ПИН

Лена увидела чужие следы на крыльце и остановилась так резко, что Вадим едва не налетел на неё сзади. Следы были свежими. Несколько пар обуви протоптали дорожку от калитки к дому, и снег ещё не успел замести их. Февральский наст в этих местах за Петербургом держался плотно с самого декабря, и любые отпечатки сохранялись неделями. Но эти оставили сегодня, может быть, даже этим утром. Лена обернулась к мужу. Вадим тоже смотрел на следы, и она видела, как он нахмурился. - Кто-то внутри, - сказала она негромко...

Квартира в Петербурге, полученная по наследству. Долг в 9,1 миллиона рублей, о котором новый владелец узнал слишком поздно. И решение Верховного суда, которое перевернуло представление о неприкосновенности единственного жилья. Петербуржец получил от отца двухкомнатную квартиру. Радость длилась недолго — вместе с ключами пришло уведомление от застройщика о задолженности родителя перед строительной компанией. Сумма оказалась внушительной: больше девяти миллионов. Мужчина попытался объявить себя банкротом, надеясь, что единственное жильё закон защитит от взыскания...

Кассирша протягивает терминал — покупатель машинально лезет за картой. А она качает головой и разворачивает экран планшета: «У нас теперь только QR». Сценарий из будущего? Третий квартал 2025-го показал цифру, которой не было семь лет: количество банковских карт в стране сократилось. Впервые. Минус 600 тысяч штук за три месяца — кажется, мелочь. Пока не посмотришь, куда ушли эти люди. Пластик проигрывает альтернативным платежам — по QR-кодам, через СБП, биометрию, кнопки в приложениях. Причём проигрывает не потихоньку, а обвально...

Мужчина слушал вежливого собеседника уже минут пять. Тот объяснял про окончание срока действия сим-карты, называл правильные данные паспорта, успокаивал. Потом попросил продиктовать циферки из сообщения — мол, для подтверждения личности. Он продиктовала. Положил трубку. И только через полчаса сообразил — его аккаунт на Госуслугах теперь в чужих руках. Паника началась мгновенно. Там же всё: квартира, машина, медкарта, зарплата, налоги. Что они там натворят? Снимут деньги? Оформят кредит на миллион? Продадут жильё? А вот с последним интересно...

Ульяна остановила машину у ворот дачного участка и заглушила двигатель. Она потянулась к ремням детского кресла, расстегнула застёжку и хотела уже подхватить дочку на руки. Но что-то её остановило. Калитка была приоткрыта. Ульяна точно помнила, что две недели назад сама закрывала её на щеколду и проверяла дважды. Она вышла из машины, не закрывая дверь, и сделала несколько шагов к забору. На снегу виднелись следы. Женские, глубокие, от валенок или пимов. Следы вели от калитки к крыльцу, потом обратно, потом снова к крыльцу...

Жители домов на юге Петербурга несколько лет смотрели на карты будущего метро и планировали маршруты — от подъезда до станции семь минут пешком, идеально. Кто-то уже прикидывал, как вырастет цена квартиры, кто-то мечтал бросить машину и забыть про пробки на Кировском заводе. А потом в Комитете по строительству провели геологические изыскания у Петергофского шоссе — и Брестская исчезла из всех документов. Просто взяли и вычеркнули целую станцию. Подрядчик копался в грунтах возле будущей станции Петергофское шоссе — стандартная процедура перед началом строительства...

Конвейер в Елабуге замер в начале февраля 2026-го. Рабочих отправили по домам, администрацию тоже. Официальная версия — инвентаризация. Считают болты и гайки на заводе, где собирают автомобили по 50 миллионов рублей за штуку. Только вот инсайдеры уверяют: пересчитать весь металл можно за неделю, максимум две. А конвейер молчит уже больше месяца и не запустится минимум до конца марта. Может, и дольше. Седан Senat стоит 48,7 млн — это со скидкой. Кроссовер Komendant потянет на 52 млн. Даже подержанный экземпляр обойдётся минимум в 29 миллионов — как особняк где-нибудь в приличном пригороде...

Три стебля — тысяча сто шестьдесят семь рублей. Мужчина у прилавка цветочного в торговом центре разглядывает розы минуту, другую, потом разворачивается и уходит ни с чем. Продавщица устало вздыхает: таких за день десятки. Накануне Дня всех влюблённых в Петербурге разыгралась тихая драма — люди молча пересчитывают деньги в кошельках и возвращают букеты обратно на полки. Цены взлетели так резко, что привычные романтические жесты превратились в финансовое планирование. Статистика зафиксировала: средняя роза в городе стоит 389 рублей...

- Ой, у меня уже третий год в этот день такой головняк начинается, ты даже представить себе не можешь, Светка, - Ира прижала телефон плечом к уху и переложила тяжёлые пакеты из одной руки в другую. - У свекрови и моего мужа день рождения в один день. У свекрови ещё и юбилей в этом году, шестьдесят лет. Мне крутиться приходится вдвойне. Светка на том конце провода посочувствовала и сказала, что держит за неё кулачки. Ира поблагодарила подругу, попрощалась и нажала отбой. Пакеты оттягивали руку. Ира...

Снег топил вместо воды под Новым Уренгоем, температура минус пятьдесят — работа не останавливается. Три месяца практики в 2007-м принесли 180 тысяч рублей, когда мама на заводе зарабатывала 35. Ребята после таких вахт покупали почти новые машины. Инженер из Башкирии вспоминает времена, когда север казался золотым билетом для парня из небогатой семьи. Сейчас он говорит иначе. Своим детям эту работу не посоветует, хотя сам в отрасли почти двадцать лет и успел поработать в крупных компаниях по всей России и даже за границей...

Четыре блина по классическому рецепту теперь стоят 149 рублей — на 4% больше, чем год назад. Аналитики посчитали, сколько придётся потратить на муку, молоко и яйца, чтобы встретить Масленицу по традициям. Оказалось, что цифры разнятся так сильно, будто речь о разных странах: от 17 рублей в сетевых магазинах до 416 рублей при заказе через интернет-доставку. Для подсчётов взяли простой рецепт: пол-литра молока, два яйца, стакан муки, три ложки растительного масла, ложка сахара и щепотка соли. Из этого набора получается четыре блина...

Контрактники петербургских университетов в 2024-м принесли вузам 4,1 миллиарда только за первый курс — учились на юристов, экономистов, пиарщиков. В 2026-м эти специальности попали под регулирование: государство решило, сколько платных мест выделить каждому университету. Приём упал на треть, кое-где — почти вдвое. Восемнадцать тысяч студентов в один момент превратились в проблему для бюджетов — и в надежду одновременно. Преподаватель одного из технических вузов города признаётся: раньше отчисляли спокойно, теперь каждого платника будут держать до последнего...