Глава 1: Трещина в стекле
Меня зовут Максим. Мою жену — София. Мы жили не как в кино, но я был счастлив. Казалось, она тоже. Работа, дом, планы на отпуск, ее смех на кухне, когда она пыталась испечь новый рецепт… Все было прочно, как камень. Пока однажды я не увидел трещину.
Это было в среду. Я вернулся с работы раньше — отменили совещание. В прихожей пахло ее духами, тем дорогим парфюмом, который я подарил на годовщину. «София?» — крикнул я. Ответа не было. Из гостиной доносился тихий, сдавленный смех. Она сидела на диване, отвернувшись к окну, и говорила по телефону. Говорила так, как не говорила со мной уже давно: игриво, низким, бархатным голосом, полным какой-то тайной неги.
«…Ты совсем сумасшедший. Нет, сегодня нельзя. Он… может вернуться».
Я замер, как вкопанный. Кровь отхлынула от лица, ударив в виски гулом. «Он» — это я.
Она что-то еще говорила, но я уже не слышал. Я тихо отступил в прихожую, вышел на лестничную клетку и громко хлопнул дверью, будто только что пришел.
«Макс, это ты?» — ее голос был обычным, домашним, чуть усталым. Я вошел. Она стояла посреди гостиной, убрав телефон. Улыбка на ее лице показалась мне натянутой.
«Кто звонил?» — спросил я, снимая куртку.
«Да Маша, с работы. Рассказывала анекдот», — она отвела глаза и потянулась штору поправить.
Я кивнул. Вранье было настолько очевидным, что от него защемило под ложечкой. Маша? София с Машей обсуждают проекты и начальника-самодура, а не шепчутся томным голосом о «нельзя».
Ночь была самой долгой в моей жизни. Я лежал, глядя в потолок, а она спала, повернувшись ко мне спиной. Я изучал линию ее плеча, знакомую до боли родинку на шее и думал: «Кто? Кто этот человек, который заставляет ее так смеяться?»
Сомнения точили изнутри, как ржавчина. Я стал замечать мелочи. Чаще пропадающий телефон. Новые, чуть более дерзкие духи, которые она стала носить «просто так». Ее задумчивый взгляд, устремленный в окно, когда она думала, что я не вижу.
Однажды, за завтраком, я не выдержал.
«Соф, у нас все в порядке?»
Она вздрогнула, чуть не пролив кофе. «Конечно. А что?»
«Не знаю. Ты какая-то далекая в последнее время».
Она потянулась через стол, положила свою руку на мою. Ладонь была теплой, но почему-то чужой. «Просто устала, максик. Работа, ты знаешь. Все хорошо».
Но ничего хорошего не было. В моей голове уже поселился холодный, липкий страх. Страх потерять ее. И гнев. Слепой, животный гнев на незнакомого мужчину, который смеет украсть ее смех.
Глава 2: Тень в переулке
Я стал сыщиком в собственном кошмаре. Не мог не им стать. Проверил телефонный счет — никаких подозрительных номеров. Значит, мессенджеры. Но пароль от телефона она сменила месяц назад, сказав, что на работе обязали из-за политики безопасности. Я верил. Тогда.
Ключом стал ее старый ноутбук. Она забыла выйти из почты. Руки дрожали, когда я открывал историю поиска. Билеты. Не на море, куда мы планировали, а в Санкт-Петербург. На одного. На следующую пятницу.
В горле встал ком. Питер. Город ее студенчества, ее первой любви… Я знал, о ком она иногда упоминала с легкой ностальгией. Кирилл. Художник, романтик, уехавший туда несколько лет назад. Все встало на свои места с ужасающей ясностью.
Я не спал всю ночь. Планировал. Не для скандала. Нет. Мне нужно было увидеть. Увидеть своими глазами, чтобы убить в себе последнюю надежду. Чтобы боль стала окончательной и дала силы что-то делать.
В пятницу она сказала, что едет в командировку на сутки, «срочный аудит». Оделась элегантно, но с каким-то особым шиком. Когда дверь закрылась, я почувствовал, как по щеке скатилась предательская слеза. Я не плакал со времен смерти отца.
Через час я уже ехал на своей машине вслед за такси, которое везло ее на вокзал. А еще через шесть часов, поздно вечером, я брел по туманным питерским улицам, как призрак. Я знал адрес. Нашел его в старых письмах, которые она, по глупости, не удалила.
Это был милый дворик-колодец в центре. В окне на третьем этаже горел свет. Я купил бутылку самого дешевого виски в ближайшем ларьке, налил в пластиковый стакан и замер в темном переулке напротив, прислонившись к холодной стене.
Я простоял так час. Может, два. Виски не грел, лишь притуплял сознание. И вот, в окне появилась она. В красивом кружевном negligee, которого я никогда не видел. Она смеялась, запрокинув голову. Потом к ней подошел мужчина. Высокий, с бородой, в белой рубашке. Он обнял ее за талию и поцеловал в шею.
Мир перевернулся. Земля ушла из-под ног. Я сгребся за грудь, пытаясь вдохнуть. Это была не просто измена. Это была картина абсолютного, безмятежного счастья. Ее счастья. Без меня.
Я не помню, как добрался до гостиницы. Я сидел на кровати и смотрел в стену. Внутри была пустота, больше похожая на дыру. Горе придет позже. Сейчас было только леденящее, всепроникающее «конец».
Глава 3: Бумажный коготь
Возвращение было театром абсурда. Она приехала воскресным вечером, «уставшая с дороги», с подарком мне — дорогой запонкой. Я взял коробку, поблагодарил. Мои пальцы не дрожали. Я смотрел на ее сияющее, отдохнувшее лицо и видел за ним другое — то, что смеялось в питерском окне.
«Как аудит?» — спросил я, разворачивая ужин.
«Сложный, — вздохнула она, — но справились». Она говорила подробности, и каждое слово было ножом. Я просто кивал.
Теперь у меня была цель. Не спасти брак. Его уже не существовало. Моей целью стало выжить. Финансово, юридически. Я не мог позволить ей, уходя к другому, забрать еще и наш общий дом, на который мы копили вместе.
Я нанял частного детектива. Тихий, щуплый мужчина по фамилии Семенов. Через неделю он принес первый пакет документов. Фотографии их прогулок. Выписки. И главное — информация о Кирилле. Он был не просто художником. Он был подающим надежды, но пока бедным художником. Жил в мастерской, продавал картины за копейки.
И тут в моей пустоте что-то шевельнулось. Холодный, острый расчет.
«Соф, — сказал я как-то вечером, — начальство предлагает мне интересный, но рискованный проект. Большие вложения, но и большой потенциальный доход. Можно выйти на новый уровень».
Она насторожилась. «Какие вложения?»
«Практически все наши сбережения. И… возможно, придется взять кредит под залог квартиры. Но если все выгорит, мы купим ту дачу у озера, о которой мечтали».
Я видел, как в ее глазах боролись алчность и страх. Страх, что «ее» деньги (а она уже, видимо, считала их своими) уйдут в песок. Алчность — перед дачей, о которой она действительно грезила.
«Ты уверен?» — спросила она.
«Абсолютно, — солгал я. — Это шанс раз в жизни».
Мы спорили. Она сомневалась. Я настаивал, играя роль амбициозного мужа, жаждущего успеха для семьи. В итоге, под моим напором, она сдалась. Процесс был запущен. Мы переоформили кредит, сняли со счетов все до копейки. Деньги лежали на моем закрытом депозите, о котором она не знала.
А я ждал. Ждал ее следующего шага. Я знал, что теперь, когда на кону такие деньги, ее побег к бедному художнику отложится. Или… ускорится.
Глава 4: Развязка
Она ушла через месяц. Днем, когда я был на работе. Не стало ни ее вещей, ни ее самой. На кухонном столе лежало письмо. Конверт с моим именем.
«Макс, — писала она размашистым, взволнованным почерком. — Я не могу жить во лжи. Я полюбила другого. Это случилось давно. Мы с Кириллом… Это настоящая любовь. Я никогда не хотела тебе боли, прости. Я буду счастлива, если мы сможем развестись цивилизованно. Квартира, деньги… Давай разделим все пополам. Это справедливо. Я подам на развод. София».
Пополам. После того как она рискнула «нашими» деньгами на моем «проекте». Ирония была горькой, как полынь.
Я не стал звонить. Не устраивал истерик. Я вызвал Семенова и юриста. Мы подготовили встречный иск. С доказательствами ее измены (фото из Питера), с документами по кредиту, который был взят под залог квартиры и формально висел на нас обоих, но деньги с которого были «успешно проинвестированы и временно недоступны».
Наша встреча в суде при разводе была ледяной. Она сидела с Кириллом, который выглядел неловко в своем потрепанном пиджаке. Она ждала легкого расставания с половиной имущества.
Когда адвокат зачитал наши требования и предъявил доказательства, ее лицо побелело. Кирилл смотрел на нее, потом на бумаги, и его глаза округлились.
«Что… что это значит?» — тихо спросила София.
«Это значит, госпожа, — сухо произнес мой адвокат, — что вы, будучи в браке, взяли крупный кредит, средства от которого были направлены вашим мужем в высокорискованный проект. Проект, который вы одобрили. В случае раздела имущества, вы несете солидарную ответственность по этому долгу. Квартира, выступающая залогом, будет продана для погашения основной суммы. После продажи и выплаты кредита, с учетом вашей измены как основания для развода без раздела в вашу пользу, вы можете рассчитывать на минимальную компенсацию».
Она смотрела на меня. В ее глазах был не просто шок. Было непонимание, паника и, наконец, жгучая ненависть.
«Ты… ты подстроил все это?» — прошипела она.
Я посмотрел ей прямо в глаза. Впервые за многие месяцы я не чувствовал боли. Только холод.
«Я защищал то, что заработал честно, София. Ты сделала свой выбор. Вот его цена».
Кирилл что-то пробормотал ей на ухо, его лицо вытянулось. Романтика столкнулась с суровой реальностью ипотеки и долгов. Я увидел, как трещина прошла между ними в тот же миг.
Глава 5: Оттепель
Суд разделил все, как просил я. Квартира ушла с молотка, но после выплаты кредита я получил небольшую сумму. Она же ушла ни с чем, с грузом долга, который, по решению суда, все же частично лег и на нее.
Я переехал в другой город. Нашел работу попроще. Купил маленькую квартиру с видом на реку. Жизнь стала тихой, почти монотонной. Боль утихла, превратившись в тусклый шрам, который иногда ныло перед дождем.
Прошло почти два года. Как-то раз, листая ленту соцсетей (я давно удалил ее из друзей, но общие знакомые остались), я наткнулся на пост. Фотография Софии. Она сильно изменилась — похудела, лицо стало жестче. Она была одна. Пост был о новой работе, о том, как сложно начинать все с нуля. Никакого упоминания о Кирилле. Я покопался — на его странице были свежие картины и фотография с другой, улыбающейся девушкой.
И в тот момент я не почувствовал ни торжества, ни злорадства. Только легкую, бесконечную грусть. Мы оба проиграли. Она — любовь и стабильность, променяв их на мираж. Я — веру в человека, с которым хотел прожить жизнь.
Однажды в парке я кормил уток. Ко мне подошла женщина с собакой. Мы разговорились. Ее звали Марина. У нее был спокойный голос и добрые глаза, в которых не было тайн. Мы пошли пить кофе. Это было просто. Без подозрений, без игры.
Позже, провожая ее, я подумал о Софии. О том питерском окне, о ее смехе. И впервые подумал не как о жертве, а просто как о человеке, который искал счастья, но заблудился. Моя месть была холодной и точной, но она не вернула мне ни одного дня из тех, когда я был счастлив, думая, что она любит меня.
Я вздохнул. Вечерний ветер нес запах тающего снега. Где-то там она жила своей жизнью, оплачивая по счетам ту самую цену выбора. А у меня в кармане лежал номер телефона Марины. И в этом не было никакой поэзии. Только тихая, осторожная надежда. Как первый робкий луч после самой долгой и темной зимы.