На тихой Пионерской улице километра за два от центра, располагается пожалуй самая необычная достопримечательность Енисейска - Музей Рубанка:
Мы, конечно, ткнулись в запертую дверь, но я позвонил в звонок. Несколько минут мы стояли у входа и уже, как водится, готовы были уйти, как Наташа услышала внутри какое-то шевеление, и сам основатель музея Виталий Ислентьев открыл дверь. Гостей он не ждал, групп в будний сентябрьский день не предвиделось, но потому и расположен музей так далеко, что Виталий Алексеевич устроил его прямо в собственном доме.
Билет без экскурсии стоит рублей 300, а вот об экскурсии-то как раз и надо договариваться заранее - нам хозяин смог дать лишь короткие комментарии, так как решал какие-то срочные дела.
Музей встречает пышной гостиной, с обликом которой совсем не ассоциируется слово "сени". У дверей за спиной (относительно прошлого кадра) висит огромная карта мира со множеством стикеров двух видов, отмечающие города происхождения гостей или экспонатов - и стикерами этими утыкан буквально весь мир, кроме (из крупного) Индонезии, Филиппин, Бразилии и, как ни странно, Скандинавии.
Хозяин же родился в этом доме вскоре после Великой Отечественной войны, и немалую часть детства провёл в тайге и тундре - с отцом, который устроился лесником, а когда Виталию было 14, и вовсе уехал вместе с ним в рыбацкую артель на Диксон. Увлекаться же чем-то Ислентьев умел всю жизнь - так, вернувшись в Енисейск и встав на ноги, он преуспел в автоспорте. Наверное, были у Виталия Алексеевича и другие увлечения, но судьбоносным стал ящик со старыми рубанками и скобелями, случайно найденный в отцовском сарае в 2008 году.
Ислентьев, конечно, видел их не впервые, но тут решил поподробнее разобраться, что это за инструмент и... ну как-то увлёкся. К 2014 году его коллекция разрослась до 1300 рубанков, а тут как раз и до Сибири дошла мода на внутренний туризм: так появился музей. В его фойе несколько десятков рубанков ждут реставрации - наверное, что-то подобное и попало в руки Виталию Алексеевичу когда-то...
А потом открывается дверь, и... к такому меня жизнь не готовила!
К тысячам рубанков прилагаются десятки гармоней (увы, баян от аккордеона я не отличу!) и обложек старых пластинок. Рубанки превратились в профессию, а хобби Виталия Алексеевича понемногу смещается к музыкальным инструментам, один из которых он как раз реставрировал в сенях.
Музей же оказался не только целью, но и средством. Принцип прост: в мире миллионы людей работают с древесиной, и порой меняют старый стёртый инструмент на что-то поновее. Интернет позволил найти профильные форумы, где сидит много мастеров, готовых ветхую рухлядь продать или отдать тому, кому она нужнее.
Всю свою коллекцию Виталий Алексеевич собрал по интернету и переписке, и в какой-то момент даже искать новые рубанки стало не обязательно - заинтересованные люди из разных городов и стран сами шлют их в Енисейск.
На самом видном месте - сертификат Книги Гиннеса: крупнейшей в мире коллекция была признана ещё в 2013 году, и с тех пор разрослась примерно вдвое.
И я помнил, как сидит в руке рубанок по школьным урокам труда и по детским попыткам смастерить себе игрушку на даче под Пермью. Среди всех инструментов он казался мне самым скучным и непонятным... но любой предмет, если вглядеться в него хорошо, раскрывается целой Вселенной. Уверен, что если это был Музей Молотка или Музей Стамески - с таким размахом он впечатлял бы ничуть не меньше.
Кажется, единственное, чего в коллекции у Виталия Алексеевича пока нет - это древнеримских рубанков, зачастую цельнобронзовых: кто-то неизвестный изобрёл этот инструмент не позднее античных времён. В Россию же немецкое чудо техники ein Raubank впервые привёз Пётр I - рубают не рубанком, а топором, который в руках древнерусского столяра веками оставался универсальным инструментом.
Но стремление к универсальности - пожалуй, базовое свойство нашей недонаселённой страны. Остальной перенаселённый мир, напротив, состоит из специализаций: одним из главных впечатлений в музее рубанка оказалось разнообразие форм:
Рубанку предшествуют уголок (для измерений) и скобель с маленькими ручками и большим лезвием - им сдирают кору и в принципе делают поверхность такой, чтобы рубанок мог по ней пройти.
Шерхебель с чуть закруглённым лезвием нужен для первичного строгания древесины. Федергобель имеет раздвоенный нож для получения гребня, а цинубель - чуть зазубренный для придания дереву шероховатости. Зензубель и фальцгобель нужны для обработки фальца, или четверти - выборки ("ступени") на краю доски: первый - узкий и обрабатывает только одну её сторону, второй имеет ступенчатую подошву и обрабатывает обе стороны фальца.
Галтель - тоже с круглым с лезвием, но уже не для первичной обработки, а для создания полукруглых желобков и каналов.
Фуганок и чуть меньший полуфуганок - самые крупные и тяжёлые рубанки, которыми работают начисто для получения ровной поверхности. Шпунтубелем (он же шпунтовник) вырезают шпунт - узкий паз в ровной доске, и отсюда его необычная форма: вторая колодка фиксирует лезвие на заданном расстоянии от края доски.
Горбач не случайно имеет округлое днище - им обрабатывают выпуклые или вогнутые поверхности:
Штап применяется для закругления лицевых кромок, а калёвка (внизу справа) - для обработки поверхностей сложной формы, под которые делается изначально. Справа наверху - медведка, большой рубанок в четыре руки, для выстругивания обширных поверхностей вроде целого бревна.
Сложность только в том, что верхние части всех этих рубанков плюс-минус одинаковые, а нож едва выступает из подошвы - всех различий сходу и не углядишь. Выделяется полочка металлических и даже электрических рубанков - но видно, что у Виталия Алексеевича к ним душа не лежит.
Ну и конечно - какая же рекордная коллекция без рекордных предметов?! Вот слева, у целого стеллажа медведок - самый большой в ней рубанок полтора метра длиной.
Справа - самые маленькие: вверху - настоящий, металлический, немецкий для обработки музыкальных инструментов. Внизу - не игрушечный даже, а съедобный: в 2013 году друзья подарили Виталию Алексеевичу торт в виде Книги Гиннеса, а шоколадный рубанок с кремовой стружкой как бы стоял на ней. "Книгу" съели, а рубаночек оставили, и подсохнув, он стал ещё больше похож на настоящий. На правой нижней врезке же просто фуганки с типичной табличкой дарителя:
Более сложный вопрос - какой рубанок здесь самый старый? У многих колодки и ручки впечатляют своей отполированностью десятилетиями труда:
Клейма с более-менее впечатляющими датами есть лишь на двух - 1888 и 1897 года. Один из них - грунтубель (рубанок с переменным наклоном ножа для обработки симметричных наклонных поверхностей) фирмы "Л. Шытов", основанной в конце 19 века в Вышнем Волочке. В Российской империи это был первое (из двух, второе в Петербурге) фабричное производство рубанков: чаще крестьяне мастерили их сами, а высококлассные мастера заказывали из-за границы.
Но всё же в первую очередь рубанок - это нож:
Деревянная часть сносится и заменится, а если нож нормально не строгает - то не сделать с этим ничего. На многих лезвиях стоят клейма - вот например лев на стреле фирмы "Пежо", второй по возрасту (после английской чайной компании "Twinings") непрерывно используемый логотип: с момента основания в 1858 году и до конца 19 века будущий французский автоконцерн специализировался на металлических инструментах. И первыми стал давать на них пожизненную гарантию:
Целая коллекция ножей - на столе, где Виталий Алексеевич показывает рубанки в деле:
Один из них отмечен клеймом Самуэля Ньюболда, мастера из английского Шеффилда. Его фирма существовала в 1735-87 годах, а стало быть, нож сделан между этими датами:
Но как раскопал Виталий Алексеевич не так уж и давно, даже он здесь не самый старый. Долгое время Ислентьева озадачивало клеймо в виде кенгуру:
И лишь недавно выяснилось, что ставившая его мастерская Роби Сольби где-то в Англии была основана в 1669 году и просуществовала не больше нескольких десятилетий!
Остаётся только пожелать, чтобы коллекция продолжила расти, а её хозяин совершал новые открытия в своих владениях. На память можно купить его мемуары "С судьбою по пути", где самая интересная часть - конечно же, про Диксон.
