Когда‑то давно, ещё в юности, Марина загадала желание: встретить человека, с которым можно будет построить настоящую семью. Не просто совместное проживание, а именно семью — где тепло, где заботятся друг о друге, где есть место и романтике, и надёжности. Но годы шли, а тот, с кем было бы по-настоящему хорошо рядом, так и не встретился, но несмотря на это, давняя юношеская мечта продолжала жить где‑то в глубинах души.
В сорок лет у Марины жизнь казалась устоявшейся: работа, своя квартира, доставшаяся от бабушки, узкий круг друзей и... редкие свидания без особых перспектив.
А однажды на корпоративном мероприятии Марина познакомилась с Алексеем, интересным мужчиной сорока четырех лет с внимательным взглядом серых глаз и приятной улыбкой. Он сразу вызвал доверие у женщины, и отношения начали развиваться.
Первые месяцы были как в кино. На свидания Алексей всегда приезжал с цветами, они много гуляли в разных интересных местах и говорили обо всём на свете. Мужчина сразу рассказал, что живёт с дочерью Катей, которая осталась с ним после развода.
Он сообщил это без горечи, даже с нотами гордости:
Она умная, самостоятельная, просто сейчас сложный возраст.
Марина сразу решила: Алексей умеет любить, умеет брать ответственность.
Спустя несколько недель свиданий, они сблизились по-настоящему, и это было удивительно — словно два пазла наконец сошлись. Страсть, нежность, взаимопонимание — всё это казалось удивительным подарком судьбы. А через год отношений Алексей предложил переехать к нему.
— Ну, вот, — думала Марина, собирая вещи, — наконец-то я буду жить как за каменной стеной.
Первые дни в его квартире были подобны тяжкому испытанию. Катя, худенькая девушка со странным взглядом, в котором читалось то ли недоумение, то ли неприязнь, встречала её исключительно отстраненным молчанием.
— Она просто стесняется, — успокаивал Алексей, — привыкнет, и все будет по-другому.
Но после совместного трёхмесячного проживания лучше не стало. Девочка все так же смотрела на женщину, как и в самом начале знакомства — как на досадное недоразумение, неожиданно появившееся на их с отцом территории. Романтика полностью испарилась, цветы сменились списками продуктов, а прогулки — бесконечными подсчетами расходов.
Ко всему этому на плечи Марины легли все заботы по домашнему быту — стирка, уборка, готовка, что воспринималось Алексеем и его дочерью как должное, которая вообще ничего не делала по дому.
—Она слабенькая, ей нельзя перегружаться, — говорил Алексей. Марина пыталась поговорить с девушкой, но натыкалась лишь на отговорки: Катя сразу начинала хлопать ресницами и лепетать:
— Я тут ничего не решаю. Тут папа главный.
Бюджет был раздельным. Алексей сразу сообщил об этом безапелляционным тоном:
— У меня обязательства перед Катей, я должен обеспечивать все её нужды.
Марина послушно вкладывала в общий котёл почти половину своей зарплаты, но чувствовала себя при этом гостьей, которая оплачивает проживание.
Как-то раз, стоя у раковины с горой грязной посуды, Марина поймала своё отражение в окне — на лице ясно прочитывалась безнадежность, а в глазах — усталость.
— И зачем мне все это? — почти беззвучно прошептала женщина, — куда пропал тот романтичный страстный мужчина, даривший мне звезды?
После некоторых колебаний Марина решилась на разговор:
— Лёша, нам нужно что‑то менять. Я чувствую себя обслуживающим персоналом.
Он нахмурился:
— Ты преувеличиваешь. Я даю тебе крышу над головой, стабильность. Что ещё ты хочешь?
— Я хочу быть частью семьи. Хочу, чтобы ты видел во мне не только хозяйку.
— Семья — это Катя и я. Ты пришла в нашу жизнь и будь добра подстраиваться под нас, —
эти слова ужалили сильнее, чем она ожидала.
А через неделю случилось то, что стало последней каплей. В субботу утром перед завтраком разгорелся нелепый спор.
— Почему опять нет моих любимых хлопьев? — недовольно буркнула Катя, оглядывая стол. — Ты должна была купить!
— Я не отслеживаю твои предпочтения, — устало ответила Марина. — Если тебе не нравится, в холодильнике полно еды.
— Ты здесь для того, чтобы нам было удобно! — неожиданно зло бросила девочка.
А Алексей, вместо того чтобы остановить дочь, тихо произнёс:
— Может, тебе правда стоит внимательнее относиться к её запросам?
Марина молча прошла в комнату, достала сумку и начала складывать вещи. Алексей заглянул через десять минут.
— Ты куда?
— Домой, — коротко ответила она, не оборачиваясь.
— К чему эта драма? Оставь свои обиды. Иди садись за стол, будем завтракать.
Марина резко повернулась:
— Нет. Больше ничего не будет. Я ухожу.
Алексей побагровел:
— Ты не можешь так просто взять и уйти! — раздраженно выдал он, — мы же семья!
— Нет, — тихо сказала она, я не входу в вашу семью. Есть ты и Катя. А я просто обслуга. И не более.
Она ушла, взяв только самое необходимое. А в пустой квартире, которую когда‑то считала своим убежищем, женщина впервые за долгое время вдохнула свободно.
Вечером раздался звонок.
— Марина, — голос Алексея звучал неуверенно. — Катя спрашивает, где ты. Она... она очень переживает.
Марина закрыла глаза. В голове сразу пронеслось:
— Вот сейчас я могу вернуться. Сказать, что передумала. И всё ... всё вернется на свои места...
— Передай ей, что я желаю ей всего хорошего, — произнесла она твёрдо. — Но я не вернусь.
— Да кому ты еще нужна!..— почти выкрикнул Алексей, — если бы не я... — не дослушав его, Марина нажала отбой и выключила телефон.
Иногда самый болезненный шаг — это не расставание, а признание — то, что мы считали любовью и семьёй, на самом деле было лишь неоправданными ожиданиями. Наивной иллюзией. Нельзя быть счастливым, если тебя не видят, не слышат и не ценят. Да, уходить страшно. Но оставаться — еще страшнее. Потому что жизнь — это не долг и не обязательство, это возможность выбора быть там, где тебя действительно хорошо.