— Ты пойми, он просто тюфяк. Строитель, что с него взять? — женский голос звенел от предвкушения. — Надави на жалость. Скажи, что стены давят, что здесь всё напоминает о «нашем горе». Он сломается. Чувство вины — лучший крючок для таких правильных мальчиков.
— А если упрётся? — спросил второй женский голос, более низкий, но неуверенный.
— Не упрётся. А если что — пригрозишь судом. Скажешь, что нервный срыв по его вине, что он тебя доводит. Мужики судов боятся как огня, им проще откупиться. Квартира будет твоя, Вер, вот увидишь. Мы его разденем до нитки.
Часть 1. Холодный сквозняк в родных стенах
Вечерний сумрак заползал в гостиную, делая привычные вещи чужими и враждебными. Данил стоял у окна, глядя на мокрый асфальт двора, где желтые фонари выхватывали из темноты силуэты прохожих. За спиной послышались шаги — тяжелые, нарочито громкие, хозяйские.
Вера вошла в комнату, не включая свет. Она опустилась в кресло, картинно откинув голову назад. В полумраке ее лицо казалось высеченным из камня: жесткие скулы, поджатые губы. Той женщины, которую Данил полюбил три года назад — смешливой, легкой, с запахом ванили и акварельных красок, — больше не существовало.
— Ты подумал? — спросила она. В голосе не было вопроса, только требование.
Данил медленно повернулся.
— О чём, Вера? О том, чтобы переписать на тебя недвижимость, купленную мною за пять лет до нашей встречи?
— Не включай дурака, — она резко выпрямилась. — Ты мне должен. После того, что случилось полгода назад... Ты хоть представляешь, как мне больно здесь находиться? Каждый угол кричит о нерождённом ребенке! Мне нужны гарантии. Мне нужно свое место, квадраты, чтобы восстановиться. А ты... ты мог бы пожить у родителей. Или снять что-то.
Данил внимательно посмотрел на нее. В этом взгляде не было привычной теплоты или покорности, которую Вера так успешно эксплуатировала последние месяцы. В его глазах стыла ледяная пустота.
— Хочешь мою квартиру? За просто так? — спросил Данил у озлобленной жены. — Без ипотеки, без вложений, просто подарок?
— Это не подарок, — фыркнула Вера, нервно теребя край диванной подушки. — Это компенсация. За мои страдания. За твое равнодушие. Марина права, ты сухарь. Ты работаешь на своей стройке и не видишь, как я угасаю! Если бы ты был мужчиной, ты бы сам предложил.
Данил усмехнулся. Усмешка вышла страшной, но Вера в темноте этого не заметила. Она видела только силуэт, который, как ей казалось, вот-вот согнется под тяжестью вины.
__«Марина права».__ Конечно. Сестра. Главный кукловод этого спектакля.
— Квартира — это актив, Вера, — тихо произнес Данил. — А брак — это партнерство, а не рейдерский захват. Ты требуешь невозможного и даже не пытаешься это обосновать логикой. Только эмоции.
— Эмоции? — крикнула она. — Я подам в суд! Я докажу, что ты причиняешь мне моральный вред! Я отсужу у тебя всё, вплоть до последней рубашки!
Она выбежала из комнаты. Данил остался стоять в темноте. Внутри него, где еще недавно тлела надежда на примирение, теперь разгоралось ровное, холодное пламя. Гнев трансформировался.
Часть 2. Бетонный полигон
Серый остов строящейся многоэтажки продувался ветрами насквозь. Здесь пахло сырым бетоном, сваркой и пылью — запахами, которые Данил любил больше, чем дорогие парфюмы. Здесь всё было честно: есть проект, есть материалы, есть результат. Если допустишь ошибку в расчетах — здание рухнет. В отношениях действовали те же законы сапромата, только люди упорно их игнорировали.
Данил сидел в бытовке, разложив на столе не чертежи, а документы на собственность. За тонкой перегородкой гудел генератор, заглушая мысли.
Дверь распахнулась, впуская клуб пара и прораба Михаила.
— Даня, там арматуру привезли, накладные надо подписать. Ты чего смурной такой? Опять домашние фронты?
— Вроде того, Миш. Скажи, сколько сейчас стоит квадратный метр в нашем районе, если продавать срочно? С дисконтом процентов в двадцать?
Михаил присвистнул, снимая каску.
— Ты что, квартиру сбрасываешь? Да с таким дисконтом у тебя ее с руками оторвут за сутки. Перекупы в очередь встанут. А зачем?
— Надо, Миша. Надо обрубить хвосты, — Данил постучал ручкой по столу. — Знаешь такое чувство, когда фундамент поплыл? Лечить бесполезно, проще снести и построить новое в другом месте.
Телефон на столе завибрировал. Звонила Вера. Пятый раз за утро. Следом пришло сообщение: _«Я подала заявление. Юрист сказал, у меня отличные шансы признать квартиру совместно нажитой, так как я вкладывалась в ремонт. Готовься к войне»._
Данил прочитал текст и почувствовал, как последняя капля жалости испарилась. Ремонт? Тот самый, который он делал своими руками, пока она выбирала шторы, купленные на его же деньги? Наглость была феноменальной. Она блефовала, и блефовала бездарно, науськанная сестрой. Никакой суд не признает добрачную собственность общей из-за переклеенных обоев, но нервы они ему вымотают знатно. Обеспечительные меры, аресты на время разбирательств — всё это могло затянуться на годы.
— Миш, мне нужен отгул на пару дней. И контакт риелтора, который нам площадку под офис искал. Толковый мужик, вроде.
— Илья-то? Да, акула. Найдет клиента хоть на Луне.
Данил набрал номер.
— Илья, привет. Есть объект. Центр, евроремонт. Цена ниже рынка. Условие одно: сделка должна пройти молниеносно. Деньги на счет, документы — через доверенность, меня в городе не будет. Да, есть прописанная, но не собственник. Выпишем по суду, это уже проблемы нового владельца, скидку на это я даю щедрую.
Часть 3. Чай с привкусом полыни
Старенькая дача тещи, Галины Петровны, утопала в осенней листве. Здесь пахло прелыми яблоками и дымом. Данил приехал сюда не за миром, а чтобы поставить галочку в своем внутреннем протоколе совести. Он должен был убедиться, что союзников у него действительно нет.
На веранде сидели трое: сама Галина Петровна, Вера и Марина. Марина, старшая сестра Веры, выглядела как всегда вызывающе — яркая помада, взгляд с прищуром, словно она оценивала стоимость собеседника на ломбардном аукционе.
— О, явился, — процедила Марина, стряхивая пепел в блюдце с вареньем. — Ну что, зятек, привез ключи? Или будем продолжать этот цирк?
Галина Петровна вздохнула и отвела глаза, начав суетливо переставлять чашки.
— Данечка, садись, чайку попей. Девочки, не начинайте...
— Мама, молчи! — оборвала её Вера. — Он должен понять! Данил, ты же видишь, мы одна семья. У Марины сейчас трудная ситуация, муж-козёл выставил её ни с чем. А у нас с тобой трёшка. Если мы продадим твою квартиру и купим поменьше, разницу можно отдать Марине на первый взнос.
Данил замер с чашкой в руке. Ах, вот оно что. Оказывается, дело не только в «боли» Веры. Дело в сестричке, которая проиграла свою войну и теперь решила поправить дела за его счет.
— То есть, — медленно проговорил Данил, глядя прямо в глаза теще. — Вы предлагаете мне разменять мое имущество, чтобы спонсировать ипотеку Марины? Галина Петровна, вы считаете это нормальным?
Теща пожевала губами, глядя в скатерть.
— Ну... Данил... Верочка так нервничает. Ей нужен покой. А ты мужчина. Ты же сильный. А Мариночке негде жить, она к нам переедет пока. Вдвоем в одной комнате тесно...
Предательство. Тихое, семейное, «кухонное» предательство. Они всё решили за него. Они уже поделили шкуру неубитого медведя, распределили метры и миллионы. Он для них был просто ресурсом, функцией, банкоматом на ножках.
Марина плотоядно улыбнулась:
— Не жадничай. Ты же не хочешь, чтобы Вера снова потеряла ребенка от стресса? Выкидыш. Хотя, говорят, следующего раза может и не быть.
Упоминание ребенка из уст этой женщины звучало как кощунство.
— Я вас услышал, — Данил встал, не притронувшись к чаю. — Позиция ясна. Нейтралитет Галины Петровны — это тоже позиция. Спасибо за честность.
— Куда ты? Мы не договорили! — крикнула Вера.
— Я всё сказал. Разбирайтесь сами в своем гадюшнике.
Он вышел в сад, где воздух был чистым и прохладным. План «Б» был отменен. В действие вступал план «Тотальная зачистка».
Часть 4. Терминал убытия
Офис нотариуса напоминал стерильную операционную. Ничего лишнего, только панели из дерева, кожаные кресла и шелест бумаг. Данил сидел напротив мужчины в сером костюме — представителя покупателя. Сделка проходила дистанционно для покупателя, но Данил хотел подписать всё лично перед отъездом.
Рядом стоял чемодан. В нём была вся его жизнь: ноутбук, документы, пара смен одежды. Остальное он оставил там, в квартире, которая через полчаса станет чужой. Одежда в шкафах, книги, мебель — всё это теперь было мусором, балластом. Пусть забирают. Пусть делят старые свитера и спорят, кому достанется тостер.
— Вы понимаете, что супруга... то есть, лицо, проживающее в квартире, будет не рада? — уточнил юрист, пробегая глазами по договору.
— Это мягко сказано, — ответил Данил ледяным тоном. — Но юридически она ни на что прав не имеет. Прописана? Да. Собственник? Нет. Брачный контракт мы не заключали, но имущество приобретено задолго до ЗАГСа. Новый владелец уведомлен о "нагрузке"?
— Разумеется. Цена соответствует рискам. У моего клиента есть... свои методы убеждения для освобождения жилплощади. Исключительно в рамках правового поля, конечно, но очень настойчиво. Это крупное агентство, они делают общежития для сотрудников.
Данил подписал бумаги. Росчерк пера был резким.
Деньги уже поступили на закрытый счет. Билет на самолет в кармане. Новый объект строительства в другом регионе — в Сибири, где холодно и нет ни одной Веры с её с родственниками — ждал его.
Он вышел на улицу. Город шумел, не замечая очередной драмы. Данил достал сим-карту из телефона, сломал её пополам и бросил в урну. Новый номер знал только начальник и адвокат.
Он не бежал. Он совершал стратегический маневр. Как полководец, который сжигает мост, чтобы враг не мог преследовать, и чтобы у самого не было соблазна вернуться.
Часть 5. Змеиное гнездо
Звонок в дверь был настойчивым и долгим. Вера, сидевшая на кухне с Мариной и матерью (которые приехали поддержать её перед грядущей "победой" в суде), недовольно поморщилась.
— Наверное, Данил вернулся. Одумался, приполз придурок, — хмыкнула Марина, откусывая печенье. — Сейчас будет в ногах валяться. Не открывай сразу, пусть помучается.
Звонок повторился, на этот раз грубее. Вера, поправляя халат, пошла открывать, напустив на себя оскорбленный вид.
— Ну что тебе ещё... — начала она, распахнув дверь.
На пороге стоял не Данил. Там стояли двое крепких мужчин в спецовках и женщина с папкой бумаг.
— Вера Николаевна? — деловито спросила женщина. — Вам надлежит освободить помещение.
— Что? Кто вы такие? Где муж?
— Бывший собственник продал данную квартиру три дня назад. Вот выписка из ЕГРН. Я представляю интересы нового владельца — компании «СтройЖилФонд». Здесь будет общежитие для вахтовиков. Бригада заезжает завтра утром. У вас есть четыре часа на сборы. Если не успеете — вещи будут описаны и вывезены на склад ответственного хранения, услуги которого вам придется оплачивать.
Вера побледнела.
— Этого не может быть... У меня суд! У меня права! Выкидыш!
— Ваши медицинские карты нас не интересуют. Прописки у вас здесь больше нет, суд принял решение о снятии с учета сегодня утром в ускоренном порядке на основании заявления нового собственника. Освобождайте помещение, гражданочка. Иначе вызовем наряд для устранения препятствий пользованию собственностью.
В коридор выскочила Марина.
— Да вы знаете, кто мы?! Мы сейчас...
— Женщина, не кричите, — один из рабочих шагнул вперед, пахнув табаком. — Нам сказано к вечеру двухъярусные кровати поставить. Мебель эту забираете или на помойку выносить?
В этот момент зазвонил телефон Веры. Неизвестный номер. Она механически нажала "ответить".
Голос Данила был спокойным, словно он говорил из другого измерения.
— Привет, Вера. Вижу, гости уже пришли.
— Ты... ты тварь! — закричала она, срываясь на визг. — Ты нас на улицу выгнал?! Ты продал квартиру?! Как ты мог?! Я твоя жена!
— Ты перестала быть моей женой в тот момент, когда решила, что я — идиот, которого можно доить, — голос Данила стал жестче. — Теперь слушай внимательно. Я знаю, что беременности не было. И выкидыша не было. Я видел выписки от твоего гинеколога, настоящие, а не ту липу, что ты мне совала. Ты просто не могла забеременеть, Вера, у тебя диагноз уже пять лет. И ты мне об этом не сказала.
Вера застыла. Марина в коридоре что-то орала рабочим, Галина Петровна хваталась за сердце, но Вера слышала только стук собственной крови в ушах. Он знал. Всё это время он знал.
— Спектакль окончен, — продолжал Данил. — Денег с продажи ты не увидишь ни копейки — это мое добрачное имущество. Живи теперь с матерью, с сестрой. Наслаждайся тем самым «семейным теплом», о котором вы так пеклись. И да, тетку вашу из Саратова не забудьте, она вроде тоже к вам собиралась? В двушке вам будет очень весело вчетвером. Прощай.
Гудки. Длинные, равнодушные гудки.
Вера выронила телефон. Вокруг царил хаос: рабочие начали заносить какие-то матрасы, бесцеремонно отодвигая её любимый диван. Марина визжала никому не нужные угрозы. Мать тихо плакала в углу.
Реальность обрушилась на Веру тяжелой бетонной плитой. Она хотела забрать у него всё, пользуясь его порядочностью. А он, с пугающей инженерной точностью, рассчитал момент, когда конструкция её лжи станет несущей, и выбил из-под неё фундамент.
***
Прошел месяц. В двухкомнатной хрущевке Галины Петровны яблоку негде было упасть. В одной комнате ютились озлобленная на весь мир Вера и вечно скандалящая Марина. В другой — Галина Петровна и приехавшая тетка, оказавшаяся склочной женщиной с любовью к громкому телевизору.
Это было настоящее змеиное гнездо. Они жалили друг друга с утра до ночи, обвиняя во всех грехах. Денег не хватало, кредиты Марины душили, зарплаты Веры едва хватало на еду.
Каждый вечер, засыпая на скрипучей раскладушке, Вера вспоминала просторную, тихую квартиру Данила и его спокойный голос. Она думала, что управляет им, но на самом деле она просто дергала тигра за усы, пока тот не решил откусить ей руку. И самым страшным было осознание: она сама, своими руками, разрушила свой рай, потому что захотела сделать из него ад для другого.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»