Работаю я санитаркой в городской больнице больше двадцати лет. Мою полы, убираю палаты, помогаю медсестрам с тяжелыми больными. Работа простая, незаметная, но честная. Зарплата небольшая, зато стабильная. На эти деньги вырастила дочку Олесю одна, без мужа. Он ушел когда ей было три года, алименты платил нерегулярно.
Олеся училась хорошо, окончила институт с красным дипломом по специальности менеджмент. Устроилась в крупную торговую компанию менеджером по продажам. Я гордилась ею, рассказывала всем знакомым какая у меня умница дочка. Она носила деловые костюмы, ездила на встречи с клиентами, получала приличную зарплату.
Но постепенно заметила что Олеся стала как-то странно себя вести. Когда я спрашивала про работу, отвечала коротко, неохотно. Если звонила ей в рабочее время, она говорила что перезвонит позже. На корпоративы меня не приглашала, хотя раньше всегда звала родителей сотрудников.
Однажды зашла к ней в офис после смены. Решила заглянуть, она просила передать документы какие-то. Пришла в своей рабочей одежде, не было времени переодеться. Простенькое платье, тапочки резиновые в пакете несла, пахло от меня хлоркой наверное. Охранник посмотрел косо, но пропустил.
Поднялась на третий этаж где работала Олеся. Открытое пространство, столы рядами, сотрудники в костюмах перед компьютерами сидят. Нашла глазами дочку, подошла к ее столу. Она подняла голову, увидела меня и лицо у нее вытянулось.
— Мам, что ты здесь делаешь? — прошипела она тихо.
— Документы принесла, ты же просила, — не поняла я ее тона.
Олеся вскочила, схватила меня за локоть, потащила к выходу.
— Давай на улице поговорим.
Вышли на крыльцо, она отпустила мою руку.
— Зачем ты пришла в таком виде? — зашипела дочка. — Все видели! Что теперь коллеги подумают!
Я опешила.
— В каком виде? Я после работы, переодеться не успела.
— Вот именно! В этом дурацком платье, с пакетом! Все поняли что ты простая уборщица!
Слова эти ударили как пощечина. Я посмотрела на дочь которую растила в одиночку, которой отдала все силы. А она стесняется меня. Стесняется родной матери из-за того что та работает санитаркой.
— Простая уборщица, значит, — повторила я медленно. — Эта простая уборщица тебя вырастила, выучила, в институт устроила.
Олеся покраснела.
— Я не это имела в виду. Просто коллеги не должны знать про твою работу. Здесь все образованные, успешные. А ты... ну ты понимаешь.
Понимала я только одно. Дочь стыдится меня. Ушла молча, не попрощавшись. Документы сунула ей в руки и пошла на остановку. Всю дорогу домой держала слезы, только в квартире дала им волю. Плакала долго, обидно было до невозможности.
Олеся позвонила вечером, голос виноватый.
— Мам, прости. Я неправильно выразилась. Просто на работе сложная обстановка, все друг перед другом хорохорятся. Если узнают что моя мама санитарка, начнут смотреть свысока.
— Значит я позор для тебя, — констатировала я.
— Нет! Но давай я просто не буду рассказывать коллегам о твоей работе. Скажу что ты на пенсии или типа того.
Я согласилась только чтобы прекратить разговор. Обида засела глубоко, не проходила. Раньше мы с дочкой были близки, все друг другу рассказывали. А теперь она отстранилась, стала чужой.
Месяца через три Олеся устроила новоселье. Купила себе однокомнатную квартиру, взяла ипотеку. Пригласила друзей, коллег с работы. Меня попросила не приходить.
— Мам, ты не обижайся. Просто будет много сотрудников из офиса, даже начальница придет. Не хочу чтобы они расспрашивали про тебя.
Села я дома одна в этот вечер, смотрела телевизор. Думала о том как вырастила неблагодарную дочь. Вкладывала в нее всю душу, а она теперь стесняется родной матери.
Прошло еще несколько месяцев. Мы с Олесей общались редко, по телефону в основном. Она приезжала раз в месяц на пару часов, привозила продукты, деньги давала немного. Но близости прежней не было. Я чувствовала стену между нами.
Однажды в больницу привезли женщину на скорой. Серьезный случай, высокое давление, предынфарктное состояние. Положили в реанимацию, я как раз там дежурила в тот день. Прибиралась в коридоре, видела как врачи суетились, капельницы ставили.
Больная была женщина лет пятидесяти, ухоженная, видно что состоятельная. Звали ее Марина Владимировна. Она несколько дней лежала в реанимации, потом перевели в обычную палату. Я убирала в ее палате каждый день, мы разговорились.
Марина Владимировна оказалась приятной женщиной, интеллигентной. Работала руководителем отдела в крупной торговой компании. Рассказывала про работу, про сотрудников. Я слушала вежливо, кивала.
Однажды она пожаловалась что ноги отекли после капельниц, тяжело ходить. Я принесла ей теплую воду с солью, помогла сделать ванночку для ног. Потом массаж легкий сделала, научила упражнениям. У меня опыт большой, за двадцать лет всякого насмотрелась.
Марина Владимировна была благодарна, говорила что я золотой человек. Я просто делала свою работу, ничего особенного. Но ей видимо помощь нужна была не только медицинская, но и человеческая. Мы с ней подружились можно сказать за те две недели что она лежала.
Когда ее выписывали, она записала мой телефон, сказала что обязательно позвонит. Я думала что это просто вежливость, забудет через день. Но она действительно позвонила через неделю, поблагодарила еще раз, спросила как дела.
Мы разговорились, она рассказала что работает в компании где торгуют бытовой техникой. Я упомянула что дочка моя тоже в такой компании работает. Марина Владимировна заинтересовалась, спросила как фамилия дочери. Я назвала.
На том конце провода повисла пауза.
— Олеся Соколова? — переспросила Марина Владимировна.
— Да, а что?
— Она у меня работает. В моем отделе. Я ее непосредственная начальница.
Вот так совпадение. Я растерялась, не знала что сказать. Марина Владимировна тоже молчала, видимо переваривала информацию.
— Знаете, — сказала она наконец, — Олеся хороший работник. Ответственная, исполнительная. Но есть в ней какая-то... как бы это сказать... показная успешность. Она постоянно подчеркивает свой статус, хвастается достижениями. Иногда даже преувеличивает свою роль в проектах.
Я слушала молча. Марина Владимировна продолжила.
— Недавно она говорила что мать у нее на пенсии, много путешествует. Видимо постеснялась правду сказать.
— Видимо, — согласилась я тихо.
Мы еще немного поговорили и попрощались. Мне было неловко за дочь. Но и не удивилась особо, знала уже что она меня стесняется.
На следующий день Олеся позвонила взволнованная.
— Мам, начальница сегодня меня в кабинет вызвала. Спросила почему я ей соврала про тебя. Оказывается вы знакомы! Она лежала в больнице где ты работаешь!
— Ну и что? — спросила я спокойно.
— Как что? Она теперь знает что моя мать простая санитарка! Это позор!
— Для кого позор? Для тебя или для меня?
Олеся замолчала.
— Знаешь что она еще сказала? — продолжила дочь. — Что ты замечательный человек. Что ухаживала за ней когда она болела, помогла восстановиться. Что таких отзывчивых людей мало.
Я промолчала. Олеся всхлипнула.
— И что я честно работаю всю жизнь, растила дочь одна. Что должна гордиться такой матерью. А я стеснялась тебя, врала про тебя коллегам.
— Олеся...
— Нет, мам, дай мне договорить! Марина Владимировна сказала что уважает не должности и костюмы, а людей. И что если я стыжусь родной матери из-за ее работы, то я неблагодарная эгоистка.
Дочь заплакала в трубку.
— Прости меня, мама. Я была дурой. Ты всю жизнь работала на тяжелой работе чтобы меня вырастить. А я решила что ты недостаточно успешна для моего окружения.
— Доченька, не плачь, — успокоила я ее.
— Я всем расскажу завтра что моя мама санитарка в больнице. И что я горжусь тобой. Пусть кто хочет осуждает, мне все равно.
На следующей неделе Олеся пригласила меня в офис на корпоративный обед. Сказала что хочет представить меня коллегам. Я пришла в своем лучшем платье, переживала конечно.
Дочь встретила меня у входа, обняла крепко. Провела в конференц-зал где накрыт стол, сидят сотрудники. Марина Владимировна тоже была там, улыбнулась мне приветливо.
— Коллеги, хочу представить вам свою маму, — сказала Олеся громко. — Она работает санитаркой в городской больнице. И она лучший человек которого я знаю.
Сотрудники захлопали. Марина Владимировна подошла, обняла меня.
— Познакомьтесь, это женщина которая помогла мне восстановиться после болезни. Благодаря ее заботе и профессионализму я смогла вернуться к работе.
Весь вечер Олеся не отходила от меня, представляла коллегам, рассказывала какая я замечательная. Видела что она искренне гордится мной, без стеснения и фальши. Моя дочка вернулась, та самая которую я растила.
Сейчас мы снова близки как раньше. Олеся часто заезжает, зовет меня в гости, советуется по разным вопросам. Говорит что поняла главное. Ценность человека не в должности и зарплате, а в том какой он человек. И что профессия матери не важна, важна сама мать.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Мои Дорогие подписчики, рекомендую к прочтению мои другие рассказы: