Вы не представляете, на что способна тихая коллега с пятого этажа
Знаете, как бывает? Живешь, строишь планы, думаешь — ну вот, почти идеальная картинка. А потом раз — и оказывается, ты не режиссер, а главный герой дешевого сериала. Глупый, обманутый и смешной.
Меня зовут Виктор. И эта история — о том, как мне намекнули, что я — лох. И как я этому лоху сказал спасибо.
Всё началось не с чего-то эпичного. С быта. Со скрипа той самой капли, что точит камень.
Лиза, моя жена, приютила в моей же квартире своего брата. Серегу. «Пожить месяц, пока устроится». Месяц растянулся на полгода. Я платил за коммуналку, оставлял деньги на еду, а Серега… Серега «искал себя». Видимо, очень тщательно.
В тот вечер я попробовал поговорить. О нашем будущем, а не его.
— Лизань, слушай, — начал я осторожно, — надо как-то решать с той квартирой. Я участок за городом смотрел, мечта. Лес, воздух. Продадим однушку, начнем строить. Сереге пора бы уже…
Она посмотрела на меня так, будто я предложил переселиться в землянку.
— Ты о чем? Ему же некуда! И я не хочу ни в какой лес! Я из этого леса, из этой деревни, сбежала, как только смогла! Ты что, не понимаешь?
Голос у нее стал визгливым, неприятным.
— Я-то понимаю, что взрослый мужик должен работать, а не сидеть на моей шее, — я не выдержал. — Я ему не отец.
— У тебя зарплата позволяет! — выпалила она. — Тебе что, жалко? Он же родной!
Вот этот упрек в жадности всегда выводил. Я встал, прошелся по комнате.
— Родной? А мне кто родной? Ты? Или он? Я хочу вкладывать в нашу жизнь, а не в его диван!
Она фыркнула, развернулась и ушла, хлопнув дверью в спальню. Разговор был окончен. Я сидел и думал: черт, а ведь правда — не та жизнь. Надо что-то менять. Может, отпуск? Вырваться вдвоем, на море. Оживить что ли…
На следующий день я выбил себе отпуск. Выходя с работы, уже представлял ее лицо. Сюрприз, милая! Сел в машину, завел мотор. И тут телефон — смс.
Не глядя открыл. И обомлел.
Фотка. Качество отличное. Лиза и Серега. В каком-то кафе. Он обнимает ее за талию, она тянется к нему губами. Целуются. Не по-дружески. Совсем нет.
И подпись: «Брат вашей жены не брат ей вовсе. Проверьте».
Сердце в груди просто рухнуло куда-то в таз. Потом ударило в виски. Рука сама сжала телефон так, что треснул экран.
«Фотошоп. Это фотошоп. Кто-то гадит».
Но внутри, в самой глубине, где живет подозрительная сволочь, холодный голос прошипел: «А документы? Ты их паспорта хоть раз видел? Только ее слова. Сироты. Бабушка. Один друг у друга».
Я сел, уткнулся лбом в руль. Минуту, пять. Дышал, как после спринта. Надо было думать. Но не скандалить. Проверить.
Вечером я изобразил энтузиазм.
— Лиз, у меня идея! Бросаю все, беру отпуск, летим на неделю в Турцию! Только мы!
Она оторвалась от телефона, глаза округлились не от радости, а от паники.
— Что? Нет… То есть… Ты же сам говорил, премия будет за отказ от отпуска! Зачем?
— Надоело. Хочу с женой побыть.
— Я не хочу! — почти выкрикнула она. — Мне… мне нездоровится. И вообще, не время.
И отвернулась к окну. Ее спина была напряжена, как струна. Вранье текло с нее, как пот.
Утром, пока она храпела, я взял ее паспорт из сумки. Сфоткал прописку. Деревня Каменка. Та самая, «откуда она сбежала и никого не осталось».
Дорога заняла три часа. Я ехал на автопилоте. Нашел дом. Пахло дымом и яблоками. Мне открыла женщина, лицо в морщинах, в цветастом халате.
— Я… к вам по рекомендации. Друг Лизы. Виктор. Ищу тут дом может, для дачи. Она хвалила места.
Женщина оживилась.
— Лиза-то наша! Здорово? С Витьком как? — она крикнула в глубь дома: — Бать, Лизкины гости!
Витька. Не Сереги.
— С Витьком? — переспросил я.
— Ну да, с женихом-то своим! С детства они. Мы уж думали, тут и осядут, ан нет — в город рванули. Пишут, работу Витька хорошую нашел, квартиру снимают. Молодцы…
У меня в ушах зазвенело. Я что-то пробормотал про «посмотреть окрестности», развернулся и пошел к машине. Ноги были ватными.
Витька. Жених. С детства.
Значит, так. Не брат. Любовник. А я — дойная корова. Простофиля, которого «развели» по полной программе.
Первая волна — желание вломиться в дом, все крушить, орать. Потом пришла вторая — ледяная, тихая. Расчетливая. Хорошо. Играете? Поиграем.
Я не поехал домой. Отправил Лизе смс: «Внезапная командировка. На неделю. Не звонить — совещания». Снял квартиру на сутки.
План был простым: себя обезопасить. Я вывел все деньги со счетов. Оформил два здоровенных кредита — на «новый проект» и «ремонт офиса». Пусть висят на нас обоих. Собрал все чеки из ресторанов за последний год (спасибо, Лиз, что никогда не готовила). Договорился с юристом.
Ровно через неделю я вернулся. Лиза смотрела сериал.
— Всё, — сказал я с порога, не раздеваясь. — Игра окончена. Разводимся. Твой Витьк пусть съезжает из моей квартиры сегодня.
Она обернулась медленно. Сначала не поняла.
— Что? Какой Витьк? Ты о чем?
Я достал телефон, открыл фото, сунул ей перед лицом. Видел, как кровь отливает от ее кожи, как глаза становятся стеклянными от ужаса. Маска треснула и упала.
— Откуда… — прошипела она.
— Не важно. Собирай вещи. И передай своему жениху, что у него есть сутки.
Тут ее страх перешел в злость. Ту самую, деревенскую, кулачную.
— Ага, щас! Половину всего мне отдашь, сука! Квартиру ту, машину! Я на нее права имею!
— Попробуй, — только и сказал я.
Суд был быстрым и безжалостным. Ее адвокат мычал что-то про «ведение совместного хозяйства». Мой юрист положил на стол пачку бумаг: чеки на сотни тысяч из ресторанов, договоры на кредиты, справку о нулевых остатках на моих счетах.
Судья, пожилая женщина с умными глазами, посмотрела на Лизу:
— Молодой человек, вы понимаете, что помимо раздела имущества, вы претендуете и на раздел долговых обязательств? Согласно документам, ежемесячный платеж составляет…
Она назвала сумму. Лизу передернуло, будто ударило током.
— Я… я не буду ничего делить! — выкрикнула она. — Ничего не надо! Подпишите что угодно!
Она расписалась в мировом соглашении так быстро, будто бумага жгла пальцы. И сбежала из зала, не глядя на меня.
Я вышел на улицу. Был промозглый осенний день. И я вдохнул полной грудью этого сырого, противного воздуха. И он показался мне самым чистым на свете.
Через пару дней на работе директор вызвал меня.
— Виктор, поздравляю. Новый филиал — твой. Замом назначаем Надежду из планового отдела. Знакомься.
Надежда. Надя. Мы с ней работали лет пять, но слова за все время не сказали и трех. Тихая, в очках, всегда погруженная в экран. Я подошел.
— Надежда, приятно. Будем рулить, — улыбнулся я.
— Виктор, — кивнула она. Смутилась, опустила глаза.
— Давай контакты обменяем, чтобы оперативно связываться.
— У… у меня ваш номер есть, — сказала она тихо и полезла в сумку за телефоном.
Мой смартфон в кармане завибрировал. Я глянул на экран.
На всплывающем уведомлении было имя контакта: «Н.А.»
Тот самый номер. С которого пришло то сообщение.
Я поднял глаза. Она смотрела на меня через стекла очков, не отводя взгляда. Щеки были алые. В ее взгляде не было ни злорадства, ни страха. Была какая-то ужасная, давящая решимость.
— Это… вы? — спросил я тихо.
Она кивнула. Один раз, резко.
После работы я ждал ее у лифта.
— Надо поговорить. Только, пожалуйста, без «простите за вмешательство». За кофе?
Она опять кивнула, глядя в пол.
Мы сидели в столовой на углу. Она крутила в пальцах бумажный стаканчик.
— Я не хотела зла, — начала она, не глядя на меня. — Я… я просто часто вас видела. Вы всегда такие… собранные. Уверенные. А потом я услышала, как вы с кем-то по телефону говорите про «брата жены», про квартиру… И увидела их. В «Шоколаднице». Они смеялись. Он гладил ее по волосам. А потом… они целовались. Я сняла на телефон. Не думала даже, что отправлю. Думала — удалю.
Она сделала глоток кофе, поморщилась.
— А потом не смогла. Мне казалось, вы имеете право знать. Даже если ненавидеть меня будете.
— Почему вы вообще… обратили на меня внимание? — спросил я.
Она покраснела еще сильнее, почти побагровела.
— Потому что вы, когда думаете, что никто не видит, смотрите в окно таким потерянным взглядом… И мне всегда хотелось подойти и сказать: «Все будет хорошо». Но я не могла. А так… хоть смогла.
Мы молчали минуту.
— У меня остались две неиспользованные путевки, — сказал я вдруг. — В Египет. Сдавать поздно, горят. Я один не поеду. Поедем?
Она подняла на меня глаза, широко раскрыв их.
— Вы… это серьезно?
— Абсолютно. Как коллеги. Чтобы отвлечься.
Она снова опустила взгляд в стаканчик, потом резко кивнула.
— Давайте.
Этот отпуск был странным. Мы почти не говорили о прошлом. Говорили о книгах, о смешных случаях на работе, о глупостях. Я увидел ее совсем другой — с острым, ироничным умом и тихим, но упрямым характером. А она, кажется, увидела меня не начальника, а просто человека.
Через полгода мы поженились. Скромно, в узком кругу. Через год купили тот самый участок и начали строить дом. Сейчас у нас двое детей, которые носятся по еще не до конца засеянному газону. И да, из окна кухни виден лес. Но это уже не розовая мечта, а просто наш вид. С парой кривых сосен и гнездом сороки.
А Лиза… Она находила меня в соцсетях лет через пять. Писала: «Витьк оказался козлом, бросил. Я все поняла, была дурой. Прости. Давай как друзья?»
Я не стал читать лекций. Написал в ответ: «Лиза, я тебя простил. Но дружить нам не с чем. Удачи».
И удалил запрос.
А вам приходилось получать такие «анонимные» правды? Или быть тем, кто их отправляет? Вот честно — я до сих пор не знаю, как правильно. Промолчать, чтобы не лезть в чужую жизнь? Или рискнуть и сказать, даже если тебя потом возненавидят? Напишите в комментариях, я правда хочу понять, где тут грань.
Если эта история зацепила, поставьте, пожалуйста, лайк. И подписывайтесь на канал — у меня их еще пара десятков в запасе, не менее дурацких и поучительных.