Все вокруг завидовали нашей паре. Говорили, что мы как с картинки, что идеальнее отношений не бывает. Я с Павлом была вместе шесть лет, и да, со стороны всё выглядело безупречно. Мы не ссорились на людях, всегда держались за руки, улыбались друг другу. На вечеринках я восхищённо смотрела на него, когда он рассказывал очередную историю, а он обнимал меня за талию и называл своей музой.
Друзья спрашивали, в чём секрет. Я отвечала что-то про взаимопонимание и уважение. Павел шутил, что просто повезло встретить родственную душу. Мы сами верили в эту сказку. Верили, что у нас особенные отношения, не такие, как у всех.
Но правда была другой. Мы просто молчали. О многом молчали.
Я молчала о том, что мечтаю о детях, а Павел ещё тогда, в самом начале, обмолвился, что не видит себя отцом. Я решила, что передумает со временем, что любовь изменит его взгляды. Молчала и ждала.
Павел молчал о том, что терпеть не может мою маму. Улыбался ей, целовал в щёку при встрече, выслушивал её нравоучения. А внутри кипел, я это чувствовала по тому, как он сжимал челюсти после её очередного визита.
Я молчала о том, что его работа съедает всё наше время. Что мне не хватает его внимания, что я устала ужинать одна, пока он допоздна сидит в офисе. Говорила себе, что он строит карьеру для нашего будущего, что нужно потерпеть.
Он молчал о том, что мои подруги его раздражают. Что ему противно слушать наши разговоры о косметике и диетах. Но улыбался, когда я приглашала их в гости, наливал вино, поддерживал беседу.
Мы молчали о сексе, который стал скучным и редким. Делали вид, что всё нормально, что после стольких лет вместе это естественно. Но каждый думал своё. Я думала, что он меня больше не хочет. Он думал, что я остыла к нему.
Мы молчали о деньгах. О том, что я хочу квартиру побольше, а он копит на новую машину. Молчали о том, что раздражает друг друга в быту. Я молчала про его носки на полу, он молчал про мои баночки в ванной.
И всё бы продолжалось так дальше, если бы не тот вечер. Мы сидели дома, я читала книгу, Павел смотрел в телефон. Обычный спокойный вечер. И вдруг он спросил:
— Маш, а ты счастлива?
Я подняла глаза от книги.
— Конечно. А что?
— Просто спросил. Мы ведь никогда об этом не говорим.
— Ну, мы вместе столько лет. Значит, счастливы, разве нет?
Павел отложил телефон.
— Не знаю. Вот честно не знаю. Мы действительно счастливы или просто привыкли друг к другу?
Я закрыла книгу. Что-то в его голосе насторожило меня.
— Паша, что случилось? Ты о чём?
— Я думал сегодня. О нас, о том, что между нами. И понял, что мы почти не разговариваем. Ну, то есть разговариваем о работе, о планах на выходные, о том, что купить в магазине. Но не о важном.
— Например?
— Например, чего ты на самом деле хочешь от жизни. От меня. От наших отношений.
Я растерялась. Никогда раньше Павел не заводил таких разговоров. Мы жили спокойно, размеренно, зачем копать глубже?
— Паш, у нас всё хорошо. Зачем ты вдруг?
— Потому что сегодня коллега рассказывал, как чуть не развёлся с женой. Оказалось, что они годами скрывали друг от друга свои настоящие чувства. Молчали, чтобы не портить отношения. А в итоге чуть всё не потеряли.
— И что?
— И я подумал, что мы так же живём. Боимся сказать правду, чтобы не поссориться. Но разве это правильно?
Я почувствовала, как внутри поднимается тревога. Куда он клонит? Хочет расстаться?
— Павел, если тебя что-то не устраивает, просто скажи.
Он помолчал, потом выдохнул:
— Хорошо. Давай будем честными. До конца честными. Спросим друг у друга всё, что хотели, но боялись. Согласна?
— Не знаю. А вдруг это всё разрушит?
— А вдруг наоборот, укрепит? Маша, мы же любим друг друга, правда?
— Правда.
— Тогда должны выдержать честность.
Я согласилась, хотя страх не отпускал. Мы сели друг напротив друга за столом. Павел налил нам вина.
— Начнём с простого, — сказал он. — Что тебя раздражает во мне? Честно.
Я сделала глоток, собралась с духом.
— Ты всегда опаздываешь. Мы договариваемся о времени, а ты приходишь на полчаса позже. И даже не извиняешься толком.
Павел кивнул.
— Понял. А ещё?
— Ты не слушаешь меня, когда я рассказываю о работе. Киваешь, угукаешь, но я вижу, что ты думаешь о своём.
— Справедливо. Прости. Твоя очередь спрашивать.
Я подумала.
— Что тебя раздражает во мне?
— Ты слишком много говоришь. Иногда мне хочется просто молчать, побыть в тишине. А ты всё время что-то рассказываешь, спрашиваешь.
Это больно кольнуло. Значит, я его достаю своими разговорами?
— Понятно.
— Маша, не обижайся. Ты же сама хотела честности.
— Не обижаюсь. Продолжай.
— Ещё меня бесит, что ты постоянно извиняешься. За всё подряд. Даже когда не виновата. Это раздражает.
— Хорошо. Буду знать.
Мы выпили ещё по бокалу. Разговор набирал обороты, и мы уже не могли остановиться.
— Паш, а ты хочешь детей? Честно.
Он напрягся.
— Нет. Не хочу. Никогда не хотел.
— Но я думала...
— Что я передумаю? Нет, Маш. Я знаю точно, что не готов быть отцом. Это не моё.
Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Шесть лет я ждала, надеялась. А он никогда и не собирался.
— А ты? Хочешь? — спросил Павел.
— Да. Очень хочу. Мне уже тридцать три, Паш. Время идёт.
— Значит, у нас проблема.
— Большая проблема.
Мы сидели молча. Я пыталась переварить информацию. Он не хочет детей. А я хочу. Это тупик.
— Может, пока оставим эту тему? — предложил Павел. — Поговорим о другом.
— О чём?
— О твоей маме. Маша, я не могу больше терпеть её вмешательство в нашу жизнь. Она приезжает без предупреждения, критикует всё подряд, учит нас жить.
— Она просто заботится.
— Она контролирует. И ты ей позволяешь.
— Она моя мама, Паш!
— И что? Это даёт ей право указывать нам, когда заводить детей, где жить, как тратить деньги?
Я никогда не видела Павла таким. Он всегда был сдержанным, спокойным. А сейчас говорил с какой-то затаённой злостью.
— Хорошо, — сказала я. — А что насчёт твоей работы? Ты там пропадаешь днями и ночами. У нас нет совместного времени.
— Я строю карьеру! Хочу, чтобы у нас было будущее!
— Какое будущее без настоящего? Я живу одна, Павел. Ужинаю одна, засыпаю одна. Ты приходишь, когда я уже сплю, уходишь, когда я ещё не проснулась.
— Ты никогда не говорила, что тебя это беспокоит.
— А ты никогда не спрашивал!
Мы повысили голос. Впервые за шесть лет по-настоящему поссорились. И это было страшно, и облегчающе одновременно.
— Знаешь, что ещё меня достало? — Павел встал, начал ходить по комнате. — Твои подруги. Эти бесконечные посиделки, обсуждения чужих жизней. Мне противно это слушать.
— Тогда не слушай! Уходи в другую комнату!
— Они у нас дома! В моём доме! Я должен улыбаться, наливать им чай, делать вид, что мне интересно!
— Никто тебя не заставляет!
— Заставляешь! Ты обидишься, если я уйду. Скажешь, что я невежливый.
Я поняла, что он прав. Я действительно ждала от него гостеприимства. Не думала, что ему тяжело.
— Ладно. Тогда я тебе скажу. Меня бесит, что секса у нас почти нет. Раз в месяц, и то по обязанности.
Павел остановился.
— Это взаимно, Маш. Ты сама не проявляешь инициативу. Лежишь как бревно.
— Потому что чувствую, что ты делаешь это через силу! Что тебе неинтересно со мной!
— А ты думала спросить, почему? Может, потому что ты вообще не стараешься? Одна и та же ночнушка, один и тот же сценарий. Где страсть, где желание?
Слёзы подступили к горлу.
— Значит, я тебе не нравлюсь?
— Нравишься. Но иногда мне кажется, что ты махнула на себя рукой. Что тебе всё равно.
— Мне не всё равно! Просто устала пытаться! Устала быть идеальной!
— А я устал делать вид, что всё хорошо!
Мы кричали, говорили ужасные вещи. Всё, что копилось годами, выливалось наружу. Я плакала, Павел бледнел, но мы не останавливались. Не могли остановиться.
— Ты знаешь, что мне ещё не нравится? — продолжал он. — Что у тебя нет своих увлечений. Ты живёшь моей жизнью. Ходишь на мои мероприятия, общаешься с моими друзьями. А что твоё?
— Ты моё! Наши отношения мои!
— Этого мало, Маша. Человек должен быть интересен сам по себе, а не только как часть пары.
— Хорошо, тогда и я скажу. Мне не нравится, что ты скупой. Ты зарабатываешь хорошо, но мы живём как бедняки. Откладываешь каждую копейку на будущее. А настоящее проходит мимо!
— Я не скупой, я разумный! Хочу финансовую подушку безопасности!
— Для чего? Мы не путешествуем, не ходим в рестораны, не покупаем ничего приятного! На что эта подушка?
— На чёрный день!
— Все дни уже чёрные, Павел! Потому что мы несчастны!
Тишина. Мы смотрели друг на друга, тяжело дышали. Слово "несчастны" повисло в воздухе.
— Это правда? — спросил Павел тихо. — Ты несчастна со мной?
Я вытерла слёзы.
— Не знаю. Была счастлива, когда мы молчали. Когда делали вид. А сейчас не знаю.
— Я тоже не знаю. Думал, что мы идеальная пара. А оказалось, что просто прятали голову в песок.
Мы сели обратно за стол. Вино закончилось, но ни один из нас не встал налить ещё. Просто сидели в тишине, переваривая сказанное.
— Что теперь? — спросила я.
— Не знаю. Можем попробовать наладить. Зная всё это про друг друга.
— А если не получится?
— Тогда, наверное, нам не по пути.
Я думала о том, что он сказал. О детях, которых он не хочет. Об отношениях, которые держались на умолчаниях. О том, что мы с ним хотим разного от жизни.
— Паш, а может, нам действительно пора расстаться?
Он вздрогнул.
— Серьёзно?
— Ну посмотри. Мы хотим разного. Я хочу детей, ты нет. Мне не хватает внимания, тебе не хватает свободы. Я трачу, ты копишь. Мы разные.
— Но мы же любим друг друга?
— Любим? Или привыкли? Ты сам спрашивал об этом.
Павел закрыл лицо руками.
— Я не знаю. Честно не знаю. Может, ты права. Может, мы держимся за привычку, а не за любовь.
Мы просидели так до утра. Говорили, плакали, вспоминали хорошее. Его было много, хорошего. Совместные поездки, смех, поддержка. Но было ли этого достаточно, чтобы перешагнуть через всё остальное?
К утру мы приняли решение. Попробуем исправить отношения. Дадим себе три месяца. Будем честными, будем говорить о проблемах сразу. Попробуем найти компромиссы.
Павел согласился больше времени проводить дома. Я согласилась реже видеться с подругами. Он обещал быть терпимее к маме, я обещала ограничить её визиты. Мы договорились ходить к сексологу, чтобы наладить интимную жизнь.
Но вопрос с детьми остался открытым. Павел сказал, что подумает, но я видела в его глазах, что решение уже принято. Он не хочет быть отцом. И это был главный камень преткновения.
Первый месяц был тяжёлым. Мы ссорились постоянно. Теперь, когда научились говорить правду, не могли остановиться. Каждая мелочь вызывала разговор, каждый разговор перерастал в конфликт.
Павел признался, что мои кулинарные эксперименты его раздражают. Я призналась, что его храп мешает спать. Мы обсуждали всё, даже самое мелкое и глупое. И это было выматывающе.
Во второй месяц стало легче. Мы научились разговаривать без криков. Научились слышать друг друга. Павел действительно стал больше бывать дома, мы начали снова ходить в кино, на выставки. Я ограничила общение с подругами и нашла себе хобби - записалась на йогу.
Интимная жизнь наладилась. Мы говорили о своих желаниях, пробовали новое. И это было хорошо. Впервые за долгое время хорошо.
Но вопрос с детьми никуда не делся. Он висел между нами, как невидимая стена. Я видела счастливые семьи с малышами и чувствовала тоску. Павел видел, как я на них смотрю, и отворачивался.
На исходе третьего месяца мы снова сели за тот же стол.
— Ну что? — спросил Павел. — Получилось у нас?
— Частично. Нам стало лучше. Но проблема с детьми осталась.
— Маш, я думал. Много думал. И понял, что не могу дать тебе ребёнка. Просто не могу. Это будет обман, и я сделаю несчастными и тебя, и ребёнка, и себя.
— Я понимаю.
— А ты можешь отказаться от мечты о детях?
Я помолчала. Могу ли? Ради него, ради наших отношений?
— Нет. Не могу. Прости.
Павел кивнул. В его глазах я увидела облегчение и грусть одновременно.
— Тогда нам действительно пора расстаться.
Мы расстались тихо, без скандалов. Разделили имущество, разъехались. Друзья были в шоке, не могли поверить, что идеальная пара распалась. Я не объясняла. Просто говорила, что не сложилось.
Сейчас прошёл год. Я встречаюсь с другим мужчиной, который хочет детей. Павел тоже с кем-то. Мы иногда созваниваемся, интересуемся делами друг друга. Он сказал недавно, что не жалеет о том разговоре. Что честность разрушила наши отношения, но спасла нас от несчастной жизни в браке.
Я согласна с ним. Мы были идеальны, пока молчали. Но молчание не строит счастье. Оно строит только иллюзию. А иллюзии рано или поздно рассыпаются.
Честность разрушила то, что казалось крепким. Но дала нам обоим шанс найти что-то настоящее. И за это я благодарна тому вечеру, когда Павел спросил, счастлива ли я.
Потому что честный ответ изменил всё.