Глава 1: Золотая клетка
Меня зовут Артём, и моя жизнь была похожа на идеально составленный бизнес-план. Стабильный доход, уважение в профессиональных кругах, просторная квартира в престижном районе и, самое главное, Алина. Моя жена. Женщина, в которую я был влюблен с первого курса университета.
Мы прожили вместе десять лет. Десять лет, которые я считал счастливыми. Да, страсть первых лет уступила место спокойной привычке, но разве не в этом суть семьи? Я работал, обеспечивал. Алина вела дом, занималась благотворительными аукционами, встречалась с подругами. Я гордился ею — всегда безупречная, стильная, хозяйка роскошных приемов в нашем доме.
Оглядываясь назад, я понимаю, что был слеп. Признаки были, но я отмахивался от них, как от назойливых мух.
Первая трещина появилась полгода назад. Вернее, я ее заметил тогда.
Мы сидели за ужином. Алина ковыряла вилкой салат, ее взгляд был устремлен в окно, за которым лил осенний дождь.
«Что-то не так?» — спросил я, откладывая отчет.
Она вздрогнула, словно очнувшись. «Нет, ничего. Просто устала».
«От чего? Шопинг утомил?» — пошутил я, не поднимая глаз от планшета.
В ответ — тишина. Я посмотрел на нее. В ее глазах — не усталость, а что-то другое. Глухая тоска. Как у красивой птицы в золоченой клетке, которая забыла, что умеет летать.
«Артём, — сказала она тихо, — а помнишь, как мы в студенчестве на последние деньги ездили на море? Жили в этой ужасной халупе, ели одни макароны…»
«И чуть не умерли от пищевого отравления, — усмехнулся я. — Спасибо, не напоминай. Зато теперь у нас есть «Кемпински». Будешь вспоминать макароны — скажи шефу, он приготовит с трюфелями».
Она печально улыбнулась и больше не возвращалась к разговору.
Потом были мелочи. Она все чаще засиживалась в своей мастерской — когда-то она увлекалась керамикой, но забросила. Говорила, что «хочет снова что-то создавать руками». Я поддерживал: «Прекрасное хобби, дорогая». Она перестала рассказывать о своих встречах с подругами. На мои вопросы отмалчивалась или отделывалась общими фразами.
А потом, в моей безупречной системе координат, появился он.
Глава 2: Тень в саду
Его звали Максим. Он был ландшафтным дизайнером, которого Алина наняла, чтобы переделать наш скучный, по ее словам, сад на даче. Я видел его пару раз — мужчина лет тридцати пяти, в рабочей одежде, с спокойными глазами и уверенными движениями. Он называл меня «Артём Сергеевич», был вежлив и немногословен. Я, поглощенный крупной сделкой, махнул рукой: «Делай, как знаешь, дорогая. Счет пришлешь моему бухгалтеру».
Теперь я проклинаю свою самоуверенность.
Алина стала ездить на дачу почти каждый день, даже в будни. «Там так спокойно, я могу рисовать эскизы для Максима, следить за работами», — говорила она. Ее глаза снова заблестели. Я был рад, что она нашла занятие. Идиот.
Однажды я решил сделать сюрприз — приехал на дачу раньше обещанного, без предупреждения. Их не было в саду. Не было и в доме. Сердце почему-то заколотилось глухо и тяжело. Я вышел на террасу, выходящую в старый яблоневый сад.
И увидел их. Они стояли под цветущей яблоней, спиной ко мне. Алина, в простом льняном платье, смеялась тем заразительным, дурацким смехом, которого я не слышал от нее годами. Максим что-то показывал ей на ветке, его рука легким, небрежным жестом касался ее плеча. И она не отстранилась. Она повернула к нему лицо, залитое солнцем и счастьем, которого я не видел в ней очень, очень давно.
Во мне что-то оборвалось. Не гнев, сначала. А ледяная, тошная волна понимания. Это не просто дизайнер и заказчица.
«Алина!» — крикнул я, и голос мой прозвучал хрипло и чуждо.
Они обернулись. Улыбка с лица Алины исчезла мгновенно, сменившись на маску вежливой отстраненности, которую она носила дома. Максим кивнул: «Здравствуйте, Артём Сергеевич. Показывал Алине Александровне, как будут посажены новые кусты».
«Вижу, — сквозь зубы процедил я. — Домой. Сейчас же».
Весь путь назад мы молчали. Воздух в машине был густым, как кисель.
«Артём, это не то, что ты подумал…» — наконец начала она.
«А что я подумал? — резко перебил я. — Что моя жена, словно какая-то девочка, хихикает в саду с разнорабочим? Что она находит в этом… этом садовнике?»
«Он не «этот садовник»! — вспыхнула она. — Он чувствует жизнь! Он создает красоту, а не только потребляет ее, как мы! Он слушает меня!»
«А я разве нет?» — зарычал я.
Она посмотрела на меня, и в ее взгляде была такая усталая жалость, что мне стало физически больно.
«Ты перестал слушать меня давно, Артём. Ты слышишь только то, что хочешь услышать. А ему интересно то, что внутри меня».
Это был первый акт предательства. Не физическая измена — я был почти уверен, что ее еще не было. Это было предательство нашего общего мира. Она вышла из роли, которую я для нее написал, и играла теперь в чужой пьесе.
Глава 3: Пропасть
Последовали недели холодной войны. Мы жили под одной крышей, как призраки, скрипящие по паркету в разное время. Я нанял частного детектива. Мне нужны были доказательства, козырь, чтобы поставить ее на место, заставить одуматься.
Отчет пришел через две недели. Он был сух и точен. Они встречались. В кафе, в парках, на выставках. Ничего откровенно компрометирующего, но близость, интимность прогулок была очевидна. А потом — последняя запись. Они вдвоем поехали в соседний город, в отель «у озера». На двое суток.
Когда я читал это, мир распался на пиксели. Я сидел в своем кабинете, в кресле за своим массивным дубовым столом, и чувствовал, как земля уходит из-под ног. Руки дрожали. Я представил ее руки на его спине, ее губы… Рычание вырвалось из моей грути само. Я швырнул тяжелую пепельницу в стену. Звон бьющегося стекла был музыкой моего крушения.
Она вернулась вечером с маленькой дорожной сумкой. Выглядела… отдохнувшей. Спокойной. С тем самым светом внутри, который украл у меня он.
«Где была?» — мой голос был тихим и страшным.
«На семинаре по ландшафтному дизайну. Я тебе писала», — ответила она, не глядя, развешивая пальто.
«Врешь. Ты была с ним. В отеле «У озера». Номер 214».
Она замерла. Пальцы, поправляющие воротник, задрожали. Она медленно обернулась. Страх в ее глазах быстро сменился вызовом.
«Ты следил за мной?»
«Я защищал то, что мне дорого! Оказывается, нечего защищать. Ты… ты грязь».
Ее ударила моя грубость, она побледнела. «Ты не понимаешь… С тобой я как в красивой гробнице. Все есть, но нечем дышать. С ним я жива. Он видит меня. Настоящую».
«Настоящую? — я засмеялся, и смех был похож на лай. — Настоящая ты — это моя жена! Та, которую я любил десять лет!»
«Той девушки больше нет, Артём! Ты похоронил ее под своими деньгами, своим расписанием и своим равнодушием! Я задыхалась!»
Мы кричали. Мы говорили гадости, которые уже нельзя было забыть. Она плакала, я орал. В конце, истекая ядом, она выдохнула то, что добило меня окончательно:
«Я люблю его. И я ухожу».
Она ушла той же ночью, взяв ту самую дорожную сумку. Не к подруге, как я сначала думал. К нему. В его маленькую съемную квартиру в спальном районе.
Мой мир рухнул. Предательство было полным, оголенным и невыносимым.
Глава 4: Яд в бокале
Месяц после ее ухода — это черная дыра. Я пил. Не выходил из дома. Компания летела в тартарары, но мне было плевать. Я был одержим одной мыслью: отомстить. Раздавить этого Максима, как таракана. Вернуть Алину, чтобы тут же швырнуть ей в лицо, как я ее презираю. Или уничтожить их обоих.
И тут судьба, насмехаясь, подкинула мне шанс.
Мне позвонил мой бухгалтер, голос был напряженным: «Артём Сергеевич, тут странные движения по вашему общему с Алиной Александровной счету. Большие суммы. На… строительные магазины, на автосалон. Я сначала думал, вы дали распоряжение…»
Я не давал никаких распоряжений. У Алины была своя карта, привязанная к нашему общему счету. Я полез в выписки, которые раньше игнорировал. И обомлел. За последний месяц она сняла почти все наши общие накопления — огромную сумму. Под предлогом «благотворительности» и «покупки антиквариата» она перевела деньги на несколько сторонних счетов, которые потом терялись в паутине мелких транзакций. Последний перевод был на два дня назад — на счет какой-то фирмы-однодневки.
Это была не просто измена. Это был расчетливый, холодный грабеж.
Яд ненависти во мне закипел с новой силой. Теперь у меня была не только моральная, но и железная причина уничтожить их. Я вызвал лучшего юриста и кибер-специалиста. Мы начали копать.
Алина вышла со мной на связь сама. Пришла в нашу квартиру, когда я был там. Выглядела… по-другому. Не счастливой влюбленной, а сосредоточенной и усталой.
«Мне нужны документы на дачу, — сказала она без предисловий. — И чтобы ты вычеркнул меня из завещания».
«Чтоб ты сдохла, — равнодушно ответил я, глядя в окно. — Или уже спланировала, как меня убить, раз унесла все деньги? Наймешь своего садовника?»
Она вздрогнула. «Какие деньги?»
«Не притворяйся, Алина. Я видел выписки. Ты вычистила наш счет до копейки. На что? На новую жизнь с принцем на грядках?»
Искреннее изумление на ее лице было таким ярким, что на секунду поколебало мою уверенность.
«Я… я не снимала таких сумм. Максим… он говорил, ты через своего адвоката предлагал мне отступные, чтобы я не претендовала на общее имущество… И что ты сам все переведешь. Я только подписывала бумаги, которые он приносил…»
Ледяной палец прошелся по моей спине. «Какие бумаги?»
«Доверенности на финансовые операции… Он сказал, это формальность, чтобы твой юрист мог работать…»
В ее голосе зазвучал страх. Настоящий, животный страх.
«Алина, — медленно сказал я, — у меня нет никакого адвоката, который вел бы с тобой переговоры. И я не предлагал тебе никаких отступных. Ты подписала доверенность на свое имя?»
Она молча кивнула, глаза стали огромными.
«Иди сюда», — приказал я, подходя к компьютеру.
Мы сели вместе, впервые за многие месяцы не как враги, а как союзники перед общей бедой. Я открыл выписки, показал ей суммы, даты. Ее лицо белело с каждой секундой.
«Нет… Нет, он не мог… Он любит меня… — шептала она. — Он сказал, что у него проблемы, что нужно помочь другу с бизнесом, я дала ему свою карту на день… всего на один день…»
Все пазлы сложились в отвратительную картину. Он использовал ее. Использовал ее обиду на меня, ее жажду любви и свободы. Он был не романтиком, а хищником. И он обчистил нас обоих.
«Мы идем в полицию», — сказал я, хватая ключи.
«Нет! — она схватила меня за руку. — Подожди… Мне нужно поговорить с ним. Должна быть ошибка…»
В ее глазах была агония. Предать ее было двойным ударом. Я видел, как в ней умирает последняя надежда. И, к моему удивлению, я не чувствовал торжества. Только пустоту и горькую жалость.
Глава 5: Урожай камней
Мы поехали к нему вместе. В ту самую маленькую квартирку. Алина стучала в дверь, ее кулачки были белыми. Открыл он. Увидел ее, потом меня за ее спиной. Его спокойное, «творческое» лицо исказилось гримасой раздражения и… страха.
«Алина, что он тебе наговорил?» — быстро начал он, пытаясь взять ее за руку.
Она отпрянула, как от гадюки. «Деньги, Максим. Где деньги?»
«Какие деньги? О чем ты? Артём Сергеевич, вы что, не можете решить свои проблемы без жены?»
«Она подписала доверенность, — холодно сказал я. — Ты через подставные фирмы вывел пятьдесят миллионов. След ведет к тебе. Или ты вернешь все до копейки, или через час мы будем в полиции с полным пакетом документов».
Он побледнел. Маска романтичного мечтателя сползла, обнажив мелкого, жадного афериста.
«Ты ничего не докажешь, — зашипел он. — Она сама все подписала. Это был ее добровольный вклад в наш общий бизнес!»
«Какой бизнес? — крикнула Алина, и в ее голосе прорвалась вся боль. — Ты говорил, что любишь меня!»
«Люблю? — он зло рассмеялся. — Да я на тебя, принцессу из золотой клетки, смотреть не мог без смеха! Ты так жаждала «настоящих чувств», что готовы были поверить в любую сказку! Удобная была ширма, вот и все».
Она замерла. Казалось, она перестала дышать. Потом тихо, беззвучно, по ее щекам покатились слезы. Не рыданий, а полного, абсолютного крушения. Она предала нашего общего прошлого, нашу стабильность, меня — ради этой гнили. И это было самое страшное наказание для нее. Страшнее любого суда.
Мы подали заявление в полицию. Максим попытался сбежать, но его взяли в аэропорту. Деньги вернули не все, лишь часть. Остальное он успел просадить.
Алина… Она не вернулась ко мне. Как могла вернуться разбитая чашка, даже если склеить все осколки? Предательство было с обеих сторон: она предала наши клятвы, я предал нашу любовь своим равнодушием. Мы оба пожали то, что посеяли.
Она сняла маленькую квартиру, устроилась дизайнером в архитектурное бюро. Иногда я вижу ее с рекламных щитов — она стала лицом местного благотворительного фонда для женщин в трудной ситуации. Ее глаза на плакатах больше не пустые. В них есть боль, но и достоинство. Жизнь, оплаченная непомерной ценой.
Я продал квартиру, где все напоминало о прошлом. Переехал в меньшую, но свою. Работаю, но уже не с тем фанатизмом. Иногда сижу в парке и смотрю на пары. И думаю о том, что предательство — это не всегда нож в спину от любимого человека. Иногда это тихое, ежедневное предательство самих себя, своих мечтаний, своего счастья — ради иллюзии стабильности. И самое страшное предательство часто начинается не с поцелуя на стороне, а с молчания за обеденным столом.
Мы с Алиной предали друг друга. Но сначала мы предали самих себя. И этот урок оказался горше любого разоблачения.