— Тебе вообще совесть не мешает? — Раиса Петровна швырнула на стол пакет с мандаринами так, что несколько штук выкатились на пол. — Живёшь тут как королева, а про семью забыла!
Соня замерла у плиты, не оборачиваясь. Рука с половником зависла над кастрюлей. Она знала, что это начинается снова.
— Посмотрите-ка на неё, разбогатела! Давай, делись и с нами, мне машина новая нужна! — нагло заявила свекровь, стягивая с себя пуховик и бросая его прямо на диван.
Было двадцать третье декабря. За окном сгущались сумерки — в половине пятого уже почти темно. Соня медленно отложила половник и обернулась. Свекровь стояла посреди кухни, руки в боки, подбородок задран. Пятьдесят семь лет, крашеные рыжие волосы, бордовый кардиган. Взгляд такой, будто она пришла не в гости, а на допрос.
— Раиса Петровна, я не понимаю, о чём вы...
— Не понимаешь? — свекровь фыркнула и прошлась по кухне, оценивающе оглядывая новый холодильник, встроенную технику, светодиодную подсветку над рабочей зоной. — А это что? А вон тот комбайн за сорок тысяч? А новый телевизор в гостиной, который больше нашей стены?
Соня сжала губы. Три месяца назад она выиграла грант на свой стартап — приложение для психологической поддержки. Полтора миллиона. Деньги, которые достались ей, её идее, её бессонным ночам за ноутбуком. Она никому не рассказывала, кроме мужа Андрея. Но, видимо, он не смог удержать язык.
— Это мои деньги, — тихо сказала она.
— Твои? — Раиса Петровна присела на стул, развалилась, закинув ногу на ногу. — Ты забыла, что когда вы с Андрюшкой съём снимали, я вам каждый месяц по двадцать тысяч подкидывала? Забыла, как я тебе на зубы дала, когда у тебя своих не было?
Соня почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок. Да, это было. Пять лет назад. Она отдала всё до копейки, как только устроилась на работу. Но для Раисы Петровны это было навсегда — вечная индульгенция, вечное право вмешиваться, требовать, указывать.
— Я всё вернула, — Соня старалась говорить ровно, но голос предательски дрожал. — С процентами.
— Процентами родство не измеряется! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — Я тебе как мать помогала, а ты... ты думаешь только о себе!
В прихожей хлопнула дверь. Андрей. Соня услышала, как он снимает ботинки, шуршит пакетами.
— Ма, ты уже здесь? — он заглянул в кухню, улыбка на лице сразу стала натянутой, когда увидел лицо жены. — Что случилось?
— А ты спроси у своей супруги, — Раиса Петровна откинулась на спинку стула. — Спроси, почему она на семью забила. Мне «Солярис» нужен, старенький уже совсем, а она тут ремонт себе делает!
Андрей бросил пакеты на пол и потёр лицо ладонями. Ему было тридцать четыре, инженер на заводе, усталость въелась в черты лица за последние годы так, что иногда казалось — ему все пятьдесят.
— Мам, ну не сейчас...
— А когда? — голос свекрови взлетел на октаву выше. — Когда, Андрей? Когда мне на маршрутках ездить начать? Я тебя вырастила, всю себя тебе отдала, а теперь что?
Соня отвернулась к плите. Руки дрожали. Она налила себе воды из-под крана, сделала несколько глотков. За спиной разгорался скандал — привычный, выстраданный, бесконечный.
— Мам, это Сонины деньги. Она заработала их сама.
— Ах, сама! — Раиса Петровна вскочила. — А кто тебя кормил, пока она по своим курсам бегала? Кто твои рубашки гладил? Кто борщ... кто суп варил, когда она в командировках пропадала?
Соня обернулась резко.
— Я ни в какие командировки не ездила. Я работала удалённо, и готовила сама, и...
— Не перебивай старших! — свекровь шагнула к ней, указательный палец прямо перед лицом. — Ты думаешь, ты тут самая умная? С высшим образованием, со своими проектами? А я что, прачка, да?
Андрей встал между ними.
— Мам, прекрати. Давай спокойно...
— Спокойно? — она отстранила его. — Твоя жена на роскошь себе деньги тратит, а мне в копейках отказывает, и ты мне говоришь — спокойно?
Соня почувствовала, что сейчас взорвётся. Три года. Три года этого — бесконечных претензий, упрёков, манипуляций. Раиса Петровна появлялась без звонка, рылась в шкафах, критиковала готовку, одежду, причёску. Она устраивала скандалы из-за того, что Соня не пригласила её на ужин, и из-за того, что пригласила. Из-за того, что мало звонит, и из-за того, что звонит не вовремя.
— Вы знаете что, Раиса Петровна, — Соня выпрямилась, — я устала. Устала от этого. От ваших вечных требований, от манипуляций...
— Ах ты неблагодарная! — свекровь ахнула театрально, прижала руку к груди. — Андрюша, ты слышишь, как она со мной?!
— Я благодарна за помощь, которую вы оказали когда-то. Но я не обязана содержать вас всю жизнь!
Раиса Петровна побледнела, потом покраснела. Губы задрожали.
— Содержать... Андрей, ты слышал? Она считает, что я у вас на шее сижу!
— Никто так не говорил, мам, — Андрей обречённо вздохнул.
— Говорила! Только что говорила! — свекровь схватила сумку. — Всё. Я поняла. Я здесь лишняя. Не нужна вам. Живите сами, раз такие богатые!
Она ринулась к выходу, на ходу натягивая пуховик. Андрей попытался её остановить, но она только отмахнулась.
— Не трогай меня! Пусть твоя жена радуется — избавилась от старой дуры!
Дверь хлопнула. В квартире повисла тяжёлая, давящая пауза. Андрей стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь. Соня прислонилась к столешнице, закрыла лицо руками. Внутри всё дрожало — от злости, от обиды, от бессилия.
— Зачем ты ей сказал про деньги? — спросила она, не оборачиваясь.
Андрей молчал.
— Зачем, Андрей?
— Она спросила... как мы на ремонт наскребли...
— И ты не мог соврать? Сказать, что в кредит взяли?
— Соня, она моя мать...
— И поэтому ты всегда на её стороне, — она развернулась к нему, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Всегда. Что бы она ни делала.
Андрей провёл рукой по волосам. Выглядел он измученным, загнанным. Соня знала — он любит её. Но он не умел противостоять матери. Никогда не умел.
— Она просто переживает, что мы от неё отдаляемся...
— Мы не отдаляемся. Это она вторгается! Каждый день, каждую неделю — с упрёками, с требованиями!
Телефон в кармане Андрея завибрировал. Он достал его, глянул на экран и поморщился.
— Она пишет, что у неё сердце прихватило. Просит приехать.
Соня засмеялась — коротко, зло.
— Конечно. Как всегда. Ты поедешь?
— А что мне делать?
Она смотрела на него — на мужчину, которого когда-то любила безоглядно, за которого вышла замуж вопреки здравому смыслу, вопреки предупреждениям подруг. Сейчас он казался ей чужим.
— Поезжай, — она отвернулась. — Спаси маму от сердечного приступа.
Андрей постоял ещё минуту, потом молча надел куртку и вышел. Соня осталась одна на кухне. Суп на плите остывал. На столе лежали мандарины, которые свекровь так эффектно швырнула.
Она подняла один, покрутила в руках. Новый год через неделю. Время чудес, надежд, новых начинаний.
А у неё ощущение, что она в клетке — красивой, с новым ремонтом, но всё же клетке.
Телефон завибрировал. Сообщение от Андрея: «Всё в порядке, у неё просто нервы. Останусь ночевать у неё, ладно?»
Соня швырнула телефон на диван. Ночевать. У мамы. Конечно.
Она прошла в гостиную, включила ноутбук. На экране — рабочий стол с проектом. Приложение, в которое она вложила душу. Которое должно было стать её независимостью, её свободой.
А получилось, что деньги — это просто новый повод для скандала.
Утром Андрей вернулся с виноватым лицом и пакетом свежих круассанов — его стандартная попытка замять конфликт. Соня молча налила себе кофе и уткнулась в телефон. Читала новости, листала соцсети, делала вид, что его нет рядом.
— Слушай, мне мама вчера призналась кое в чём, — он сел напротив, крутил чашку в руках. — У неё правда проблемы. Машину чинить — восемьдесят тысяч выходит, а она хотела продать и новую взять...
— Продаст и возьмёт, — Соня не подняла глаз от экрана.
— Сонь, ну не будь такой...
— Какой? — она наконец посмотрела на него. — Уставшей от того, что твоя мать считает меня дойной коровой?
Андрей сжал челюсти. Встал, прошёлся по кухне.
— Знаешь, а может, правда помочь? Ну, тысяч сто... Это же для тебя не...
— Стоп, — Соня поставила чашку так резко, что кофе плеснул на стол. — Ты сейчас серьёзно? После вчерашнего ты приходишь и просишь денег для неё?
— Я не прошу, я предлагаю...
— Нет.
— Соня!
— Нет, Андрей! — она вскочила. — Ты понимаешь, что происходит? Она устроила скандал, наговорила мне гадостей, ушла с театральным хлопком дверью, а через пару часов ты уже у неё ночуешь! Это манипуляция, чистой воды манипуляция!
— Она пожилой человек, ей одной тяжело...
— Ей пятьдесят семь! Она моложе многих, кто и в шестьдесят работает на двух работах!
Андрей отвернулся к окну. За стеклом серое небо, дома напротив украшены гирляндами — кто-то уже готовился встречать праздник. А здесь, в этой квартире с новеньким ремонтом, пахло не мандаринами и ёлкой, а тлеющим конфликтом.
— Я не могу бросить её, — тихо сказал он.
— А меня можешь?
Он обернулся, в глазах — растерянность.
— При чём тут это?
— При том, что ты всегда выбираешь её, — Соня почувствовала, как внутри что-то ломается окончательно. — Каждый раз. Я могу плакать, кричать, умолять — ты всё равно встанешь на её сторону.
— Я не встаю ни на чью сторону...
— Тогда почему ты сейчас здесь стоишь и уговариваешь меня дать ей деньги? Почему не сказал вчера: «Мам, это неправильно, хватит»?
Андрей молчал. Соня видела, как он борется с чем-то внутри себя — долг перед матерью, вина, страх. Но не любовь к жене. Не желание защитить её.
Телефон Андрея зазвонил. Конечно же, мама. Он посмотрел на экран, потом на Соню.
— Не смей, — прошептала она.
Он ответил.
— Да, мам... Нет, я дома... Разговариваем... Хорошо, понял... Да, постараюсь...
Соня развернулась и ушла в спальню. Захлопнула дверь, легла на кровать лицом в подушку. Хотелось кричать, но она только сжала зубы.
Через минуту дверь приоткрылась.
— Соня, мама просит приехать, ей плохо...
— Езжай.
— Может, вместе?..
— Езжай, Андрей! — она не повернула головы. — Спасай её. Ты же герой.
Он постоял, вздохнул и закрыл дверь. Она услышала, как он одевается, хлопает входная дверь. Тишина.
Соня встала, подошла к зеркалу. Смотрела на своё отражение — тридцать один год, круги под глазами, волосы растрепались. Когда она успела так устать? Когда превратилась в женщину, которая постоянно оправдывается, защищается, борется?
Она взяла телефон, нашла контакт подруги Тани.
— Привет, — голос прозвучал глухо. — Можно к тебе приехать?
— Конечно. Что случилось?
— Расскажу при встрече.
Соня быстро собрала сумку. Косметика, сменная одежда, зарядка. Оставила Андрею записку на холодильнике: «Буду у Тани. Не звони».
В метро было душно и шумно — предновогодняя суета, люди с пакетами, дети с воздушными шарами. Соня сидела, уткнувшись в телефон. Пришло сообщение от Андрея: «Ты где? Мама спрашивает, приедешь ли на её день рождения послезавтра».
День рождения. Двадцать пятого декабря. Раиса Петровна родилась почти в Новый год и всегда устраивала из этого целое представление — как будто весь мир должен был праздновать именно её.
Соня написала: «Нет».
Ответ пришёл моментально: «Соня, не устраивай истерику. Это важно для неё».
«А для меня нет?»
Три точки, показывающие, что он печатает. Потом исчезли. Потом снова появились.
«Мы обсудим это дома».
Соня выключила телефон.
Таня встретила её с бокалом вина и пледом.
— Рассказывай, — она устроилась рядом на диване.
И Соня рассказала. Всё — про свекровь, про бесконечные требования, про Андрея, который не может выбрать. Про то, как она выиграла грант и вместо радости получила новую волну претензий. Про деньги, которые должны были стать свободой, а стали проклятием.
— Уходи от него, — спокойно сказала Таня.
Соня вздрогнула.
— Что?
— Уходи. Пока не поздно. Пока нет детей, ипотеки, совместного бизнеса. Сейчас ты можешь просто встать и уйти.
— Я его люблю...
— Любишь или привыкла страдать?
Вопрос повис в воздухе. Соня обхватила себя руками, кутаясь в плед.
Она не знала ответа.
На следующий день Андрей разрывался звонками. Соня не брала трубку. Читала сообщения, но не отвечала. «Приезжай, пожалуйста», «Мама извиняется», «Давай поговорим как взрослые люди». Ни слова о том, что он понимает её боль. Ни слова о том, что он на её стороне.
Вечером двадцать четвёртого пришло сообщение от незнакомого номера.
«Соня, это Людмила, сестра Раисы. Вы дома? Мне нужно срочно с вами поговорить».
Соня нахмурилась. Людмилу она видела пару раз — женщина лет пятидесяти, тихая, в отличие от своей скандальной сестры. Они не общались годами после какой-то старой ссоры.
«Я у подруги. В чём дело?»
«Можно адрес? Это очень важно. Касается Раисы».
Что-то в тоне сообщений заставило Соню согласиться. Через полчаса Людмила сидела на кухне у Тани, нервно теребила салфетку. Выглядела она встревоженной.
— Я не знаю, как вам это сказать, — начала она. — Но Раиса... она уехала.
— Куда уехала? — Соня не поняла.
— В Турцию. Сегодня утром. Купила тур «всё включено» на два месяца.
Соня моргнула. Таня присвистнула.
— Погодите, — Соня потёрла виски. — Она же вчера умирала от сердечного приступа. Она же требовала деньги на машину...
— Никакого сердечного приступа не было, — Людмила достала телефон, показала скриншот переписки. — Она мне хвасталась. Написала: «Надоели они мне, Людка. Андрюшка денег подкинул, я продала машину — вот и отдохну наконец по-человечески».
Соня почувствовала, как внутри всё переворачивается. Она перечитала сообщения. Раиса Петровна, которая устраивала истерики, требовала помощи, жаловалась на бедность — улетела на два месяца в пятизвёздочный отель.
— Сколько Андрей ей дал? — голос прозвучал чужим.
— Она написала — триста тысяч. Сказала, что вы согласились.
Триста тысяч. Треть её гранта. Деньги, которые Соня планировала вложить в развитие проекта.
— Он взял с нашего счёта, — прошептала она. — Общего счёта.
Таня выругалась. Людмила виновато сжалась на стуле.
— Я узнала только сегодня. Решила, что вы должны знать. Раиса всегда была... такой. Она всю жизнь манипулирует людьми. Нашими родителями манипулировала, мной, теперь вот сыном. Мне надоело молчать.
Соня встала, прошлась по кухне. Руки дрожали — от ярости, от обиды, от ощущения предательства. Андрей. Её муж. Взял деньги без спроса. Отдал их матери, которая разыграла целый спектакль, чтобы выманить их.
Она набрала его номер. Он ответил на второй гудок.
— Соня, слава богу! Слушай, давай встретимся...
— Где деньги, Андрей?
Пауза.
— Какие деньги?
— Триста тысяч с нашего общего счёта. Те, что ты снял позавчера.
Ещё одна пауза, более длинная.
— Я... я хотел тебе сказать...
— Где твоя мать?
— Она... она уехала к родственникам...
— Она в Турции! — Соня не сдержалась, голос сорвался на крик. — В пятизвёздочном отеле! На моих деньгах, которые ты украл!
— Я не крал, это наши общие...
— Заткнись! Просто заткнись! — она зажмурилась, чувствуя, как слёзы наконец прорвались. — Ты украл мои деньги. Ты отдал их той, кто меня унижала, оскорбляла, превращала мою жизнь в ад. И ты даже не извинился.
— Соня, я всё верну, обещаю...
— Не надо. Ничего не надо.
Она сбросила звонок. Отключила телефон. Села на пол прямо посреди кухни, обхватила колени руками. Таня опустилась рядом, обняла за плечи. Людмила тихо встала, прошептала: «Мне очень жаль» — и вышла.
— Я такая дура, — выдавила Соня сквозь слёзы. — Такая дура...
— Нет, — твёрдо сказала Таня. — Ты просто любила не того человека.
Двадцать пятое декабря Соня провела, оформляя документы. Заявление в полицию о хищении средств. Заявление на развод. Блокировка общего счёта. Она действовала механически, на автомате, не давая себе думать, чувствовать, сомневаться.
Андрей приехал вечером — бледный, с потухшими глазами.
— Соня, давай поговорим...
— Не о чем говорить, — она передала ему пакет с его вещами. — Вот документы. Подпиши, пожалуйста.
— Ты не можешь так просто...
— Могу. И сделаю.
Он смотрел на неё, будто видел впервые. Может, и впервые — не покорную, не уступчивую, не готовую прощать ради мира в семье. А другую. Ту, которая наконец перестала быть удобной.
— Она вернёт деньги, — пробормотал он. — Когда вернётся...
— Она не вернётся, Андрей. Она сбежала. От тебя, от ответственности, от всего. Она тебя использовала.
Он сжал челюсти, отвернулся.
— Я думал... я думал, что делаю правильно...
— Ты делал так, как удобно тебе. Чтобы не конфликтовать с мамой. Чтобы быть хорошим сыном. А на меня тебе было плевать.
Он ушёл, так и не подписав бумаги. Но Соня знала — подпишет. Рано или поздно.
Новый год она встретила у Тани, с бокалом шампанского и ощущением странной лёгкости. Да, было больно. Да, впереди развод, разборки, восстановление украденного. Но она была свободна. Наконец-то свободна.
Когда часы пробили полночь, телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «С Новым годом. Спасибо, что открыли мне глаза. Андрей».
Соня улыбнулась, удалила сообщение и подняла бокал.
— За новую жизнь, — сказала она.
— За новую жизнь, — откликнулась Таня.
И впервые за долгое время Соня поверила, что всё будет хорошо.