Запах пригоревшего молока витал в квартире с самого утра. Этот сладковато-горелый душок словно въелся в обои, шторы и даже, казалось, в мои волосы. Валентина Сергеевна снова хозяйничала на моей кухне.
— Леночка, ты уже на ногах? — её голос донесся из коридора, наигранно бодрый. — А я вот решила Сереженьке кашу сварить. Он так любит, чтобы жиденькую, как в детстве. Ты же вечно торопишься, тебе не до мужа.
Я глубоко вдохнула, глядя в зеркало прихожей. Три года. Ровно столько длилась эта «неделя погостить», с которой началась оккупация моей территории. Сначала у Валентины Сергеевны якобы прорвало трубу, потом поднялось давление, а потом она просто перевезла свои фикусы и старый, пахнущий пылью ковер.
Сергей, мой муж, лишь пожимал плечами:
— Лен, ну это же мама. Куда я её выгоню? Потерпи, она старый человек.
«Старый человек» в это время бодро бегал по торговым центрам и часами висел на телефоне, обсуждая с подругами, какая непутевая ей досталась невестка. Но главной темой последних месяцев были не каши. Главной темой были деньги.
Два месяца назад я продала бабушкину студию. Рынок недвижимости был на пике, и мне удалось выручить приличную сумму — два миллиона рублей «чистыми». Я планировала пустить их на капитальный ремонт нашей «трешки» и покупку машины, поэтому временно хранила наличные в небольшом домашнем сейфе, код от которого знал только Сергей. Я доверяла мужу.
Но у семьи мужа были другие планы.
На кухне Сергей уже работал ложкой, а Валентина Сергеевна стояла над ним, сложив руки на груди.
— О, явилась, — свекровь даже не повернула головы. — Чайник сама включи.
— Сережа, ты поговорил с ней? — тут же переключилась она на сына, словно меня здесь не было.
Сергей отвел глаза и уткнулся в тарелку.
— Мам, давай не сейчас.
— А когда?! — Валентина Сергеевна резко повысила голос, и маска доброй бабушки слетела. — Риелтор позвонил! Пока твоя жена думает, наше счастье уплывает!
Речь шла о Кипре. Свекровь нашла через какую-то знакомую «горящий вариант» — апартаменты в строящемся комплексе. Мои два миллиона якобы могли стать «инвестицией на старость».
— Лена, — начал Сергей, откладывая ложку. — Мы тут подумали... Деньги в сейфе просто лежат, инфляция их ест. А там — море, инвестиции.
— Я уже говорила: нет, — отрезала я. — Мы не будем вкладываться в котлован в чужой стране. Это деньги на ремонт этой квартиры. Здесь, где мы живем.
— Ты эгоистка! — стукнула ладонью по столу свекровь. — У Сережи бронхит, ему морской воздух нужен! А ты вцепилась в эти бумажки...
— Это наследство моей бабушки. Тема закрыта.
Я ушла на работу с тяжелым сердцем. Чувство тревоги, липкое и неприятное, не покидало меня до обеда. В какой-то момент я не выдержала и позвонила Сергею. Длинные гудки. Потом короткий сброс. Я перезвонила — телефон был выключен. Свекровь тоже не отвечала.
Обычно они дергали меня по пустякам раз пять за день, а тут — тишина. Руки сами потянулись к телефону снова и снова. Что-то было не так.
Вечером я возвращалась домой, понимая, что если мои страхи — просто параноя, я буду счастлива ошибиться. Но когда я вставила ключ в замочную скважину, он провернулся слишком легко. Дверь была не заперта.
Я толкнула створку. В квартире было тихо. Ненормально тихо.
— Сережа?
Никто не ответил.
Первое, что бросилось в глаза — пустая вешалка. Исчезли куртки Сергея, плащ свекрови. Я прошла в спальню. Дверца сейфа, встроенного в шкаф, была распахнута настежь.
Внутри было пусто.
Меня не накрыло истерикой. Наоборот, наступило странное, ледяное спокойствие. Только руки почему-то дрожали, когда я доставала телефон. Я осмотрела квартиру. Исчезли их чемоданы, ноутбук, документы. На кухонном столе, придавленная солонкой, белела записка. Почерк Валентины Сергеевны, острый и размашистый:
«Лена! В холодильнике суп. И полей фикусы. Мы решили не упускать шанс, внесем первый взнос, потом скажешь спасибо. Сережа взял отпуск, мы полетели оформлять сделку. Не дуйся, будь умницей. Вернемся — все объясним».
Телефон в кармане вибрировал. Сообщение от Сергея: фото из бизнес-зала аэропорта. Смайлик с пальмой. И текст: «Прости, что так вышло, но ты сама не решалась. Это инвестиция в наше будущее! Скоро у нас будет дом у моря!»
Значит, без спроса. Значит, украли.
Я не стала плакать. Я села на кухонный табурет и просто сидела, глядя в записку. В голове всплыло лицо отца — пять лет назад, когда он дарил мне эту квартиру. Он держал в руках свидетельство о собственности и серьезно смотрел на меня.
«Жизнь длинная, дочка, — говорил папа. — Метры должны быть твоими. Не важно, как хорошо сейчас, важно, чтобы у тебя была опора. Всегда».
Я тогда отмахнулась: «Пап, ну ты что, мы же любим друг друга». Он только грустно улыбнулся.
Сейчас я поняла — он знал. Просто знал.
Я аккуратно сложила записку и убрала её в файл. Затем достала папку с документами на квартиру.
Сергей был прописан у матери в другом регионе — мы все время откладывали его регистрацию в Москве. Он знал, что квартира оформлена на меня, но, видимо, считал, что штамп в паспорте автоматически делает всё вокруг «нашим».
— Спасибо, папа, — сказала я вслух.
Всю ночь я не спала. Лежала в темноте и думала. Может, я ошибаюсь? Может, они правда хотели как лучше? Может, стоит подождать, поговорить?
Но потом вспомнила сброшенный звонок. Выключенный телефон. Записку, в которой мне велели поливать цветы, пока они тратят мои деньги.
К утру решение созрело.
Я нашла в интернете телефон охранного агентства.
— Добрый день. Я хочу заключить договор на охрану квартиры. Установка сигнализации с подключением к пульту — как быстро можно сделать? Понимаю, что это займет несколько дней. Да, я готова подписать договор сегодня, а монтаж — как только будет возможно. И еще... мне нужно заменить личинку замка. Так, чтобы старые ключи не подходили.
Представитель агентства приехал вечером, мы подписали договор. Монтажники обещали установить датчики через три дня. А вот мастер для замены замка пришел на следующее утро.
Пока он работал, я собирала оставшиеся вещи мужа и свекрови. Старые свитера, стоптанные тапки, коробки с лекарствами, бесконечные банки с вареньем. Всё это отправилось в черные мешки. Фикусы я вынесла на лестничную площадку — пусть соседка заберет, она давно просила отросток.
На третий день я поехала в полицию.
Дежурный принял заявление без энтузиазма, но оживился, когда услышал сумму.
— Два миллиона наличными? И они улетели?
— Да. Муж знал код от сейфа. Согласия я не давала. Это кража.
— С мужем это сложно, совместно нажитое... Хотя, если докажете, что деньги лично ваши... А вот свекровь, если помогала — это уже интереснее. Заявление примем. Заведем дело. Пусть пока отдыхают.
Я вышла на улицу и впервые за три года вдохнула полной грудью.
Звонок раздался через неделю. Сергей. Голос растерянный.
— Ленок, привет. Ты как там? Слушай, тут странная ситуация... Я пытался снять деньги с карты, а она заблокирована. Ты не знаешь, что с банком?
— Знаю. Твои счета арестованы по заявлению о хищении.
— В смысле? — голос стал глухим.
— В прямом. Я подала заявление в полицию. Передала следователю все данные, включая твою переписку и записку мамы, где вы признаетесь, что взяли деньги без спроса.
В трубке повисла тяжелая тишина.
— Ты... ты заявила на мужа? Лена, ты в своем уме? Мы же семья!
— Семья не обворовывает друг друга, пока один на работе. Кстати, передай маме, что её фикусы я отдала соседке Марье Степановне. Она давно мечтала.
— Какие фикусы?! Мы вернемся через два дня, я тебе всё объясню! Это же и моя квартира тоже! Я там ремонт делал! Обои клеил!
— Обои можешь забрать, — спокойно ответила я. — Вместе со штукатуркой. Но жить вам здесь негде. Квартира моя, ты здесь не прописан. И замки я поменяла.
— Ах ты... — послышался голос свекрови, вырвавшей трубку. — Да я тебя по судам затаскаю! Мы тебе хотели как лучше!
Я нажала «отбой» и заблокировала номер.
Они вернулись через девять дней. Злые, загорелые и без денег. Карты были заблокированы, на счетах — арест. Историю про «инвестицию» местный риелтор выслушал, взял задаток и пропал. Классическая схема для доверчивых туристов.
Я видела через глазок видеодомофона, как Сергей уверенно вставляет ключ в замок.
Поворот. Ничего.
Он попробовал еще раз. Заерзал, задергал ручку.
— Лена! Лена, открой! — он стучал в дверь. — Я знаю, что ты дома!
Валентина Сергеевна подключилась к стуку. Шум был изрядный.
Через минуту над дверью завыла сирена. Пронзительно, оглушающе, на весь подъезд — новая система сработала на попытку взлома и на шум.
Они отшатнулись. Из соседних квартир стали выглядывать любопытные. Старушка Марья Степановна, та самая, которая три года слушала скандалы свекрови, выглянула в щелку и одобрительно кивнула мне.
Через пять минут приехали сотрудники охранного агентства — двое мужчин в форменных куртках. Следом — наряд полиции.
— Ваша квартира? — спросил полицейский у Сергея.
— Да! То есть... жены. Но я здесь живу! Я муж!
— Документы есть?
Я открыла дверь. Показала паспорт, свидетельство о собственности, договор с охранной фирмой и талон-уведомление о возбуждении дела.
— Эти граждане пытались попасть в мое жилище по старым ключам, — спокойно пояснила я. — Я меняла замок и устанавливала сигнализацию, пока они отсутствовали. О том, что у них нет права здесь находиться, я их предупредила по телефону.
Сергея и свекровь увели разбираться в отделение. Валентина Сергеевна, растеряв весь свой боевой пыл, тихо всхлипывала. Сергей обернулся на пороге — я видела в его глазах растерянность и что-то похожее на обиду. Как будто это я предала его, а не наоборот.
Деньги мне вернули не сразу и не все. Часть ушла риелтору-мошеннику, часть — на билеты и отель. Сергей продал свою машину, свекровь взяла кредит. Я забрала заявление только после того, как получила полтора миллиона и расписку на оставшуюся сумму с графиком выплат.
Развели нас быстро. На суде Сергей сидел, опустив голову. Он так и не понял, что именно сделал не так.
Полгода спустя я сидела на свежеотремонтированной кухне. Белые фасады, светлые стены, новая техника. Я открыла холодильник — внутри только мои продукты, ничего лишнего, никаких чужих банок и судочков. Это было странное, почти невесомое чувство — свобода.
На столе лежал буклет турагентства. «Кипр. Горящие туры».
Я усмехнулась и выбросила его в мусорное ведро.
Нет уж. Этим летом я поеду на Алтай. Говорят, горный воздух помогает думать яснее. А деньги... Деньги теперь на депозите, а не в сейфе. Урок усвоен.