На экране светилось сообщение от мамы: "Солнышко, как ты? Давно не было от тебя вестей". Всего несколько слов, но они почему-то резали острее любых упрёков.
— Опять пишет? — Игорь обнял её за плечи, заглянул в экран. — Полин, ну сколько можно? Они просто не могут смириться, что ты теперь со мной, а не с ними.
Она кивнула, хотя внутри всё сжалось. Мама никогда не была навязчивой. Сестра Катя тоже. Но Игорь видел то, чего не замечала она сама.
— Помнишь, как твоя мама на нашей свадьбе всё время вздыхала? — продолжил он, наливая себе кофе. — А Катька вообще ни разу не улыбнулась. Им просто завидно, что у тебя всё получилось.
Полина смотрела в окно их новой квартиры, которую они снимали в центре. Да, мама действительно часто вздыхала в тот день. Но разве не от волнения? А Катя... сестра вообще редко улыбалась на фотографиях.
— Может, им просто грустно, что я съехала?
— Грустно? — Игорь усмехнулся. — Им грустно, что не могут больше тобой командовать. Вся твоя жизнь раньше крутилась вокруг них. Помогала маме с ремонтом, с Катей постоянно куда-то бегала. А теперь ты наконец живёшь для себя.
Эти слова звучали правильно. Логично. Полина действительно всегда была "удобной дочерью" — та, что придёт, поможет, подстроится. Может, пора было думать о себе?
— Просто не отвечай, — Игорь обнял её. — Сами поймут, что ты выросла.
Первую неделю было тревожно. Мама звонила дважды, но Полина сбрасывала вызовы. Писала короткие сообщения: "Всё хорошо, занята". Катя пыталась дозвониться вечером, но Игорь забрал телефон: "Дай хоть один день побудем вдвоём, без твоей родни".
Вторую неделю было легче. Количество сообщений сократилось. Мама написала только раз: "Если что — мы всегда рядом". Полина не ответила.
Третью неделю она поймала себя на мысли, что привыкла. Утром — работа, вечером — Игорь. Никаких внезапных просьб от мамы, никаких долгих разговоров с сестрой о её проблемах. Жизнь стала проще.
— Видишь, как хорошо? — Игорь гладил её по волосам, когда они лежали на диване. — Теперь мы только друг для друга.
Но иногда по ночам Полине снилась мамина квартира. Запах пирогов, Катин смех, их старые споры о ерунде.
Через полгода она узнала, что беременна.
— Это же прекрасно! — Игорь кружил её по комнате. — Наш малыш! Представляешь?
Она представляла. И в её представлениях обязательно была мама, которая учила бы её, как правильно держать новорождённого. И Катя, которая приносила бы детские вещи и смеялась над её страхами.
— Хочешь, позвоню маме? — осторожно спросила она.
Лицо Игоря изменилось.
— Зачем? Чтобы она начала указывать, что тебе есть, как спать, какого врача выбрать? Полина, мы справимся сами. Я буду рядом.
Он был рядом весь первый триместр. Покупал фрукты, готовил, когда её мучил токсикоз. Но потом на работе начался крупный проект.
— Прости, зай, сегодня задержусь, — стало его коронной фразой.
Полина научилась засыпать одна. Научилась сама ходить на УЗИ и разглядывать экран, где билось крошечное сердце. Врач спрашивала: "А где же папа?", и она улыбалась: "Работает".
На седьмом месяце она упала. Просто не удержалась на мокром кафеле в ванной. Ничего серьёзного, только ушиб и дикий испуг. Лёжа на полу, она инстинктивно схватила телефон и набрала мамин номер.
Гудки.
Один.
Два.
Три.
— Алло? — голос мамы был сонным, но встревоженным.
Полина сбросила вызов.
Руки тряслись. Игоря не было дома. Было одиннадцать вечера, а он всё ещё на работе. И она вдруг так ясно поняла, что по-настоящему одна. Не свободна — одна.
— Зачем ты ей звонила? — Игорь вернулся в час ночи и увидел пропущенный вызов в её телефоне. — Полина, мы же договорились!
— Я упала, — тихо сказала она. — Мне было страшно.
— И что, я недостаточно хорош? Я недостаточно забочусь? — в его голосе звучала обида. — Я работаю для нас, для нашего будущего ребёнка. А ты при первой проблеме бежишь к маме?
Она не бежала. Она лежала на холодном полу и боялась пошевелиться.
Роды начались на две недели раньше срока. Игорь был в командировке.
— Вылетаю завтра утром, держись! — прокричал он сквозь помехи связи.
Полина сидела в предродовой палате одна. Схватки накатывали волнами, медсестра заходила редко. В соседней палате чья-то мама успокаивала дочь: "Дыши, милая, дыши, я с тобой".
Когда боль стала нестерпимой, она опять достала телефон. Мамин номер. Палец завис над экраном. Она не звонила восемь месяцев. Что скажет? "Привет, мама, извини, что пропала, просто рожаю"?
Телефон выскользнул из рук.
Дверь палаты распахнулась.
— Где моя сестра? — Катя влетела с пакетом в руках, растрёпанная, в мятой куртке. — Полин!
Она кинулась к кровати, схватила её за руку.
— Как ты... — Полина не могла говорить от боли и удивления.
— Мама отслеживает твою геолокацию в приложении страховой компании, — быстро заговорила Катя, доставая салфетки, воду, что-то ещё. — Увидела, что ты в роддоме. Я сразу приехала. Мама бы тоже, но у неё обострение, ходить не может. Она вся извелась.
— Но я же... я столько времени... — слёзы потекли сами собой.
— Заткнись, — Катя обняла её. — Думаешь, после того как ты выросла в моих пелёнках, я пропущу, как ты рожаешь племянника? Дура, что ли?
Акушерка заглянула в палату:
— Ну что, мамочка, поехали?
Катя не отпускала её руку всю дорогу до родзала. Стояла рядом, когда врачи не разрешали присутствовать посторонним, — просто за дверью. И когда всё закончилось, когда на грудь Полине положили крошечный тёплый свёрток, сестра стояла рядом и плакала.
— Мальчик, — прошептала Полина.
— Красавец, — всхлипнула Катя. — Мама будет в восторге.
Игорь приехал через два дня. Принёс огромный букет и плюшевого медведя.
— Прости, рейс отменили, я сделал всё, что мог, — он целовал её, заглядывал в кроватку. — Боже, он такой маленький!
Полина смотрела на него и чувствовала странную пустоту.
— Моя сестра была здесь, — сказала она тихо.
— Какая сестра? Катя? — Игорь нахмурился. — Как она узнала?
— Неважно. Она была. А тебя не было.
— Полина, я же объяснил!
— Ты объяснял много чего, — она качала сына, и тот сопел у неё под подбородком. — Что моя семья мне завидует. Что они не рады нашему счастью. Что мне лучше без них.
— Так и есть же!
— Нет, — она посмотрела ему в глаза. — Неправда.
Игорь забрал Полину и малыша из роддома домой.
— Полина прости меня — сказал Игорь и обнял ее, она не отстранилась.
Утром Катя приехала с мамой. Та еле передвигалась с тростью, но глаза светились.
— Покажи мне внука, — прошептала она.
Полина достала сына из кроватки и положила ей на руки. Мама прижала малыша к себе, и слёзы потекли по её щекам.
— Он такой родной, — прошептала она. — Как ты когда-то.
— Прости меня, — Полина обняла их обеих. — Я была дурой.
— Дуры выводятся, — хмыкнула Катя. — А семья остаётся.
Они сидели втроём на диване, и впервые за долгие месяцы Полина почувствовала облегчение.