Тебе не место за этим столом, – прошипела золовка. Я подала заявление в суд.
Марина замерла с тарелкой в руках. Салат оливье, который она готовила с утра, вдруг показался ей нелепым и ненужным. За столом воцарилась тишина, только часы на стене отсчитывали секунды.
– Лариса, ты что несёшь? – первым опомнился муж Марины, Виктор.
– То и несу, что она здесь лишняя! – Лариса встала из-за стола, её лицо покрылось красными пятнами. – Мамина квартира должна быть поделена по-честному, а не так, как ты решил!
Марина поставила тарелку на стол и тихо вышла на кухню. Ноги подкашивались, а в горле стоял ком. Она знала, что после похорон свекрови начнутся разговоры о наследстве, но не думала, что всё случится прямо сегодня, на поминках.
Анна Петровна умерла неделю назад. Тихо, во сне. Марина была рядом последние три года, когда свекровь совсем ослабела. Кормила её, меняла бельё, водила к врачам. Лариса появлялась раз в месяц, на час, и то не всегда.
– Мариша, не слушай ты её, – в кухню зашла соседка тётя Валя. – Совесть у неё совсем атрофировалась. Три года ты за Анечкой ухаживала, а она только и знала, что по телефону названивать.
– Я не из-за квартиры это делала, – Марина вытерла руки о фартук. – Мне Анна Петровна была как родная мама.
– Знаю я, знаю. А Лариска небось думает, что половина квартиры ей причитается.
Виктор вошёл на кухню, лицо у него было мрачное.
– Прости её, она с горя, наверное, – сказал он неуверенно.
– С какого горя, Витя? Она маму твою год не навещала! – Марина развернулась к мужу. – А сейчас приехала и сразу про квартиру!
– Мама завещание оставила, – Виктор опустил глаза. – Всё мне оставила. Квартиру, дачу, вклад небольшой.
Марина кивнула. Она знала об этом. Анна Петровна сама ей говорила месяц назад, когда они сидели вечером на кухне и пили чай.
– Маринка, ты не думай, что я Лариску не люблю, – говорила свекровь тогда, – просто она не такая. Ей всё не так, всё мало. А ты – ты настоящая. Витька пусть распорядится, но ты должна знать, что я вас с ним считаю хозяевами.
Марина тогда отмахнулась, не хотела даже думать о таком. Но Анна Петровна настояла, чтобы нотариус приехал на дом, и всё оформили как положено.
– Так что теперь будет? – спросила Марина тихо.
– Не знаю. Лариса говорит, что подаст в суд, будет оспаривать завещание. Мол, мама была в неадекватном состоянии, а ты на неё давила.
– Я? Давила?
Марина даже рассмеялась от возмущения. Три года она отказывалась от всего – от работы, от встреч с подругами, от своей жизни, по сути. А Лариса приезжала, когда ей было удобно, привозила дешёвые продукты и тут же уезжала, сославшись на важные дела.
Гости постепенно разошлись. Лариса уехала одной из первых, громко хлопнув дверью и бросив на прощание:
– Я с вами ещё не закончила!
Марина убирала со стола, когда зазвонил телефон. Звонила Катя, подруга с работы.
– Как ты там? Справляешься?
– Справляюсь, – Марина устало опустилась на диван. – Только теперь ещё и суд будет.
– Что за суд?
Марина рассказала про Ларису, про её угрозы. Катя выслушала и фыркнула:
– Да она же ничего не добьётся! У тебя же соседи свидетели, врачи. Все знают, что ты за свекровью ухаживала.
– Знают-то знают, только разве их в суд затащишь?
– А ты не переживай раньше времени. Может, она просто нервы мотает.
Но Лариса не мотала нервы. Через три дня Виктору пришла повестка в суд. Иск был составлен грамотно – Лариса утверждала, что мать находилась под давлением, что завещание составлялось в состоянии, когда она не могла адекватно оценивать свои действия.
– Они медицинскую карту запросили, – Виктор водил пальцем по документам. – Хотят доказать, что мама была невменяемая.
– Но это же неправда! – Марина схватила повестку. – Она до последнего была в здравом уме!
– Я знаю. Только теперь это надо доказать.
Марина не спала всю ночь. Ворочалась с боку на бок, вспоминала последние годы. Как Анна Петровна, превозмогая боль, вставала с постели. Как они вместе смотрели сериалы по вечерам. Как свекровь учила её печь свой фирменный пирог с капустой.
– Запомни рецепт, Маринка, – говорила она. – Витька любит. Будешь ему печь, когда меня не станет.
А ещё она вспомнила один разговор, который тогда не придала значения. Лариса звонила матери и требовала денег на ремонт.
– У меня нет столько, Лариса, – устало отвечала Анна Петровна.
– Как это нет? Квартира у тебя трёхкомнатная, продай!
– Я здесь живу, дочка.
– Ну и что? Переедешь к Витьке, они тебя приютят. А деньги мне нужны сейчас!
Анна Петровна тогда расплакалась после разговора. Марина долго её успокаивала, заваривала валерьянку.
Утром Марина встала с твёрдым решением. Она не даст Ларисе выиграть этот суд. Не из-за квартиры даже, а из-за памяти Анны Петровны.
Первым делом она поехала к тёте Вале. Та открыла дверь, вытирая руки о полотенце.
– Заходи, заходи, Мариша. Чай будешь?
– Буду. Тётя Валь, мне нужна ваша помощь.
– Говори, что надо.
Марина рассказала про суд. Тётя Валя слушала, качала головой.
– Бессовестная она, эта Лариска. Я всё помню. И как ты за Анечкой ухаживала, и как она тебя благодарила. Записывала даже в блокнот, чтобы не забыть при случае сказать.
– Вы свидетелем сможете быть?
– Конечно смогу! Только скажи, когда надо. Я всё расскажу, как есть.
От тёти Вали Марина поехала в поликлинику. Врач, который наблюдал Анну Петровну, приняла её сразу.
– Я помню вашу свекровь хорошо, – сказала доктор, листая карту. – Женщина была в ясном уме до конца. Память отличная, рассуждала здраво. У меня все осмотры записаны, могу справку дать.
– А в суде сможете это подтвердить?
– Смогу. Это моя профессиональная обязанность – говорить правду.
Марина вышла из поликлиники с облегчением. Теперь у неё были свидетели, были доказательства. Но на душе всё равно было тревожно.
Вечером Виктор пришёл домой мрачнее тучи.
– Лариса мне звонила. Сказала, что если я откажусь от половины квартиры добровольно, она заявление заберёт.
– И что ты ответил?
– Сказал, что подумаю.
Марина вскочила с дивана.
– Как это подумаешь? Витя, это же мамина воля была!
– Я знаю! – он повысил голос. – Но она моя сестра всё-таки. Может, правда поделить?
– Поделить? После того, как она три года маму не навещала? После того, как деньги с неё тянула?
– Она всё равно родная, – Виктор опустился на стул. – И я не хочу с ней ссориться.
Марина посмотрела на мужа и вдруг увидела его другим. Слабым. Неспособным отстоять даже память матери.
– Делай как знаешь, – сказала она холодно и ушла в спальню.
Она легла на кровать и уставилась в потолок. В голове крутились мысли. Может, правда, стоит отдать Ларисе её часть и жить спокойно? Но тогда получается, что все эти годы ухода, все бессонные ночи, все слёзы – всё напрасно?
Нет. Она не отступит.
Утром Марина встала рано и поехала к нотариусу, который оформлял завещание. Пожилая женщина встретила её приветливо.
– Помню я вашу свекровь. Анна Петровна, правильно? Чудесная была женщина.
– Да, это она.
– И что вы хотели узнать?
– Мне нужно понять, можно ли оспорить завещание. Золовка подала в суд.
Нотариус нахмурилась.
– Я лично беседовала с Анной Петровной. Проверяла её адекватность, задавала стандартные вопросы. Она всё понимала, отвечала чётко. У меня есть протокол. Если надо, предоставлю его суду.
– Вы можете прийти на заседание?
– Разумеется. Более того, я буду настаивать на том, что завещание абсолютно законно.
Марина почувствовала, как внутри что-то окрепло. У неё появилась уверенность.
Дома Виктор сидел на кухне с телефоном в руках.
– Лариса опять звонила. Теперь требует ещё и дачу себе.
– Пусть требует, – Марина налила себе чаю. – В суде разберутся.
– Марин, может, правда договоримся как-то? Я устал уже от этого.
– Я тоже устала. Три года я устала, когда за твоей мамой ухаживала. А где была твоя сестра? Где она была, когда Анна Петровна ночами от боли не спала? Где она была, когда я меняла ей постельное бельё? Приезжала раз в месяц, сидела полчаса и уезжала!
Виктор молчал.
– И теперь она хочет получить всё на блюдечке? – Марина почувствовала, как к горлу подступают слёзы. – Не будет этого, Витя. Я не позволю.
– Хорошо, – он поднял на неё глаза. – Хорошо, ты права. Мы пойдём до конца.
Суд назначили на вторник. Марина проснулась с тяжёлой головой. Выпила кофе, надела строгий костюм, который купила специально для этого случая.
В зале суда было душно. Лариса сидела с другой стороны, рядом с ней – адвокат, молодой мужчина в дорогом костюме. Она даже не посмотрела в сторону Марины.
Судья, женщина лет пятидесяти, начала зачитывать материалы дела. Адвокат Ларисы сразу перешёл в наступление – предоставил выписки из медицинской карты, где говорилось о болезнях Анны Петровны, о её слабости.
– Женщина находилась в тяжёлом состоянии, – говорил он. – Она не могла адекватно оценивать ситуацию. Завещание было составлено под давлением невестки, которая преследовала корыстные цели.
Марина сжала кулаки. Корыстные цели? Она?
Судья выслушала и повернулась к их стороне.
– Есть что возразить?
Встала нотариус. Спокойно, чётко рассказала о том, как проходила процедура оформления завещания. Предоставила протокол разговора с Анной Петровной.
– Я задала ей контрольные вопросы. Она назвала свою дату рождения, адрес, имена детей. Рассказала, почему хочет оставить имущество сыну. Женщина была абсолютно вменяема.
Потом выступила врач из поликлиники. Она говорила про последний осмотр, который был за месяц до смерти.
– Анна Петровна была в ясном сознании. Мы беседовали о её состоянии, она всё понимала, задавала вопросы про лечение. Никаких признаков деменции или спутанности я не наблюдала.
Тётя Валя рассказала о том, как Марина ухаживала за свекровью, как Лариса приезжала редко.
– Я же рядом живу, всё вижу, – говорила соседка. – Маринка днём и ночью с Анечкой была. А дочка её, извините, появлялась от случая к случаю.
Адвокат Ларисы пытался возражать, но судья его остановила.
– У вас есть свидетели, которые могут подтвердить обратное?
Адвокат замялся. Свидетелей у Ларисы не было.
Судья удалилась на совещание. Марина сидела и смотрела в пол. Рядом Виктор нервно теребил пальцы.
Прошло минут двадцать. Судья вернулась.
– Встать, суд идёт!
Марина встала, сердце колотилось где-то в горле.
– Рассмотрев материалы дела, – начала судья, – заслушав свидетелей, я пришла к выводу, что завещание Анны Петровны составлено законно. Истица не предоставила доказательств того, что завещательница находилась в невменяемом состоянии. В удовлетворении иска отказать.
Марина выдохнула. Ноги подкосились, она схватилась за спинку стула.
– Это несправедливо! – закричала Лариса. – Она всё подстроила!
– Успокойтесь, – строго сказала судья. – Заседание окончено.
Они вышли из зала. Лариса догнала их у выхода.
– Вы ещё пожалеете! – кричала она. – Я буду обжаловать! Я добьюсь своего!
– Лариса, остановись, – Виктор попытался взять её за руку.
– Не трогай меня! Ты предатель! Мать в могиле, а ты на сторону этой... этой...
Она не договорила, развернулась и ушла, громко стуча каблуками по полу.
Марина и Виктор вышли на улицу. Было морозно, шёл снег. Марина подняла лицо к небу, снежинки таяли на щеках.
– Спасибо тебе, – сказал Виктор. – Прости, что сомневался.
– Ничего, – Марина взяла его за руку. – Главное, что всё закончилось.
Они шли по улице, и Марина думала об Анне Петровне. Вспоминала её улыбку, её тёплые руки, её голос.
– Маринка, ты у меня золотая, – говорила свекровь. – Сыночек мой тебя нашёл, и я спокойна теперь.
Дома Марина достала старую фотографию. На ней они втроём – она, Виктор и Анна Петровна. Снимок сделали года три назад, когда свекровь ещё могла выходить на улицу.
– Мы справились, – прошептала Марина, глядя на фото. – Мы отстояли вашу волю.
А в душе было спокойно. Впервые за много недель – спокойно и светло.