Ольга Николаевна сидела в кресле, поглаживая бархатный переплет старого фотоальбома. В квартире пахло сдобной выпечкой и мандариновыми корочками. Телефон на столе завибрировал, высвечивая фото сына Антона, но Ольга Николаевна знала: звонит не он. Это звонит его жена, Лера. Новая, «законная» и, как она сама любила повторять, «статусная».
История началась две недели назад, когда декабрьская слякоть сменилась предновогодней суетой. Лера, девушка хваткая, с безупречным маникюром и не менее внушительным списком требований, заявила, что встреча Нового года в их провинциальном городе — это стагнация.
— Ольга Николаевна, вы же понимаете, — убеждала она, картинно вздыхая. — Антоше нужно развитие. Мы хотим в Москву. Красная площадь, ГУМ, ресторан с видом на огни столицы. Это впечатления, это престиж!
Ольга Николаевна тогда только кивала. Антон сидел рядом, пряча глаза. Инженер с неплохой зарплатой, он последнее время выглядел уставшим: автокредит за новую иномарку и запросы Леры съедали семейный бюджет быстрее, чем огонь сухую бумагу.
— И что же мешает? — спокойно спросила тогда свекровь.
— Финансы, мама, — Лера легко перешла на «вы», но тон остался требовательным. — Временные трудности. А у вас, я знаю, накопления есть. Вы же всё равно дома сидите. А мы бы съездили, отдохнули, укрепили семью. А там, глядишь, и внуков вам привезем… в перспективе.
На слове «внуки» Лера сделала паузу. Она знала, куда бить. Но забывала, что внук у Ольги Николаевны уже был. Максим. Сын Антона от первого брака. Ему исполнилось десять, и жил он с мамой, Сашей, в соседнем районе.
Саша была другой. Когда Антон ушел к Лере (своей бывшей секретарше), Саша не устраивала сцен. Она молча собрала вещи и сына. Без проклятий, но с такой прямой спиной, что Антону до сих пор было стыдно смотреть ей в глаза. Лера же мальчика терпеть не могла.
— Зачем вы привечаете ребенка? — возмущалась она при каждом визите Максима. — Это прошлое! Антон должен забыть ту ошибку молодости.
Ольга Николаевна вспомнила, как однажды Максим пришел к ним с рисунком — нарисовал семью: папу, бабушку, себя. Лера смяла лист и выбросила в мусорное ведро прямо при мальчике. «Не сори тут своими каракулями». Максим тогда ничего не сказал, только сжал губы и отвернулся к окну. А вечером Ольга Николаевна нашла этот рисунок, разгладила и спрятала в альбом.
И вот теперь Лера требовала сто тысяч рублей на «романтическую поездку». Ольга Николаевна обещала подумать. И думала она ровно до вчерашнего вечера, когда Лера прибежала снова.
— Ну что? — с порога начала невестка. — Решили? Нам надо успеть забронировать, а то все разберут!
— Лерочка, — мягко начала Ольга Николаевна. — А как же Максим? Я думала, может, вы его с собой возьмете? Мальчик ни разу в Москве не был, у него каникулы.
Лера осеклась. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на страх — она всегда боялась, что прошлое Антона вернется и разрушит её благополучие. Но уже через секунду лицо стало жестким.
— Кого? Его? — голос её стал резким. — Ольга Николаевна, вы шутите? Мы едем вдвоем! Это романтика, статус! Зачем нам этот… балласт? У него мать есть, пусть она его и возит. Хотя на что ей возить, вечно в одном пуховике ходит…
Пренебрежительный тон стал последней каплей. Решение, которое зрело в душе Ольги Николаевны несколько дней, наконец оформилось, твердое, как гранит.
— Значит, нет? — уточнила свекровь.
— Конечно нет! Переводите Антону на карту, я прослежу.
— Хорошо, — кивнула Ольга Николаевна. — Я переведу. Послезавтра утром средства будут у семьи.
Лера довольно кивнула и упорхнула, уверенная в своей победе.
Как только дверь закрылась, Ольга Николаевна набрала номер. Но не сына.
— Сашенька, здравствуй. Какие планы на праздники?
— Да какие планы, Ольга Николаевна… — голос Саши звучал устало. — Дома будем. Елку нарядили. Премию в этом году не дали, так что особо не разгуляешься. Макс, конечно, мечтал куда-то съездить, но он умница, всё понимает, не просит.
— Саш, слушай меня внимательно. У моей знакомой в турагентстве отказной тур в Москву. Люди заболели, отдают с огромной скидкой, вылет послезавтра утром. Отель хороший, в центре, завтраки включены. Поедешь с Максимом?
— Ольга Николаевна, вы что? У меня нет таких денег!
— А с тебя средства и не требуются. Это подарок. От меня. И… скажем так, компенсация от судьбы.
— Я не могу принять, — в голосе Саши прозвучала гордость. — Это слишком. Мы справимся сами.
— Сашенька, — голос Ольги Николаевны стал мягче. — Ты всегда справлялась сама. Ты молодец, ты сильная. Но Максим — мой внук. И я хочу, чтобы он увидел Москву, покатался на катке, попробовал мороженое в ГУМе. Не для тебя — для него. Ты же не откажешь мальчику?
Саша замолчала. Потом тихо всхлипнула.
— Спасибо. Спасибо вам… Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Собирайтесь. Деньги сейчас перекину — на билеты и расходы.
Перевод ушел мгновенно. Те самые сто тысяч, которые Ольга Николаевна берегла на ремонт, улетели на карту бывшей невестки.
Утро 30 декабря началось с сообщения от Саши: фото счастливого Максима у иллюминатора самолета. «Мы взлетаем! Спасибо, бабуля! Это чудо!»
Ольга Николаевна улыбнулась и поставила чайник. Она знала, что тишина в квартире ненадолго.
Через час в дверь позвонили. На пороге стояла Лера — румяная, в новой шубке, с нетерпением в глазах. Следом, переминаясь с ноги на ногу, вошел Антон.
— Ольга Николаевна! — Лера вошла в коридор, источая аромат дорогих духов. — Ну что, готово? Антон еще не проверял карту, хотела лично удостовериться. Вы же помните — нам завтра вылетать, надо успеть все оплатить.
Она нервно теребила ремешок сумочки. В её голосе звучала не благодарность, а требовательное ожидание.
Ольга Николаевна спокойно поправила шаль на плечах.
— Я же сказала, Лера, что переведу средства на поездку семьи. Я свое слово сдержала.
— Отлично! — Лера достала смартфон. — Сейчас, я только в соцсети загляну, хочу фото Москвы посмотреть, куда мы поедем…
Она листала ленту, и вдруг замерла. Пальцы её застыли на экране, глаза расширились.
— Это… это что? — голос стал сиплым. — Отель… Москва… «Спасибо бабушке за сказку»… Они уже там?
Она медленно подняла голову. Взгляд её стал колючим, злым.
— Вы… Вы отдали им наши деньги?!
— Я оплатила поездку внука, — твердо ответила Ольга Николаевна. — Максим — моя семья. Саша — мать моего внука. А ты просила средства на «статус». Статус за деньги не купишь, Лера.
— Да вы… вы из ума выжили! — голос невестки сорвался на крик. Вся благовоспитанность испарилась мгновенно. — Вы украли наш праздник! Отдали всё этой неудачнице и её прицепу!
Антон вздрогнул. Он стоял, будто оглушенный, и смотрел на жену широко раскрытыми глазами.
— Лера, замолчи, — тихо сказал он.
— Да плевать я хотела! — она металась по тесной прихожей. — Ты посмотри на свою мать! Она же специально это сделала! Мы могли бы жить как люди, а теперь что? Антон, скажи ей! Пусть звонит, пусть требует возврат! Это мои деньги!
— Деньги уже потрачены, — отрезала Ольга Николаевна. — Они в Москве.
Лера повернулась к мужу. Лицо её исказилось от ярости.
— Ты слышишь? Твоя мать обокрала нас ради твоего щенка от первого брака! Сделай что-нибудь! Ты мужик или тряпка?
Антон смотрел на жену так, словно видел её впервые. Красивое лицо, искаженное злобой. Хищные ногти. И полная пустота в глазах.
И вдруг в памяти всплыло: день рождения Максима, два месяца назад. Мальчик позвонил, попросил приехать, хотя бы ненадолго. А Лера сказала: «У нас планы на вечер, забудь про это». И он послушался. Не поехал к сыну в его день рождения. Потом Максим перестал звонить сам. А он, Антон, даже не заметил этого.
— Закрой рот, — произнес он. Голос звучал глухо, но в нем появилась непривычная твердость. — Ты только что назвала моего сына щенком. Моего сына. Которому я не приехал на день рождения. Которого я бросил ради тебя.
Лера осеклась. Она вдруг поняла, что зашла слишком далеко. Атмосфера в комнате стала плотной, давящей. Она попыталась взять себя в руки и натянула улыбку.
— Антоша, ну ты чего? Я же просто на нервах… Я расстроилась, понимаешь? Мы же так мечтали… Ну прости, сорвалась. Поехали домой, придумаем что-нибудь другое. Или подождем до следующего года…
Она потянулась к нему, пытаясь коснуться руки, но Антон отступил.
— Я долго терпел, Лера. Думал, ты привыкнешь, смиришься. Думал, ты изменишься. Но ты просто… пустая. Тебе плевать на всех, кроме себя. На меня, на моего сына, на маму.
— Ты меня выгоняешь? — её голос снова стал визгливым. — Из-за этой старухи и чужого ребенка?
— Это мой ребенок. И моя мать. Собирай вещи.
— Ах так? — Лера поняла, что игра проиграна, и её лицо снова стало жестким. — Ну и оставайся! Я подам на развод! И машину отсужу, будешь пешком ходить!
— Машину заберет банк, я перестану платить кредит, — равнодушно бросил Антон. — Уходи.
Лера схватила сумочку, злобно сверкнула глазами на Ольгу Николаевну и выскочила в подъезд. Дверь хлопнула так, что звякнули стекла в серванте.
В прихожей повисла тишина.
Антон тяжело опустился на пуфик, закрыв лицо руками.
— Прости, мам. Я идиот. Я бросил сына. Ради неё. Ради машины, ресторанов, этого… статуса.
Ольга Николаевна подошла и положила руку на его взъерошенную голову, как в детстве.
— Все мы ошибаемся, сынок. Главное — вовремя проснуться.
— Они правда в Москве?
— Правда. Улетели утром.
Антон поднял голову. В его глазах впервые за долгое время появился живой блеск.
— Мам, а я могу успеть. Поездом. Долго, но доеду к первому января. Я хочу быть рядом. Просто погуляем, на каток сходим. У меня заначка небольшая есть. Жилье найти невозможно, тридцать первое число… Но мне всё равно. Хоть на вокзале переночую. Главное — Макса увидеть. Обнять его. Может, Сашка не простит сразу, но сын… сын обрадуется, да?
Он посмотрел на мать с надеждой, как мальчишка.
— Обрадуется, — уверенно кивнула Ольга Николаевна. — Конечно, обрадуется.
Антон вскочил, полный решимости.
— Я побежал собираться! Мам, спасибо тебе. Ты мне глаза открыла.
Через двадцать минут Антон ушел, на ходу проверяя расписание поездов.
Ольга Николаевна осталась одна. Она подошла к окну и достала телефон. Нашла номер Максима и нажала вызов.
— Бабуль! — голос мальчика звенел от счастья. — Мы в отеле! Тут так красиво! Завтра пойдем на Красную площадь! А послезавтра на каток! Спасибо тебе! Это лучший Новый год в моей жизни!
— Максимка, родной, — Ольга Николаевна улыбнулась сквозь подступившие слезы. — А ты не расстраивайся, что папа не приехал, ладно? У него дела были…
— Я не расстраиваюсь, — серьезно ответил мальчик. — Я уже привык. Но мне и так хорошо. Мама счастливая, и я счастливый. Правда.
Ольга Николаевна сглотнула комок в горле.
— Ты у меня молодец. Развлекайся, внучек. Скоро увидимся.
Когда разговор закончился, она вытерла глаза и посмотрела в окно. На улице начинал падать мягкий снег, обещая, что новый год будет чистым.
А где-то между городами, в вагоне ночного поезда, ехал Антон. С небольшой сумкой, горящими глазами и твердым намерением — встретить Новый год рядом с сыном.
Пусть даже на вокзальной скамейке.
Но — вместе.
Юлия Вернер ©