— Брат, ты уверен, что стоит так резко? Всё-таки десять лет вместе, — мужской баритон звучал неуверенно, с опаской.
— Ой, да перестань! Она же амёба. Спортивная, подтянутая, но амёба. Поплачет и успокоится. Квартира на мне, машина на мне. Куда она денется? — второй мужчина говорил громко, самодовольно, явно наслаждаясь звуком собственного голоса.
— Смотри, Тимур. Женщины в гневе страшнее налоговой.
— Не в этом случае. Тут главное — напор. Я хозяин положения.
Часть I. Зона свободных весов
В зале стоял густой, тяжёлый запах железа и человеческих усилий. Елена любила этот запах. Он был честным. Здесь всё было просто: либо ты жмёшь вес, либо он придавливает тебя. Никаких полутонов, никакой лжи.
Она поправила блин на штанге. Сто десять килограмм в становой тяге. Для неё — рабочий вес, для большинства мужчин, приходивших сюда покрасоваться бицепсами перед зеркалом — недостижимая мечта. Елена стряхнула магнезию с ладоней, белое облачко осело на чёрных легинсах.
— Ленка, там к тебе... фифа какая-то, — администраторша Оля заглянула в зал, виновато морщась. — Говорит, срочно. На тренировку не записана.
Елена вытерла лоб полотенцем. У неё было ещё десять минут до прихода клиента.
В холле, среди фитнес-батончиков и рекламы протеина, стояла женщина. Яркая. Слишком яркая для утра вторника. Красное платье, каблуки, неуместные здесь, как люстра в гараже. Укладка волосок к волоску.
— Вы Елена? — женщина окинула её взглядом, задержавшись на широких плечах и отсутствии макияжа.
— Я. Вы по поводу персональных тренировок? — Елена говорила дежурным тоном, хотя внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Интуиция, отточенная годами работы с людьми, редко подводила.
— О нет, милочка. Я по поводу более... личных нагрузок. — Женщина усмехнулась, открыла сумочку и достала оттуда смартфон в знакомом чёрном чехле с потертым уголком. — Тимурчик забыл у меня утром. Видимо, так торопился к своей «спортсменке», что голову потерял.
Мир на секунду качнулся. Не рухнул, нет. Просто картинка перед глазами стала чётче, резче, болезненнее. Елена узнала телефон. Она сама дарила этот чехол мужу на годовщину.
— И зачем вы мне его принесли? — голос Елены не дрогнул. Годы дисциплины брали своё.
— Чтобы ты, наконец, открыла глаза, — незнакомка подошла ближе, обдав Елену приторным облаком сладких духов. — Я Вика. И твоему мужу со мной интереснее, чем с гантелями. Он мужчина, ему нужна страсть, огонь, а нe расписание тренировок и куриная грудка на пару. Мы с ним уже полгода... «тренируемся».
Вика торжествующе улыбнулась, ожидая слёз, истерики, криков. Но Елена молчала. Она смотрела на Вику не как на соперницу, а как на неисправный тренажёр, который нужно либо починить, либо списать.
— Телефон оставьте на стойке. Выход там же, где и вход, — произнесла Елена ледяным тоном и развернулась, чтобы уйти.
— Ты что, глухая? — взвизгнула Вика, разочарованная отсутствием шоу. — Он уходит ко мне! Он сам сказал, что ты ему осточертела со своим режимом!
В этот момент стеклянные двери фитнес-клуба раздвинулись, и влетел Тимур. Взъерошенный, в расстёгнутом пальто. Он увидел жену, увидел любовницу и... выдохнул. Вместо испуга на его лице появилось выражение наглого облегчения. Маски были сброшены, и ему это нравилось.
Часть II. Холодная геометрия кухни
Тимур сидел за кухонным столом, развалившись на стуле, словно барин. Елена стояла у окна, спиной к нему. За окном серый город пережёвывал людские судьбы, безразличный к драме в отдельной квартире на восьмом этаже.
— Значит, изменил? И ты этим гордишься? — Елена не удивилась новости, о которой сообщил муж, подтвердив слова той девицы.
— А чем мне стыдиться, Лен? — Тимур отхлебнул чай, который сам себе налил. — Я мужик. Мне нужно разнообразие. Вика — она живая, горячая. А ты? Ты же как робот. «Тимур, вещи убери», «Тимур, не ешь жареное», «Тимур, соблюдай технику безопасности». Скучно, Лена. Смертельно скучно.
Елена медленно повернулась. В её глазах не было слёз. Там плескалась тьма, густая и холодная, как нефть.
— Скучно, говоришь? А когда я тебя вытаскивала из долгов три года назад, тебе было весело? Когда я работала в две смены, чтобы мы эту квартиру обставили, ты не скучал?
— Не надо мне тут про прошлое, — отмахнулся Тимур. — Квартира, кстати, на меня оформлена. Дарственная от родителей была на первый взнос, так что делить тут особо нечего. Дам тебе неделю, чтобы вещи собрать. Я благородный.
Его наглость была ошеломляющей. Он чувствовал за спиной поддержку Вики, которая, очевидно, напела ему про их сказочное будущее. А ещё он чувствовал свою безнаказанность.
— Ты выгоняешь меня из моего дома? — Елена подошла к столу. Она двигалась плавно, как кошка перед прыжком.
— Юридически — из моего. И не делай такое лицо. Найдёшь себе какого-нибудь качка, будете вместе протеин жевать. А я пожить хочу.
Внутри Елены что-то щёлкнуло. Жалость к себе, которая пыталась поднять голову, была мгновенно задушена гневом. Но это был не тот гнев, от которого бьют тарелки. Это была холодная, расчётливая злость, превращающая эмоции в план действий.
— Хорошо, Тимур, — она села напротив. — Ты хочешь по-плохому.
— Я хочу по-справедливости! Я мужчина, я право имею! — он ударил ладонью по столу. — И вообще, скажи спасибо, что я сразу не выгнал. Вика беременна. Ну, почти. Мы планируем. Ей нужен комфорт.
«Беременна. Почти». Елена вспомнила папку, которая лежала у Тимура в нижнем ящике стола. Черная папка с надписью «Работа».
— Тимур, а как там твоя пожарная безопасность на объекте «Север-2»? — тихо спросила она.
Тимур заморгал.
— Чего? При чём тут это?
— При том. Помнишь, ты хвастался, как сэкономил фирме миллионы на системе пожаротушения? Подписал акты приёмки на некондиционное оборудование, а разницу... ну, скажем так, освоил.
— Ты бредишь, — он побледнел. — У тебя нет доказательств.
— У меня есть привычка делать резервные копии. Ты же сам просил меня отсканировать документы, когда у тебя сканер сломался. Я их не удалила. И переписку твою с поставщиком тоже.
Тимур замер. Его гонор начал сдуваться, как проколотый мяч.
— Ты не посмеешь. Это... это уголовка. Меня посадят.
— Тебя посадят, — кивнула Елена. — А меня разведут с зэком. Квартиру конфискуют в счет погашения ущерба компании, если выяснится, чьи деньги ты тратил на свою Вику.
— Чего ты хочешь? — прошипел он.
— Всего.
Часть III. Дачный кооператив
Старая дача пахла сушёными яблоками и валерьянкой. Галина Петровна, мать Тимура, сидела в плетёном кресле, укутавшись в шаль. На столе дымился самовар — единственный предмет роскоши в этом скромном доме.
Тимур приехал сюда за поддержкой. Он был уверен: мать всегда на стороне сына. Какая бы невестка ни была золотая, кровь гуще воды.
А Елена приехала сюда часом раньше.
— Мам, она сумасшедшая! — Тимур мерил шагами маленькую веранду. — Она шантажирует меня! Хочет квартиру, машину, всё хочет! Скажи ей!
Галина Петровна медленно отставила чашку. Её лицо, испещрённое морщинами, оставалось непроницаемым. Она посмотрела на сына, потом на Елену, сидевшую в углу.
— Шантажирует, говоришь? — переспросила мать. — А ты, значит, святой?
— Я полюбил другую! Это жизнь!
— Полюбил... — Галина Петровна горько усмехнулась. — Твой отец тоже «полюбил». Оставил меня с двумя детьми в общежитии, а сам укатил с молодухой. Я всю жизнь жилы рвала, чтобы у тебя образование было, чтобы квартира эта проклятая появилась. Мы с отцом Елены, царствие ему небесное, скидывались на первый взнос, забыл?
— Мам, не начинай. Сейчас другое время.
— Время всегда одинаковое, Тимур. Подлость — она и в Африке подлость.
Тимур оторопел.
— Ты что, за неё? Против родного сына?
— Я за справедливость, — Галина Петровна достала из кармана кофты очки, нацепила их и посмотрела на сына строго, как в детстве, когда он разбил соседское окно. — Лена мне всё рассказала. И про Вику твою, я её видела в городе, вульгарная девица. И про твои махинации на работе.
— Мам! — взвыл Тимур. — Если она даст ход бумагам, меня уволят по статье! Я больше нигде не устроюсь! Я буду нищим!
— А ты и так нищий, сынок. Душой нищий, — отрезала мать. — Значит так. Я не позволю, чтобы моя внучка... тьфу, будущие внуки, если бы они были, стыдились отца-уголовника. Но и Лену на улицу выгонять не дам.
Галина Петровна повернулась к невестке.
— Лена, условия прежние?
— Да, Галина Петровна. Он переписывает квартиру и машину на меня. Взамен я отдаю ему флешку с копиями и забываю о его существовании. Никаких судов, никаких заявлений руководству. Он уходит чистым, к своей Вике. Пусть строят счастье с нуля, раз там такая любовь.
Тимур метался взглядом между двумя женщинами. Он чувствовал себя загнанным зверем. Мать предала. Жена оказалась хищником. Но страх потерять престижную работу, статус, свободу был сильнее жадности.
«Ладно, — лихорадочно думал он. — Я инженер с огромным стажем. Я заработаю на новую квартиру за пару лет. Вика меня любит, она поддержит. У неё вроде тоже какие-то деньги были, она говорила про бизнес. Главное — вырваться из этого капкана».
— Хорошо, — выдохнул он. — Подавитесь. Я всё подпишу.
Часть IV. Нейтральная территория бизнес-центра
В переговорной комнате нотариуса было тихо. Кондиционер гудел, разгоняя прохладу. На полированном столе лежали бумаги.
Тимур нервничал. Он то и дело поглядывал на телефон. Вика писала сообщения каждую минуту:
«Милый, ты скоро? Мы опаздываем!»
«Надеюсь, ты не дал этой мымре себя облапошить?»
«Я присмотрела путёвки на Бали, нам нужно отметить начало новой жизни!»
Эти сообщения придавали ему уверенности. Да, он теряет материальное, но обретает свободу и страсть.
Елена сидела напротив, спокойная и сосредоточенная. Рядом с ней — Галина Петровна, как гарант сделки.
— Это договор дарения на долю в квартире. Это — отказ от претензий на автомобиль. Это — соглашение о разделе имущества, где указано, что всё остаётся супруге, — нотариус монотонно перечислял документы.
Тимур пробегал глазами текст, почти не вникая. Слова «обременение», «обязательства», «права» сливались в единую серую массу. Ему хотелось побыстрее закончить этот фарс, швырнуть ручку и уйти в закат, к своей яркой жизни.
— Подписывайте здесь и здесь.
Тимур размашисто поставил подпись. Росчерк пера — и он бездомный. Ещё один — и он пешеход.
— Всё? — он поднял глаза на Елену. — Флешку.
Елена достала из сумочки маленький накопитель.
— Вот. Оригиналов больше нет. Я слово держу.
Она пододвинула флешку по столу. Тимур схватил её, сунул в карман.
— Прощай, Лена. Надеюсь, ты будешь счастлива в своей пустой квартире со своими гантелями. А я пошёл жить.
Он встал, чувствуя невероятную лёгкость. Он выкрутился. Да, дорогой ценой, но он спас карьеру. Он Инженер по охране труда, уважаемый человек. Деньги — дело наживное.
Галина Петровна покачала головой, глядя вслед сыну, но ничего не сказала. Когда дверь за ним закрылась, она накрыла руку Елены своей морщинистой ладонью.
— Ты сильная девочка, Лена. Он дурак.
— Спасибо, мама, — Елена впервые за эти дни позволила себе расслабиться. — Если бы не вы...
— Брось. Я это сделала не только для тебя. Я не хочу, чтобы он сидел в тюрьме. Но урок он должен получить. Жестокий урок.
Часть V. Душная комната
Прошёл месяц.
Квартира, которую снимала Вика, оказалась совсем не тем «уютным гнёздышком», о котором она пела. Это была убитая «однушка» на первом этаже, с решётками на окнах и видом на мусорные баки.
— Ты когда зарплату принесёшь? — голос Вики больше не звучал сладко. Теперь это был визг бензопилы. Она стояла в дверях ванной, в застиранном халате, с какой-то зелёной маской на лице.
— Вика, подожди. Я же объяснял, у нас реорганизация, задержки, — Тимур сидел на диване, уставившись в ноутбук.
Реальность ударила его под дых не сразу, а постепенно, методично добивая каждый день.
Сначала выяснилось, что у Вики нет никакого бизнеса. Её «салон красоты» был всего лишь арендованным креслом в парикмахерской эконом-класса, и её оттуда «попросили» за склочный характер. Денег у неё не было ни копейки — только кредиты на айфоны и шмотки.
Потом оказалось, что жить вдвоём в тридцати квадратных метрах — это ад. В тесноте «страсть» испарилась за неделю, уступив место бытовой ненависти. Вика не умела готовить, не хотела убирать и требовала, требовала, требовала.
Но самый страшный удар ждал Тимура сегодня.
Он открыл корпоративную почту. Входящее письмо от отдела кадров. Тема: «Уведомление».
«Уважаемый Тимур Ильдарович! В связи с ликвидацией филиала и переходом на аутсорсинг в сфере охраны труда, ваша должность сокращена. Уведомление было выслано вам два месяца назад, но вы не явились за подписью...»
Тимур похолодел. Два месяца назад. Ещё до того, как всё вскрылось.
Он вспомнил тот вечер на кухне. Елена говорила про «папку» и «проверку». Она блефовала. Точнее, она использовала правду, но вывернула её наизнанку. Нарушения были, да. Но фирма и так закрывала этот филиал! Им было плевать на старые акты, всё оборудование шло под списание. Никто бы не стал его сажать. Максимум — лишили бы премии перед увольнением.
Елена знала. Она общалась с жёнами его коллег. Она знала, что его скоро уволят. И она сыграла на его страхе, заставив отдать единственное, что у него было — квартиру и машину. Он откупился от несуществующей угрозы всем своим имуществом.
— Тимур! — заорала Вика. — Там хозяин квартиры звонил, мы за прошлый месяц не отдали! Ты мужик или кто? Сделай что-нибудь!
В этот момент в дверь позвонили. Тимур, шатаясь, пошёл открывать.
На пороге стояла тучная женщина с огромными баулами и маленький, щуплый мужичок с красным носом.
— Здрасьте, — пробасила женщина, отодвигая Тимура плечом, как шкаф. — Викуля, доча, мы приехали! Тетка Тамара дом продала, теперь у вас поживём, пока в городе устроимся.
Вика выбежала в коридор.
— Мамочка! Как я рада! А то этот нищеброд меня совсем достал!
Он без квартиры. Без машины. Без работы. С сумасшедшей истеричкой и её табором родственников в съёмной клетке.
Он достал телефон, хотел позвонить матери. Но вспомнил её взгляд на даче. Она знала. Она и Елена — они всё знали. Они разыграли его, как по нотам. Гнев, на который он не рассчитывал, оказался не просто вспышкой эмоции, а холодным оружием возмездия.
Тимур посмотрел на свои руки. Они дрожали.
— Ну что, зятёк, — мужичок с красным носом хлопнул его по плечу. — Есть че выпить? А то с дороги горло пересохло. А ты, я смотрю, приуныл. Ничего, привыкнешь. Мы семья дружная, весёлая.
Тимур закрыл глаза и заплакал. Тихо, жалко, безнадёжно. Он хотел быть хозяином жизни, а стал её объедком.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»