцать девять квартир. Семьи, которые получат новое жильё. Для них это здание на 2-м Муринском — не памятник истории, а просто площадка под стройку. Возможность купить квартиру в развивающемся районе, может быть, взять ипотеку и наконец переехать из съёмного жилья или от родителей.
С этой точки зрения всё выглядит иначе. Прагматично и понятно.
Но вот вопрос остаётся открытым: неужели для новых квартир нельзя было найти другое место? Территория Петербурга достаточно велика, заброшенных участков хватает. Или экономика строительства работает так, что выгоднее снести существующее здание в обжитом районе, чем осваивать пустующую землю на окраине?
Правовое поле как лабиринт
Следственный комитет заявил, что всё законно. Градозащитники считают иначе — раз поступило заявление о признании здания объектом с признаками наследия, снос автоматически запрещён. Комитет по охране памятников подтверждает этот статус, но одновременно указывает на отсутствие новых оснований для пересмотра предыдущего решения.
Замкнутый круг аргументов.
Застройщик действует в рамках выданного разрешения. Собственник имеет полное право распоряжаться своей недвижимостью. Суды уже вынесли решения не в пользу активистов. Формальная логика безупречна.
Только почему-то люди всё равно выходят к экскаваторам. Почему-то соседи объявляют траур. Почему-то эта история вызывает такой резонанс.
Может быть, дело не в юридических тонкостях, а в ощущении беспомощности? Когда все инструменты законного протеста испробованы, все инстанции пройдены, а результат остаётся неизменным — здание сносят, на его месте вырастет очередная высотка.
Вопрос на будущее
Эта история — одна из многих. Здания советской эпохи исчезают по всему городу, уступая место новостройкам. Где-то это оправдано: строения действительно ветхие, опасные, лишённые архитектурной ценности. Где-то — вызывает споры.
Вопрос не в конкретном здании ВНИИБ. Вопрос в том, как город выбирает, что сохранять, а что отдавать под застройку. Кто принимает эти решения и на основании каких критериев?
Градозащитники проиграли этот раунд. Шесть лет усилий закончились утренним визитом экскаватора. Задержания, возможное уголовное дело, траур соседей — всё это стало частью очередного петербургского конфликта между сохранением и развитием.
А что думаете вы: должны ли старые здания автоматически получать охрану, или каждое требует индивидуальной экспертизы и иногда место действительно лучше отдать под новое строительство?
Пожалуйста, поставьте ваш великолепный лайк ❤
А если нажмёте "Подписаться" - будет супер 🙌
Здесь каждый день очень много интересного!