— Открывайте сундучки, подавайте пятачки! Открывайте фляжки, наливайте бражки! — затянули мы с Ингой дуэтом, едва переступив порог очередной избы.
Голоса у нас уже немного подсели, но задора только прибавилось. Мы были на таком кураже, какой не подарит ни одна клубная вечеринка. Это были наши «взрослые» колядки, и, честно говоря, они напрочь перекрывали все детские воспоминания.
Глава 1
Глава 2
Если в детстве предел мечтаний ограничивался горстью слипшихся карамелек или, если очень повезет, парой шоколадных конфет, то сейчас всё было совершенно иначе. Ощущение было такое, будто вся деревня только и ждала, когда в их двери постучат две нелепо разряженные бабы в диких париках. Здесь каждый хозяин старался выложиться по максимуму, чтобы мы ушли от них не просто с полными карманами, а, что называется, «сыты-пьяны».
— Мать, ну чего ты там копаешься? Зови их за стол! — доносилось из глубины уютных, пропахших вкусной едой залов. Это кричали своим жёнам подвыпившие и разомлевшие от праздника мужчины, едва завидев нас у порога.
И мы заходили. А как отказать, когда на тебя смотрят такие сияющие, добрые глаза? Хозяева тут же пододвигали табуретки, на столе мгновенно появлялись свежие тарелки для гостей и уже наполненные рюмки.
— За Рождество, девчата! Чтобы год был полным, как этот кубок! — и мы пропускали по рюмочке «для согрева».
На улице разгулялась настоящая рождественская сказка: жгучий мороз за двадцать градусов так и норовил укусить за нос и щеки. Снег под ногами хрустел так, будто мы шли по битому хрусталю. Каждое наше возвращение из тепла на мороз сопровождалось облаком пара изо рта и дружным «Ого!», но наливка и общее веселье гнали нас дальше по улице.
Все встречали нас добродушно и гостеприимно. Казалось, в эту ночь вся деревня превратилась в одну большую семью. Хотя нет, не вся. Одно темное пятно на нашей праздничной карте всё-таки оставалось.
Живёт у нас в деревне семья Карп. Фамилия такая — Карп, и звучит она как-то скользко и холодно. Мы ещё с самого детства знали, что они те ещё жмоты. В нашем детском рейтинге домов, куда стоит заходить на колядки, Карпы занимали почетное последнее место. К ним ходили только самые отчаянные или те, кто забыл горький опыт прошлого года. Обычно они либо вообще не открывали, делая вид, что дома никого нет (хотя в окнах всегда горел свет от телевизора), либо выносили какую-нибудь черствую корку хлеба или одну-единственную карамельку на двоих, сопровождая это таким взглядом, будто мы у них последний кусок изо рта вырываем.
Помня эти детские разочарования, я бы в жизни не постучала в их дверь. Но Инга... Инга — она же та ещё авантюристка.
— А давай к Карпам зайдём! — воодушевлённо предложила она, когда мы поравнялись с их высоким забором. Дом Карпов стоял особняком, мрачный и какой-то неприветливый.
— Да брось ты, Инга! — я усмехнулась, пытаясь утянуть её дальше по тропинке. — Зачем время тратить? Чтобы получить шиш с маслом и испортить себе настроение их кислыми минами? Пошли лучше к бабе Гале.
— Аришка, ну ты что такая скучная? Карпы — это же гештальт, понимаешь? Тот самый, который надо закрыть. Мы не получили от них нормальных конфет в детстве, значит, должны их дожать сейчас! Это же вызов! Давай, подруга, не обламывай кайф!
Я посмотрела на её азартное лицо. Мороз крепчал, и идея вступать в противостояние с самыми жадными людьми деревни казалась глупой затеей.
— Бес-по-лез-но! — растягивала я это слово, чтобы подчеркнуть весь пессимизм моих ожиданий от этого визита. — Они скорее снег зимой продадут, чем конфету просто так отдадут.
— А спорим, нет! — Инга вдруг хлопнула рукавицей о рукавицу. — Спорим, что в этот раз всё будет по-другому? Мы зайдём, и они дадут нам конфет! Налить — не нальют, тут я с тобой согласна, чудес не бывает. Но конфет дадут!
Я скептически выгнула бровь.
— Спорим!
— На сколько? — Инга прищурилась.
— На тысячу! — выпалила я, уверенная в своей победе.
— На тысячу! По рукам! — Инга схватила мою руку и энергично потрясла её.
Всё, пути назад не было. Появился задор, появился повод, и мы направились к крыльцу Карпов.
Инга колотила в дверь. Я стояла чуть позади. Послышались тяжелые шаги. Заскрипел засов. Дверь медленно отворилась, и на пороге показалась сама хозяйка — «Карпиха». Высокая, сухая женщина с вечно поджатыми губами. Я уже набрала в легкие воздуха, чтобы выдать дежурную колядку, ожидая услышать привычное «нету ничего, идите отсюда»…