Я стояла у плиты и помешивала борщ, напевая старую песню Анны Герман. Голос у меня всегда был хороший, в молодости даже в самодеятельности пела. Сейчас мне шестьдесят три, но голос не пропал, только стал ниже, мягче.
За столом сидели внуки — Артём, пятнадцать лет, и Лиза, тринадцать. Делали уроки. Точнее, Артём делал вид, что делает уроки, а сам сидел в телефоне. Лиза рисовала что-то в тетради.
— Бабушка, ну можно потише? — попросил Артём, не поднимая глаз от экрана.
Я замолчала на полуслове. Посмотрела на внука. Он даже не смотрел на меня, весь уткнулся в телефон.
— Тебе мешает?
— Да. Я сообщение другу пишу. Концентрироваться не могу.
Я промолчала, продолжила готовить уже без песен. Обидно было, конечно. Но дети есть дети, им не понять.
Дочь Ирина с зятем работали допоздна, внуки жили у меня всю неделю. На выходные уезжали к родителям. Я их кормила, смотрела, чтобы уроки делали, в школу собирала. И пела. Всегда пела, сколько себя помню. Это моя радость, мой способ выражать чувства.
Но в последнее время заметила, что внуки морщатся, когда я пою. Особенно если к ним друзья приходили.
Однажды к Артёму пришел одноклассник Денис. Мальчики сидели в комнате, играли в компьютер. Я прибиралась в коридоре и, как обычно, напевала романс. Вдруг Артём выскочил из комнаты, лицо красное.
— Бабушка, пожалуйста, помолчи. У меня друг в гостях.
— Что я, петь не могу в своей квартире?
— Можешь. Но не сейчас. Пожалуйста.
Он вернулся в комнату, закрыл дверь. Я услышала, как Денис что-то спросил, Артём ответил. Потом они засмеялись. Мне показалось, что смеялись надо мной, над моими песнями. Стало обидно до слез.
Вечером спросила Ирину, когда она забирала детей.
— Ира, я плохо пою?
Дочь удивилась.
— Мам, что ты. У тебя отличный голос. Почему ты спрашиваешь?
— Внуки стесняются моих песен. Просят замолчать, когда друзья приходят.
Ирина вздохнула.
— Они подростки. В этом возрасте все стесняются. Не обращай внимания.
Но я обращала. Стала петь тише, реже. А потом и вовсе почти перестала. Только иногда, когда внуков не было дома, позволяла себе включить музыку и подпевать.
Все изменилось, когда в городском дворце культуры объявили конкурс для людей старшего возраста. Называлось мероприятие красиво — "Серебряный голос". Могли участвовать все желающие от пятидесяти лет. Я увидела объявление на остановке и задумалась.
Вечером позвонила подруге Галине. Мы дружим с института, она тоже любит петь.
— Галя, давай подадим заявки на конкурс?
— На какой?
Я рассказала про "Серебряный голос". Галина засомневалась.
— Не знаю, Тамара. Я давно не выступала. Вдруг опозорюсь?
— А я выступала? Тоже сто лет на сцене не была. Но хочу попробовать. Пока не поздно.
Галина согласилась. Мы вместе пошли подавать заявки. Организаторы встретили нас тепло, дали заполнить анкеты. Прослушивание назначили через две недели. Нужно было подготовить одну песню.
Я выбрала "Надежду" Анны Герман. Эту песню знала наизусть, пела ее много лет. Репетировала каждый день, когда внуки были в школе. Включала минусовку, пела в полный голос. Соседка снизу даже стучала по батарее — мешала ей, видимо.
На прослушивание я пришла вся на нервах. Руки дрожали, голос срывался. Но когда встала перед жюри и запела, все прошло. Голос окреп, зазвучал. Я забыла про волнение, просто пела. Пела так, как чувствовала эту песню. С душой.
Члены жюри слушали внимательно. Когда я закончила, один из них сказал:
— У вас очень красивый голос. Обязательно придите на конкурс.
Я прошла отбор! Галина тоже прошла. Мы радовались как дети, обнялись прямо в коридоре дворца культуры. Конкурс назначили через месяц, в субботу вечером.
Внукам я не сказала. Зачем? Все равно они стеснялись моих песен. Не поймут, зачем старая бабушка на сцену лезет.
Но за неделю до конкурса Ирина узнала. Позвонила вечером, поздравила.
— Мам, молодец! Обязательно придем поддержать!
— Не надо, Ирочка. Я же не профессионал. Просто для себя выступлю.
— Как не надо? Мы все придем — я, Игорь, дети. Поддержим тебя.
Я хотела отказаться, но дочь настояла. Значит, внуки узнают. Они точно будут стесняться. Представлю, как Артём сидит в зале, красный весь, прячет лицо. А Лиза шепчет подружке: "Это моя бабушка, извини".
В пятницу вечером, когда дети уже были дома у родителей, Артём позвонил мне. Голос у него был странный, напряженный.
— Бабушка, мама сказала, что ты на конкурсе будешь выступать.
— Да, завтра вечером.
— И ты правда будешь петь? На сцене? При всех?
Я почувствовала знакомый укол обиды.
— Правда. А что?
Он помолчал.
— Ничего. Просто... странно как-то. Ты же бабушка.
— Бабушки не могут петь?
— Могут. Но дома. А на сцене... это для молодых.
Мы попрощались. Я легла спать с тяжелым сердцем. Внуки стеснялись бабушкиных песен, пока она не вышла на сцену на городском конкурсе. Может, после выступления они вообще перестанут со мной разговаривать.
Субботним утром я проснулась рано. Волновалась ужасно. Перебрала весь гардероб, выбирая платье для выступления. Остановилась на темно-синем — красивое, нарядное, но не вызывающее.
Вечером меня забрали Ирина с Игорем. Внуки сидели на заднем сиденье, молчали. Артём смотрел в окно, Лиза играла в телефоне. Я чувствовала их напряжение.
Во дворце культуры был аншлаг. Зал набился людьми. Участники собрались за кулисами, всего нас было двадцать человек. Галина нашла меня, взяла за руку.
— Тома, я так волнуюсь! Руки трясутся!
— Я тоже. Но мы справимся.
Конкурс начался. Участники выходили по очереди, пели. Кто-то лучше, кто-то хуже. Зал принимал всех тепло, аплодировал. Я стояла за кулисами и повторяла слова своей песни, хотя знала их наизусть.
Меня объявили пятнадцатой. Я вышла на сцену, и тут меня ослепил свет прожекторов. Не видела зала, только яркий свет и темноту за ним. Руки задрожали, в горле пересохло.
Включилась музыка. Первые ноты "Надежды". Я открыла рот и... запела. Голос звучал уверенно, сильно. Я пела и забыла про волнение. Забыла про внуков, которые сидели где-то в зале. Забыла про все. Просто пела эту прекрасную песню, вкладывая в нее всю душу.
Когда закончила, зал взорвался аплодисментами. Люди встали, хлопали стоя. Я стояла на сцене, не веря. Кто-то кричал "Браво!", кто-то свистел. Я поклонилась, ушла за кулисы на ватных ногах.
Галина обняла меня.
— Томочка, ты была великолепна! Зал сошел с ума!
Я еще не верила. Сидела за кулисами, слушала остальных участников. Потом объявили результаты. Третье место жюри отдало Галине. Она радостно всплеснула руками, побежала на сцену. Второе место досталось мужчине, он пел романсы красивым баритоном.
А первое место объявили мое имя. Тамара Сергеевна Волкова.
Я не сразу поняла. Переспросила у Галины.
— Я? Правда я?
— Ты, Томочка! Иди на сцену!
Я вышла, и снова зал встал. Аплодировали так громко, что закладывало уши. Мне вручили диплом и букет роз. Я держала цветы и улыбалась, не веря до конца.
Спустилась в зал. Семья ждала меня у входа. Ирина плакала от счастья, обняла меня.
— Мама, ты была невероятна! Я так тобой горжусь!
Игорь пожал мне руку, поздравил. А потом подошли внуки. Артём стоял, опустив глаза. Я думала, он сейчас скажет что-то колкое. Но он поднял голову, и я увидела слезы на его щеках.
— Бабушка, прости меня. Я был дураком. Просил тебя не петь, стеснялся. А ты... ты так красиво поешь. Весь зал плакал, когда ты пела. Мои одноклассники пришли, смотрели запись в интернете. Пишут, что это моя бабушка. И я так горжусь! Так горжусь тобой!
Он обнял меня, зарылся лицом в мое плечо. Лиза подошла, тоже обняла.
— Бабушка, ты как настоящая артистка. Лучше, чем по телевизору. Все мои подруги смотрели. Говорят, у тебя голос как у ангела.
Я обнимала внуков и плакала. От счастья, от облегчения. Они не стеснялись меня. Наоборот, гордились.
Мы поехали домой. Дома Ирина устроила небольшой праздник. Накрыла стол, достала торт. Мы сидели все вместе, я рассказывала про конкурс, про волнение.
Артём попросил:
— Бабушка, спой нам что-нибудь. Пожалуйста.
— Правда хотите?
— Очень! Правда, Лиза?
Дочь кивнула.
Я встала, подошла к окну. И запела тихо "Подмосковные вечера". Семья слушала молча. Когда закончила, все аплодировали.
С тех пор я пою дома сколько хочу. Внуки не просят замолчать. Наоборот, иногда подпевают. Артём даже записал мое выступление на телефон, показывает друзьям. Говорит: "Это моя бабушка. Она победила на городском конкурсе."
Лиза попросила научить ее петь. Мы начали заниматься вместе. У нее хороший слух, голос звонкий. Может, она пойдет дальше меня.
Меня стали приглашать выступать на городских мероприятиях. На день города пела, на празднике ветеранов. Даже в местной газете написали статью про меня — "Серебряный голос нашего города".
Внуки вырезали эту статью, повесили у себя в комнате. Артём сказал: "Пусть висит. Чтобы все знали, какая у нас крутая бабушка."
Я поняла тогда важную вещь. Дети и внуки не всегда понимают нас сразу. Им нужно показать, дать возможность увидеть то, чего они не замечали раньше. Мои внуки думали, что песни бабушки — это стыдно, старомодно. Но когда увидели меня на сцене, услышали аплодисменты зала, поняли — это талант. Это красиво. Это то, чем можно гордиться.
Теперь, когда я пою дома, Артём с Лизой подходят, слушают. Иногда просят спеть ту самую "Надежду", с которой я победила. И я пою. Пою для них, для себя, для всех, кто слышит. Потому что пение — это моя жизнь, моя радость. И как хорошо, что теперь это понимают и ценят самые близкие люди.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Мои Дорогие подписчики, рекомендую к прочтению мои другие рассказы: