Глава 1: Трещины в стекле
Меня зовут Артем. И до определенного момента я считал, что мой брак с Лерой – это прочный, идеально отполированный хрусталь. Мы вместе десять лет, есть дочь Соня, семь лет, свой уютный мир, построенный на доверии и привычной нежности. Я работал архитектором, Лера вела фриланс-дизайн из дома. Все было… стабильно. Слишком стабильно, как оказалось.
Первой трещиной стал ее новый ноутбук. Я подарил ей MacBook на годовщину, а через месяц заметил, что она везде таскает с собой старый, потрепанный Асус. На прямой вопрос: «Почему не пользуесь новым?» – она, отводя глаза, пробормотала что-то про «привыкла к старому, все настройки там». Я покрутил в руках подарок – холодный, нетронутый шик – и почувствовал первый укол недоумения.
Потом запах. Слабый, но чуждый – терпкий, дорогой мужской парфюм, который я не носил. Он витал в ее волосах, когда она возвращалась с «встречи с подругой» позже обычного. «Накурились в кальянной, все пропахло», – сказала она, торопливо снимая куртку. Я молча кивнул, но внутри все сжалось.
Однажды ночью она заснула, оставив телефон на кухне. Он завибрировал от уведомления. Я не собирался его брать. Честно. Но ноги сами понесли меня к холодному экрану. Заблокирован. И на обоях – не наша с Соней фотография, как было всегда, а какая-то абстракция, черные и алые пятна. Мне стало физически плохо.
Наутро я решился на разговор. Не на допрос, а на разговор.
— Лера, что происходит? Ты будто не здесь. Мы… все в порядке?
Она посмотрела на меня так, словно я говорил на непонятном языке. Потом натянула на лицо привычную, мягкую улыбку.
— Конечно, в порядке. Просто дедлайны, усталость. Не выдумывай, Тем.
Она потрепала меня по волосам, как ребенка, и это унизительное, ласковое снисхождение добило меня больше, чем ложь.
В тот же вечер, когда она снова собралась «к подруге», я, оставив Соню с мамой, пошел за ней. Это было пошло и отвратительно, но я не мог иначе. Я видел, как она села не в метро, а в такси, и поехала в противоположный от «подруги» район. Я поймал следующую машину. Сердце колотилось так, что, казалось, водитель его слышит.
Такси остановилось у нового элитного жилого комплекса. Лера вышла, оглянулась – у меня перехватило дыхание – и уверенно зашла в подъезд. Я стоял в промозглой темноте, глядя на освещенные окна, гадая, за каким из них сейчас моя жена. И самое страшное было не это. Самое страшное – чувство полной потери. Я не знал эту женщину в черном пальто, шагающую так стремительно навстречу чужой двери.
Глава 2: Двойное дно
Я не спал всю ночь. Лера вернулась под утро, тихо, как мышь. Притворилась спящей, когда я вошел в спальню. Я не стал ничего говорить. Мне нужны были факты, не крики. Я стал тихим, внимательным следователем в собственном доме.
Помог случай. Через неделю ее старый ноутбук, этот злосчастный Асус, наконец «сломался». Она в панике металась по квартире: «Там все проекты! Нужно срочно отдать в ремонт!»
— Дай сюда, – сказал я спокойно. – У меня на работе есть IT-шник, быстрее сделает.
Она побледнела как полотно.
— Нет! Я… я сама. Там мои личные файлы…
— Лера, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Мы десять лет вместе. У нас общий ребенок. Какие могут быть «личные файлы» от меня?
Она сдалась, отдала ноутбук с видом обреченной. Я отнес его не IT-шнику, а частному мастеру с одной просьбой – восстановить все удаленные данные и пароли.
Через два дня у меня на руках был файл. Дневник. Не просто переписка в мессенджерах, а именно дневник, который она вела последние полгода. Читать его было все равно что медленно резать себя по живому.
«Сегодня снова виделись. Он такой… другой. Не заезженная пластинка быта. С ним я чувствую себя живой, а не частью интерьера. Он называет меня не Лерой, а Лорой. Его Лора».
«Ужасно винить Артема. Он хороший. Но он – как родной брат. Удобный, предсказуемый. Я в этой предсказуемости задыхаюсь».
«Страшно думать о Соне. Что мы делаем? Но я не могу остановиться. Это как наркотик».
Имя «он» нигде не фигурировало. Но там были детали. Встречи в «нашей» квартире на Цветочной улице (да, я теперь знал адрес). Описания подарков. И самое главное – панические записи о беременности. Ее беременности. От него.
Последняя запись была датирована вчерашним днем: «Сделала тест. Две полоски. Ужас и какая-то дикая, запретная радость. Нужно решать. Сказать ему. А что сказать Артему? Боже…»
Мир рухнул окончательно. Она не просто изменяла. Она носила под сердцем ребенка другого мужчины. Мой собственный дом, моя постель, утренние поцелуи – все это было театром, декорацией, за которой шла настоящая, полнокровная жизнь моей жены.
Я не выдержал. Когда она вернулась с прогулки с Соней, я сидел в гостиной с распечатанными листами ее дневника на столе.
— Что это? – тихо спросила она, замирая в дверях.
— Правда, – мой голос звучал чужим и плоским. – Садись, Лера. Или Лора?
Она не плакала. Она сжалась в комок на краю дивана, глядя куда-то в пол.
— Прости… – было все, что она смогла выжать из себя.
— Кто он?
Молчание.
— Кто он, Лера? Или я сейчас соберу вещи, заберу Соню, и ты никогда нас больше не увидишь. И своего любовника тоже – через алименты и запрет на приближение.
Она выдохнула имя. Оно прозвучало как удар по голове. Сергей Петрович. Наш общий… мой друг. Бизнес-партнер, с которым мы два года строили архитектурное бюро. Человек, который ужинал у нас дома, играл с Соней в машинки, которому я доверял как брату. Умный, ироничный, успешный холостяк. Мой лучший друг.
Предательство приобрело чудовищные, гротескные очертания. Они смеялись надо мной вместе. Обсуждали наши с Лерой проблемы, мои слова, мои планы. И за моей спиной делили постель и строили свои планы.
— Беременна? – спросил я, уже зная ответ.
Она кивнула, наконец разрыдавшись.
— Я не знаю, что делать… Я запуталась…
Во мне что-то сломалось. Гнев, отчаяние, боль – все смешалось в ледяную, тихую пустоту.
— Упакуй свои вещи. Сегодня ты съезжаешь. К нему, к маме, в отель – мне все равно. Завтра мы поговорим о Соне и о разводе.
— А ребенок? – прошептала она.
— Этот ребенок, – сказал я с чудовищной для себя жестокостью, – не имеет ко мне никакого отношения. Как и ты теперь.
Глава 3: Игра на поражение
Она уехала той же ночью. К нему, конечно. Соня плакала, не понимая, почему мама уезжает «в командировку». Я держался из последних сил, цепляясь за дочь как за единственный якорь в этом хаосе.
На следующий день я пришел в офис. Наш офис. Сергей уже был там. Он выглядел… собранным и серьезным. Ни тени смущения.
— Артем, мы должны поговорить, – начал он.
— Мы? – я рассмеялся сухо. – «Мы» – это ты, моя жена и ее нерожденный ребенок? Или «мы» – это партнеры по бизнесу, один из которых оказался крысой?
— Это не так просто, – он попытался сохранить спокойствие. – Чувства…
— Заткнись о чувствах, – я перебил его, и голос дрогнул от ненависти. – Ты мой друг. Ты бывал в моем доме. Ты знал мою дочь. Где в этой игре были твои «чувства» полгода назад, когда это началось? Почему ты не пришел и не сказал: «Артем, я влюблен в Леру, давай решать как мужчины»?
Он опустил глаза.
— Боялся. Боялся тебя потерять.
— Поздравляю, – я сказал. – Ты своего добился. Ты потерял меня. Навсегда. Теперь о деле. Я выкупаю твою долю. По оценке независимого аудитора. У тебя есть неделя, чтобы согласиться, или я обвалю все наши текущие проекты через суд и расскажу всем нашим клиентам, почему. Думаю, история о «благородном» романе с женой партнера будет отличным пиаром.
Его надменность дала трещину.
— Ты не посмеешь! Это твой бизнес тоже!
— У меня осталась профессия и руки. А у тебя? – я встал. – Деньги перечисляй на счет. Ключи сюда. И запомни: если ты попытаешься приблизиться к моей дочери, я уничтожу тебя. Не на эмоциях. По закону. У меня уже есть хороший адвокат.
Я вышел, оставив его в кабинете, который мы с таким воодушевлением выбирали два года назад. Тело трясло от адреналина. Но внутри была пустота.
Дома меня ждал новый удар. Звонила мама Леры.
— Артем, я все знаю. Прости ее, ради бога! Она дура, ослепла! Но она не хочет этого ребенка! Она в ужасе! Она говорит, что все было ошибкой, что она хочет вернуться к тебе…
— Хочет вернуться теперь, когда ее любовник оказался не таким уж рыцарем на белом коне? – горько поинтересовался я. – Когда она поняла, что быть «Лорой» – это не только рестораны и страсть, но и ответственность за разрушенные жизни? Нет, Ирина Викторовна. Поезд ушел.
— Но ребенок… он может быть твоим шансом! – воскликнула она. – Простить, принять, начать все сначала!
Я медленно положил трубку. Мысль о том, чтобы воспитывать ребенка от Сергея, была чудовищной. Но мысль о том, что Лера, мать моей Сони, может сделать аборт… от этого тоже тошнило. Я был в ловушке.
Вечером раздался звонок. Незнакомый номер.
— Артем? Это Анна, жена Сергея.
У меня в голове что-то щелкнуло.
— Вы ошиблись. Сергей не женат.
— Официально – да, – голос был холодным и четким. – Но мы прожили вместе семь лет. У нас общий бизнес, общая недвижимость. И, как я недавно выяснила, общий любовник – ваша жена.
Глава 4: Сообщники по несчастью
Мы встретились с Анной в нейтральном кафе. Она оказалась высокой, строгой блондинкой с умными, уставшими глазами. Идеальная пара для Сергея – сильная, независимая. Как и Лера до своего «преображения».
— Он говорил, что мы в «свободных отношениях», что брак – это пережиток, – сказала она, не притрагиваясь к кофе. – А сам вел двойную бухгалтерию и тройную личную жизнь. Ваша жена была не первой. Но, кажется, первой, которая всерьез.
— Откуда вы знаете?
— У нас общий счет, на который стекается доход от нескольких наших общих проектов. Я заметила странные крупные переводы – аренда квартиры на Цветочной. Стала копать. Нашла его запасной телефон. Все как в плохом сериале, – она усмехнулась без веселья. – А потом увидела его с вашей женой. В клинике. Она шла от гинеколога. По лицу было все понятно.
Я сглотнул. Значит, они уже ходили на консультацию вместе. Строили планы.
— Зачем вы мне все это рассказываете? – спросил я.
— Потому что вы – единственный, кто поймет масштаб этого предательства. И потому что я хочу его сокрушить. Не эмоционально – юридически. Он вывел из нашего общего бизнеса крупные суммы, оформил их как кредиты. Он готовится к новой жизни с вашей беременной женой, оставив меня с долгами. Я не позволю.
В ее словах не было истерики. Была холодная, расчетливая ярость выживальщицы. И я ее понял. Мы стали странными союзниками – сообщниками по несчастью, объединенными целью разрушить жизнь человека, который разрушил наши.
— Что вы предлагаете? – спросил я.
— Обмен информацией. Координация действий. У вас – доступ к переписке жены, доказательства их связи, которые могут помочь в бракоразводном процессе и в деле об отсуживании большей части активов. У меня – финансовая подноготная, документы на недвижимость, которую он пытается скрыть. Вместе мы можем обеспечить ему и вашей жене… крайне сложный старт.
Это было низко. Подло. Но чувство справедливости было растоптано. Осталась только жажда хоть какого-то восстановления баланса. Я согласился.
Параллельно я пытался выстроить диалог с Лерой о Соне. Мы встречались в парке, с дочерью. Лера выглядела ужасно – осунувшаяся, с красными глазами.
— Он бросил меня, – выдохнула она на второй такой встрече, глядя, как Соня катается на качелях. – Узнал, что я решила… не сохранять беременность. Сказал, что я эгоистка, что убиваю «наше чудо». Что ему не нужна «нервная истеричка». У него, оказывается, есть какая-то Анна… Он все врал.
Во мне клокотала смесь злорадства и глубочайшей жалости. Ее сказка разбилась о суровую реальность. Рыцарь оказался мелким самовлюбленным проходимцем.
— И что теперь? – спросил я без эмоций.
— Не знаю. Мама говорит, чтобы я просила у тебя прощения. Но я не имею права. Я все сломала, – она заплакала. – Я так люблю Соню… И… и я до сих пор люблю тебя, Тем. Я просто забыла, что такое любовь, спутала ее с угаром. Я была слепа и глупа.
Эти слова больно отозвались в груди. Но доверие было мертво. Его нельзя было воскресить.
— Ты сделала свой выбор, Лера. Теперь пожинаешь последствия. Решай вопрос с беременностью сама. Это твое тело и твоя ответственность. Но о Соне мы договоримся. Она не должна страдать.
В ту ночь Соня пришла ко мне в кровать.
— Пап, а мама когда вернется домой?
— Мама теперь будет жить отдельно, солнышко. Но она тебя очень любит и будет с тобой часто видеться.
— А почему? Вы поссорились?
— Да, дочка. Очень сильно поссорились.
— А помиритесь?
Я обнял ее, прижал к себе, вдыхая детский запах шампуня, такой знакомый и такой хрупкий.
— Не всегда, к сожалению, можно помириться. Но мы всегда, всегда будем твоими папой и мамой. Никто этого не изменит.
Глава 5: Пепел и возможность
Прошел месяц. Лера сделала аборт. Сказала, что не могла бы растить ребенка, зачатого в обмане и рожденного в ненависти. Часть меня испытала облегчение. Другая часть – скорбь по несостоявшейся жизни и по той Лере, которую я когда-то любил. Той, которой больше не было.
Сергей, под давлением собранных нами с Анной доказательств (финансовых махинаций, доказательств растраты общих средств, переписок), согласился на мои условия по выкупу доли по заниженной, но все же существенной цене. Анна, используя его страх перед уголовным делом, отсудила львиную долю их общего имущества. Его романтический побег превратился в финансовый и репутационный крах. Он уехал из города. Навсегда, как я надеялся.
Развод с Лерой был оформлен. Через суд, но без грязных сцен. Она не претендовала на многое, только на право видеться с Соней. Я не стал этому препятствовать. Ненависть выгорела, оставив после себя усталое безразличие и острую боль, которая, я знал, будет затихать годами.
В день, когда документы вступили в силу, я пришел на пустынный берег реки. Стоял, смотрел на темную воду, неся в руках пепел нашего брака – символический, в душе. Была ли у меня возможность все исправить? Может быть, если бы я был внимательнее, менее погруженным в работу, более романтичным… Но нет. Ее предательство, его подлость – это их выбор. Их крест. Мой крест – это жить с последствиями.
Я повернулся, чтобы идти к машине. Ко мне подбежала Соня – я взял ее с собой, оставив в машине с планшетом, но она заскучала.
— Пап, смотри! – она протянула мне камень, плоский и гладкий. – Он как сердечко. Возьми.
Я взял. Камень и правда был похож на неровное, но настоящее сердце.
— Спасибо, солнышко.
— Тебе грустно?
— Немного.
— А я тебя люблю, – она обняла меня за ногу.
Я поднял ее на руки, прижал. Это маленькое, теплое, доверчивое существо было моим якорем, моей причиной дышать и идти дальше.
— И я тебя люблю. Больше всего на свете.
Мы поехали домой. Не в тот, где было «все в порядке», а в новый, еще необжитый, пахнущий свежей краской. В дом, где не было лжи, но пока не было и тепла. Только пустота и возможность.
Возможность все отстроить заново. Не для того, чтобы забыть. Для того, чтобы, помня, все равно жить. С камнем-сердечком в кармане и спящей дочерью на заднем сиденье. История предательства закончилась. История жизни – нет. И в этой мысли, горькой и чистой одновременно, была моя единственная правда и моя единственная надежда.