— Значит так, Ирина! Хватит уже! Сколько можно твоим родственникам в карман лезть? — Олег бросил телефон на диван так, что тот отскочил и упал на пол. — Каждую неделю одно и то же! То твоей сестре на ремонт, то брату на машину, то матери на лекарства! Я что, у вас семейная касса?
Ирина замерла у окна, пальцы сжались на краю подоконника. За стеклом медленно кружил снег, но она его не видела. Видела только отражение мужа — красное лицо, сжатые кулаки, ту злость, которая накапливалась месяцами.
— Олег, мама правда больна...
— Больна! — он рассмеялся, но смех вышел колючим, неприятным. — Твоя мама уже лет пять как больна, но каким-то чудом успевает в салоны красоты ходить и на курорты летать! А я должен выкладывать по двадцать тысяч каждый месяц на её «лекарства»?
Ирина обернулась. Лицо её оставалось спокойным, но внутри всё сжималось в тугой узел. Десять лет брака. Десять лет она пыталась удержать баланс между своей семьёй и его желанием быть единственным центром вселенной.
— Двадцать тысяч — это не такие большие деньги для нас, — тихо сказала она.
— Не такие большие?! — Олег шагнул к ней, и Ирина почувствовала, как напряглась. — Мне придётся подать на развод! Я не банкомат твоей родне!
Слова повисли между ними, тяжёлые, как камни. Ирина медленно выдохнула. Значит, дошло до этого. Значит, всё, что они строили, можно перечеркнуть одной фразой о деньгах.
— Хорошо, — она произнесла это слово так просто, будто обсуждали, что приготовить на ужин. — Подавай.
Олег растерялся. Он ожидал слёз, уговоров, может быть, истерики. Но не этого холодного согласия.
— То есть тебе плевать на наш брак? — он сделал ещё шаг. — Десять лет — и всё просто так?
— Ты сам только что предложил развод, — Ирина наконец отошла от окна, прошла мимо него на кухню. Налила себе воды, выпила медленно, давая себе время собраться. — Я просто согласилась.
В дверях появилась Светлана, свекровь, которая последние два месяца жила у них «временно». Женщина с острым подбородком и вечно недовольным выражением лица. Она слышала их разговор, конечно. Стены здесь тонкие, да и она всегда умела оказываться в нужном месте в нужное время.
— Иришенька, — голос у неё был сладкий, как испорченный мёд. — Может, не стоит так резко? Олежек просто устал, он много работает...
— Мам, не надо, — Олег поморщился, но Светлана уже вошла на кухню, устроилась за столом, словно это её территория.
— Я просто хочу помочь. Вы молодые, горячие, не понимаете, что семья — это компромиссы. — Она посмотрела на Ирину, и в этом взгляде читалось всё: презрение, превосходство, уверенность в собственной правоте. — Хотя, конечно, если одна сторона только тянет деньги из семьи...
Ирина поставила стакан на стол. Тихо. Аккуратно. Но Олег вздрогнул от этого звука.
— Светлана Павловна, — она впервые за два месяца обратилась к свекрови по имени-отчеству. Обычно называла просто «мама», из вежливости. — Мой отец умер три года назад. Он оставил нам с мамой и братом небольшое наследство. Квартиру, в которой вы, Олег, предложили открыть свой офис. Помните?
Олег побледнел.
— Офис приносит вам доход уже второй год. Около ста тысяч в месяц чистыми, я правильно помню? — Ирина говорила ровно, без эмоций, но каждое слово било точно в цель. — Так вот, когда мама просит двадцать тысяч на лечение, я считаю это более чем справедливым. Ты пользуешься нашим имуществом. Бесплатно.
Светлана открыла рот, но Ирина подняла руку.
— И ещё. Последние полгода ваша мать живёт здесь. Я готовлю, убираю, стираю за троих. Олег, ты хоть раз спросил, не устала ли я? Не тяжело ли мне?
— Да я думал... — он запнулся, потому что понял: не думал. Совсем.
— Вот именно, — Ирина взяла сумочку со стола. — Я поеду к маме. Побуду у неё недели две. За это время решите, что вам нужно. Развод — пожалуйста. Только учти: квартира, в которой офис, оформлена на меня и маму. Так что твой бизнес окажется на улице.
— Ты меня шантажируешь?! — Олег вскочил.
— Нет, — она посмотрела на него, и в её глазах не было ни злости, ни обиды. Была усталость. Огромная, всепоглощающая усталость. — Я просто напоминаю факты. Ты хотел считать деньги — давай посчитаем всё.
Она вышла из кухни, прошла в спальню, быстро собрала небольшую сумку. Олег стоял в коридоре, растерянный, будто не понимал, как всё так быстро изменилось. Ещё десять минут назад он был уверен в своей правоте, а теперь...
— Ира, подожди, — он схватил её за руку. — Давай поговорим нормально.
— Мы уже поговорили, — она высвободила руку. — Ты сказал, что я использую тебя как банкомат. Я показала, кто кого использует. Теперь подумай.
Дверь за ней закрылась мягко, без хлопка. Олег стоял в прихожей, слушал, как стихают её шаги на лестнице. Потом вышла мать, встала рядом.
— Вот видишь, каков характер, — Светлана покачала головой. — Я же говорила, что она не пара тебе.
Но Олег её не слышал. Он вдруг отчётливо понял: сейчас, в эту секунду, он потерял что-то важное. Что-то, что нельзя вернуть просто извинениями.
А в квартире напротив, за стеной, Тамара Сергеевна, соседка, которая всегда знала все новости в доме, уже набирала номер старшей дочери Олега от первого брака.
— Полиночка, ты не поверишь, что тут произошло...
И колесо начало раскручиваться. Потому что в этой истории было гораздо больше участников, чем казалось на первый взгляд.
Полина приехала на следующий день. Двадцатидвухлетняя девушка с модной стрижкой и дерзким взглядом ворвалась в квартиру отца, как в собственную, даже не поздоровавшись.
— Ну что, папочка, жена сбежала? — она бросила сумку прямо на диван и прошла на кухню, открыла холодильник. — Надеюсь, теперь одумаешься и наконец оформишь на меня эту квартиру. Обещал же, когда я институт закончу.
Олег сидел за столом с кофе, не выспавшийся, измотанный. Ночью он так и не сомкнул глаз, прокручивал в голове разговор с Ириной.
— Полина, не сейчас...
— Не сейчас? — она развернулась, держа в руке йогурт. — Пап, ты понимаешь, что это твой шанс? Она ушла сама! Значит, при разводе можно всё грамотно оформить. Мне нужна квартира, я хочу жить отдельно от мамы.
— Твоя мать вполне прилично тебя обеспечила, — устало сказал Олег.
— Мама? — Полина фыркнула. — Она мне однушку на окраине купила. Я хочу нормальное жильё! А эта твоя Ирка всё равно уже не вернётся.
Светлана вышла из гостиной, где спала на раскладушке. Выглядела она довольной, почти торжествующей.
— Поля права, Олежек. Ирина показала своё истинное лицо. Просто использовала тебя все эти годы.
— Мам, прекрати, — Олег потер виски. — Ты не понимаешь ситуацию.
— Это ты не понимаешь! — Полина села напротив, впилась в него взглядом. — Слушай, у меня есть знакомый юрист. Он говорит, если грамотно всё провернуть, можно доказать, что она не вкладывалась в семейный бюджет. И тогда при разделе имущества...
— Полин, заткнись! — Олег вскочил так резко, что стул упал. — Ты понимаешь, что несёшь? Ирина десять лет вкладывалась в эту семью! Она работала, вела хозяйство, терпела...
— Ага, терпела, — Светлана скрестила руки на груди. — И что, теперь мы ей должны? Сын мой, очнись! Женщины сейчас такие — цепляются за мужчин покрепче, а потом при разводе всё отжимают. Помнишь Витьку из соседнего подъезда? Так его жена...
— Я не хочу слушать про Витьку! — Олег схватил куртку. — И вообще, вы тут сидите, строите планы, а я... Мне надо подумать.
Он вышел, хлопнув дверью. Полина посмотрела на бабушку, пожала плечами.
— Психует. Ладно, мы и без него справимся. Бабуль, ты же с ним живёшь, значит, можешь документы посмотреть. Надо понять, что на него оформлено, что на неё.
Светлана задумалась. В её глазах появился нехороший блеск.
— Знаешь, Полечка, кажется, я видела какие-то бумаги в его столе...
А в это время Ирина сидела на кухне у матери и впервые за много лет плакала. Не рыдала, нет — просто текли слёзы, тихо, неостановимо.
— Мамочка, я правда не знаю, что делать, — она вытерла лицо ладонью. — Может, я неправа? Может, надо было молчать?
Мать, Нина Петровна, женщина с седыми волосами и добрыми глазами, гладила дочь по спине.
— Иришка, ты десять лет молчала. Молчала, когда его мать приезжала и учила тебя, как правильно готовить. Молчала, когда он забывал про твой день рождения, потому что у дочки какие-то проблемы. Молчала, когда...
— Достаточно, мам, — Ирина перебила. — Я сама всё знаю.
В дверь позвонили. Нина пошла открывать, а вернулась с мужчиной лет тридцати пяти — высоким, в деловом костюме, с приятным лицом.
— Ира, это Григорий, помнишь, я рассказывала? Сын моей подруги, юрист.
Григорий протянул руку, улыбнулся мягко.
— Здравствуйте, Ирина. Мама попросила зайти, сказала, что вам может понадобиться консультация.
— Я не хочу разводиться через суды и дележки, — устало сказала Ирина.
— Это понятно, — он присел за стол. — Но вам нужно знать свои права. Особенно если квартира, в которой муж ведёт бизнес, оформлена на вас. Это очень серьёзный момент.
Ирина слушала, кивала, но в голове у неё крутилось только одно: как всё быстро рухнуло. Одна фраза — и десять лет превратились в руины.
А телефон на столе мигал сообщениями от Олега. Одно за другим. «Прости», «Давай поговорим», «Я не хотел».
Но Ирина не читала их. Она смотрела в окно, где падал снег, и думала: а что если это не конец? Что если это начало чего-то нового?
Только вот какого именно — она пока не знала.
Прошла неделя. Олег приехал к тёще без звонка, поздно вечером. Нина открыла дверь, посмотрела на него холодно.
— Она не хочет тебя видеть.
— Нина Петровна, пожалуйста. Мне нужно поговорить с ней.
— Пусть войдёт, мам, — голос Ирины донёсся из комнаты.
Олег прошёл, сел напротив жены. Она выглядела иначе — спокойнее, собраннее. Волосы распущены, на лице лёгкий макияж. Он вдруг понял: она готовилась к этому разговору.
— Ира, я хочу извиниться. Я вёл себя как последний...
— Не надо, — она подняла руку. — Олег, я много думала на этой неделе. Мы с тобой разные. Ты считаешь, что семья — это ты и я. А для меня семья — это ещё и мама, и брат. Мы не сойдёмся в этом никогда.
— Но мы можем попробовать...
— Я устала пробовать, — Ирина достала из папки несколько листов. — Это договор. Ты освобождаешь помещение под офис в течение двух месяцев. Я не требую компенсации за эти два года. Квартира остаётся за мной, машина — за тобой. Мы разводимся тихо, без скандалов и судов.
Олег взял бумаги, пробежал глазами. Всё честно, даже слишком. Он ожидал другого — требований, претензий, желания отобрать всё.
— Ты... ты серьёзно не хочешь ничего?
— Я хочу свободу, — она посмотрела на него, и в её взгляде не было ни злости, ни сожаления. — Знаешь, что я поняла? Я десять лет жила как ты хотел. Молчала, когда твоя мать меня унижала. Отказывалась от встреч с друзьями, потому что тебе не нравилась эта компания. Даже работу сменила, потому что ты сказал: неудобно, что жена больше зарабатывает. А в итоге — я банкомат.
— Ира, я не это имел в виду...
— Не важно, что ты имел в виду. Важно, что ты сказал. И это вскрыло то, что копилось годами.
Олег сжал бумаги в руках. Хотел возразить, но понял — она права. Всё, что она говорит, правда.
— А если я изменюсь?
Ирина улыбнулась грустно.
— Олег, ты не изменишься. И твоя мать не изменится. И твоя Полина, которая уже обзванивает риелторов, показывая им нашу квартиру, тоже не изменится.
Он вздрогнул.
— Откуда ты...
— У меня есть друзья в доме. Тамара Сергеевна очень любит рассказывать новости, — Ирина встала, подошла к окну. — Знаешь, что самое странное? Я не злюсь. Совсем. Я просто поняла, что мы с тобой шли в разные стороны, но делали вид, что идём вместе.
Олег поднялся, подошёл к ней, хотел обнять, но остановился. Между ними была невидимая стена, которую уже нельзя сломать.
— Ирина, я правда любил тебя.
— Я знаю, — она обернулась. — Но ты любил себя больше. И это нормально. Просто мне нужен человек, который будет любить нас одинаково.
Он ушёл с подписанными бумагами. Нина проводила его до двери, сказала тихо:
— Она сильнее, чем ты думаешь. И счастливее будет без тебя.
Олег не ответил. Спустился по лестнице, сел в машину. Включил музыку, но тут же выключил. Достал телефон — там три пропущенных от Полины и два от матери. Он посмотрел на экран и вдруг понял: ему совсем не хочется им перезванивать.
Через три месяца Ирина стояла в той же квартире, где был офис Олега. Только теперь здесь делали ремонт. Рабочие выносили старую мебель, сдирали обои.
— Что будем делать с помещением? — спросил прораб.
— Сделаем студию для йоги, — ответила она. — Давно хотела.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Ирина? Это Григорий. Помните, мы встречались у вашей мамы?
— Конечно, помню.
— Я подумал... может быть, как-нибудь выпьем кофе? Просто поговорить. Без юридических консультаций.
Ирина улыбнулась. В окно светило весеннее солнце, снег уже сошёл, на деревьях появились первые почки.
— Знаете что? С удовольствием.
Она повесила трубку и посмотрела на пустое помещение. Здесь больше не было следов прошлой жизни. Здесь было чистое пространство, в котором можно создать что-то новое.
А Олег в это время сидел в съёмной квартире — Полина так и не получила жильё, разозлилась и перестала общаться — и понимал: он потерял не просто жену. Он потерял человека, который действительно его любил. И теперь уже поздно что-то менять.
Но Ирина об этом не думала. Она смотрела в будущее, где не было места сожалениям. Только новые возможности.