Двадцатого декабря мой муж Андрей, человек с характером, напоминающим инструкцию к огнетушителю, собрал нас на кухне для «важного объявления».
— Дорогие дамы. Надвигается Новый год. Я проанализировал наши расходы и уровень энтропии. В этом году мы меняем концепцию.
Я почувствовала неладное.
— И какая же будет концепция?
— Рациональная. Ёлку не ставим. Гирлянды не вешаем. Подарки дарим только практичные.
Он достал листок:
— Мне — набор отверток. Кате — фильтр для воды. Маме — тонометр и теплые стельки.
— Стельки? — голос свекрови дрогнул.
— Да. И никаких детских глупостей. Тридцать первого ужинаем в 21:00 отварной курицей, смотрим финал «Что? Где? Когда?» и ложимся спать. Первого января у меня по плану разбор гаража. Вопросы есть?
Вопросов не было. Было ощущение, что нас закатали в бетон.
Елена Сергеевна медленно отложила спицы.
— Катя, это что было? Мой Андрюшка, который в пять лет караулил Деда Мороза под кроватью?
В её глазах блеснула сталь.
— Ну уж нет. Я не для того его рожала, чтобы он мне стельки дарил вместо праздника. Будем возвращать мужика в детство. Принудительно.
Операция «Разморозка» началась.
На следующий день Андрей нашел в почтовом ящике синий конверт с зайцем. Внутри была советская открытка: «Андрей! Веди себя хорошо. Я всё вижу. Твой Дед».
Андрей хмыкнул, назвал это инфантилизмом, но открытку не выбросил.
Через два дня случилась «мандариновая аномалия». Андрей сунул руку в карман пальто и вытащил мандарин и конфету «Мишка на Севере».
— Это провокация, — пробормотал он, вдыхая запах детства, который перебил его дорогой одеколон.
Вечером он пришел тихий. Лёд тронулся.
Но главный удар мы готовили тщательно. Мы нашли его детскую мечту — тот самый металлический конструктор с дырочками и гайками, который родители не смогли купить в 90-е.
Двадцать девятого декабря Андрей нашел коробку у двери.
Он открыл её, коснулся холодных пластин.
— Это он, — прошептал муж. — Я такой хотел… тридцать лет назад.
Он унес коробку в кабинет. И весь вечер оттуда доносилось тихое звяканье металла. Он собирал подъемный кран.
Тридцать первое декабря.
Вечером Андрей накрыл стол: курица, овощи. Комната без елки казалась голой.
— Двадцать три ноль-ноль. Садимся?
Мы сели. Андрей жевал салат с видом мученика.
— Мне нужно выйти, — сказала я.
— И мне, — подхватила свекровь.
Мы пробрались в гардеробную, достали спрятанную живую елочку в горшке, зажгли гирлянду и положили Андрею под подушку письма Деду Морозу:
«Дедушка, верни ему чудо. Пусть он поймет: любовь важнее порядка».
Двадцать три пятьдесят. Андрей пошел за телефоном в спальню.
Тишина. Минута. Две. Пять.
— Неужели разозлится? — шепнула свекровь.
Дверь открылась. Андрей стоял в проеме с нашими письмами. Глаза у него были мокрые. Он увидел елочку в коридоре.
— Вы… — начал он хрипло. — Вы что, сговорились?
— Мы просто написали желания. Как в детстве.
Андрей шмыгнул носом и убежал обратно в спальню с грохотом.
Через три минуты, под бой курантов, он появился снова.
В красной шапке с помпоном, с накладной бородой и с наволочкой за спиной.
— Хо-хо-хо! Дед Мороз получил экстренный запрос! Система дала сбой, пришлось реагировать оперативно!
Он водрузил елочку на стол, сдвинув унылую курицу. Стянул бороду и посмотрел на нас теплым взглядом.
— Вы невыносимые. Я тут строю из себя железного человека, а вы…
Он полез в мешок-наволочку.
— Я ведь тоже… готовился. На всякий случай. Думал, вдруг я не прав. Вдруг я просто старый дурак, который забыл, зачем жить.
Он достал два конверта. Билеты в круиз по Волге. На теплоходе, в люксе.
Елена Сергеевна заплакала.
— Сынок… Но это же нерационально!
— К черту рациональность! — Андрей достал шампанское и хлопнул пробкой. — Чудо случилось. Дед Мороз существует. Я его видел сегодня в зеркале.
Он разлил напиток по простым стаканам.
— Сдаюсь. Вы взломали мою оборону.
— А как же стельки? — улыбнулась свекровь.
— Стельки я себе заберу. В круизе гулять. А вам положено счастье.
— А гараж? — спросила я.
— А гараж подождет до весны, — махнул рукой муж.
Мы чокнулись под звуки гимна, заедая остывшую курицу шоколадными конфетами.
Андрей сидел в дурацкой шапке, крутил в руках гайку от конструктора и улыбался. И эта улыбка была лучшим доказательством того, что в жизни всегда должно быть место для непрактичных, бесполезных, но таких необходимых чудес.