Когда закончились «мы»
Уведомление из LinkedIn светилось на экране в полутемной комнате. «Максим Романов — “Основатель года”. Поздравляем команду TechVision!» Внизу была фотография: он на сцене, держит хрустальную пирамиду, рядом улыбается женщина в строгом костюме. Директор по развитию, как говорилось в подписи.
Я отложила телефон. Со стола пахло холодной китайской лапшой. За окном где-то завывала скорая. Совсем не похоже на ту тишину, что была в его кабинете год назад.
---
Помню, как мы спорили о названии нашего первого приложения. Это было на том диване, что сейчас, наверное, стоит на свалке.
— «Инсайт» — слишком пафосно, — бурчал Максим, не отрываясь от экрана. — Звучит как журнал для эзотериков.
— А «Вектор»? — предложила я.
— «Вектор» есть у каждого второго стартапа. Давай что-то наше.
— Например?
— Не знаю. «Свой путь». Ну, или… «Наш путь». Потому что мы же вдвоём.
Мы выбрали «Наш путь». И восемь лет эти слова были не просто слоганом. Они были нашей картой, мантрой и проклятием одновременно.
---
Зал конференции TechFuture гудел, как перегруженный сервер перед падением. Я только что сошла со сцены после доклада. Ладони были влажными, голос слегка дрожал, но внутри всё пело. Ко мне подошёл мужчина в идеально сидящем костюме.
— Андрей Соколов, Quantum Ventures. Ваш доклад — единственное, что сегодня имело смысл. — Он пожал мне руку. — Но у меня к вам неудобный вопрос.
— Я люблю неудобные вопросы.
— Почему вы позволяете, чтобы вас представляли как «и ещё Ирина Романова»? Я посмотрел программу. Сначала идёт громкий заголовок про вашего мужа, его технологии, и только потом мелким шрифтом: «и выступление директора по маркетингу». Это несправедливо.
Меня будто окатили ледяной водой. Он сказал то, о чём я боялась думать.
— У нас командная работа, — ответила я автоматически.
— Команда — это когда все видны, — он усмехнулся. — А у вас командная работа как в театре теней. Есть яркий свет, а есть те, кого этот свет скрывает. Вам не надоело быть тенью?
Он не дал визитку. Он написал номер на обороте моего же буклета. Рядом — «Лондон, TechWorld. Ваша история. Ваше имя. Не его».
---
Вечером я буквально влетела домой.
— Макс, ты не представляешь! Меня пригласили в Лондон, на главную европейскую конференцию! Как самостоятельного спикера!
Он сидел на кухне с ноутбуком, перед ним — три пустые банки от энергетика.
— Что? А, это здорово. — Он щурился от усталости. — Только смотри, не проболтайся про новую архитектуру API. Там парочка костылей, которые конкуренты могут сломать.
— Макс, это не про API! Это про меня!
— Я знаю, Ир. Поздравляю. Серьёзно. — Он потянулся и похрустел шеей. — Просто завтра у нас стресс-тест системы, я тут второй день не сплю. Расскажешь подробнее завтра?
«Завтра» он улетел в Питер на срочные переговоры. Не оставив мне даже времени на обиду.
Первая встреча с Андреем была в кафе на Патриарших.
— Расскажите мне о вашей самой безумной профессиональной мечте, — сходу спросил он. — Не о том, что нужно компании. О том, что хотите вы.
Я растерялась. Последний раз меня об этом спрашивали… никогда.
— Я… не знаю. Наверное, создать что-то с нуля. И чтобы это было на 100% моё. Не «наше». Моё.
— Почему же не делаете?
— Потому что у нас общее дело. Мы строим это с Максимом.
— «Мы строим», — он повторил за мной, и это прозвучало как-то язвительно. — А вы не боитесь, что когда здание достроят, вас в нём не оставят даже комнаты?
Он умел бить точно в цель. Каждое наше следующее свидание (да, я уже смело называла их так) было будто сеансом терапии, где мне разрешали быть эгоисткой. И это было пьяняще.
---
Санкт-Петербург. Гостиничный номер. Полночь.
Телефон вибрировал. Сообщение от Андрея: «Я вижу ваш свет в окне напротив. Невыносимо знать, что вы так близко. Спуститесь?»
Разум кричал: «Не делай этого». Руки уже набирали: «Через 10 минут у входа».
Мы шли по набережной, и он не пытался меня целовать. Он говорил о чём-то своём, о детстве, о провальном первом бизнесе. И вдруг спросил:
— Вы когда-нибудь делали что-то просто потому, что боялись, что иначе будет поздно?
— Например?
— Например, не поехали бы сейчас со мной в мой номер. Потому что завтра вы уедете, и этот шанс — услышать то, что я хочу вам сказать, — исчезнет навсегда.
Я остановилась. Он смотрел на меня не как на источник информации или жену успешного основателя. Он смотрел как на единственный источник света в темноте невской ночи.
— Я не пойду с вами в номер, Андрей.
Он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Хорошо. Тогда я скажу это здесь. Вы — самый яркий человек, которого я встречал за последние годы. И вы умираете в этой роли «приложения к гению». Я могу дать вам сцену. Настоящую. Но вам нужно выбрать: их «мы» или своё «я».
Он повернулся и пошёл прочь. Я стояла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. И через десять шагов он обернулся:
— Или вы уже выбрали?
Той ночью я сделала выбор. В его номере, на двадцать втором этаже, с видом на освещённые мосты. Утром я проснулась от вибрации телефона. Сообщение от Максима: «Переговоры ад. Вырубаюсь в номере. Как твои дела?» Я выключила экран.
---
— Ира, ты точно уверена в этой стратегии выхода на рынок Германии? — Максим смотрел на мои слайды, хмурясь. — Там же жёсткие правила по данным.
— Уверена. Я всё проработала с юристами, — я перевела взгляд на Андрея, сидевшего напротив в нашем офисе. Он был здесь как «потенциальный партнёр по инвестициям». — Андрей, как вы думаете?
— Я думаю, Ирина права, — он улыбнулся мне, а потом перевёл взгляд на Максима. — У неё чутьё. Вам повезло с таким стратегом.
Максим что-то пробормотал про «нужно ещё проверить» и ушёл к разработчикам. Андрей тихо сказал:
— Видишь? Он даже не спорит по сути. Он просто не готов принять, что ты можешь быть права без его одобрения.
Я промолчала. Но внутри что-то ёкнуло. Он снова был прав.
---
Расплата пришла в четыре утра. Мой телефон, забытый в переговорке, замигал под лавиной сообщений. Максим, искавший баг, увидел их.
Я приехала в офис к девяти. Он сидел за своим столом, бледный. Перед ним лежали распечатки.
— Привет. Что случилось? — спросила я, ещё ничего не зная.
— Объясни это, — его голос был хриплым. Он толкнул в мою сторону листы.
Это была наша с Андреем переписка. Последние месяцы. От профессиональных обсуждений до… всего остального. Я почувствовала, как холодеют кончики пальцев.
— Макс, я…
— Молчи. Прочитай вот это, — он тыкнул пальцем в другой лист. Это был аналитический отчёт. Наш прямой конкурент, стартап NEXUS, получил инвестиции от Quantum Ventures три месяца назад. И вчера они анонсировали продукт. В нём была уникальная фича — та самая, о которой я вскользь упомянула Андрею два месяца назад, когда он спросил, над чем мы работаем. Я назвала это «нашей секретной фишкой».
— Это совпадение, — выдохнула я.
— Совпадение? — он засмеялся, и это был самый страшный звук, который я когда-либо слышала. — Он выудил у тебя информацию по крохам. А ты, такая умная, такая независимая, повелась на комплименты как первокурсница. Ты слила наши наработки, Ира. Наши. Не мои. Наши.
Он встал и подошёл к окну.
— Позвони ему. Прямо сейчас.
— Зачем?
— Хочу посмотреть, как он будет выкручиваться. Или нет.
Я с дрожащими руками набрала номер. Андрей ответил почти сразу.
— Ирина? Что-то случилось?
— Мой муж всё знает. Всё.
Пауза. Длинная.
— Понимаешь, — его голос стал деловым, холодным. — Это очень неприятная ситуация. У меня репутация фонда, обязательства перед LP. Любой скандал сейчас — под ударом будут десятки стартапов, не только твой… ваш. Я вынужден дистанцироваться.
— Ты же говорил… что мы…
— Я говорил, что ты заслуживаешь большего. И это правда. Но сейчас не время. Прости.
Щелчок. Я смотрела на телефон, потом на Максима. В его глазах уже не было гнева. Только усталость и пустота.
— Всё, Ира. Всё кончено. И «наш путь» в том числе.
---
Юрист Максима на первой же встрече положил передо мной учредительные документы.
— Вот доля Максима Романова — 80%. Вот ваша доля как физического лица — 20%. Вот ваш трудовой договор на позицию директора по маркетингу. Ваши личные идеи, к сожалению, не имеют здесь юридического веса.
Я пыталась протестовать. Кричала, что это несправедливо. Мир, однако, оказался на стороне бумаг. Я получила деньги за свои 20%. Ипотечную квартиру забрал он. Я сняла однушку у метро «Полежаевская».
Но деньги — это ерунда. Репутация — вот что не купишь. В индустрии все всё узнали. Меня перестали приглашать. Даже знакомые рекрутеры в LinkedIn ставили «прочитано» и не отвечали. Я видела, как на меня смотрели в последний день в офисе. Не с ненавистью. С брезгливым любопытством. «Смотрите, это та самая, которая променяла своего и гения на красивого проходимца».
---
Сейчас я пишу стратегии для небольших интернет-магазинов. Зарплаты едва хватает на аренду и ту самую китайскую лапшу. Иногда вижу в новостях Максима. Его компания теперь стоит вдесятеро дороже. Он реализовал всё, о чём мы мечтали. Без меня.
Иногда ночью я беру старый ноутбук, с которого мы начинали. Он не включается. Батарея умерла, а зарядка потерялась. Я просто сижу с ним на коленях и смотрю в тёмный экран. В нём, как в чёрном зеркале, отражается моё лицо. И мне кажется, я вижу там того человека, которым была раньше. Того, кому хватило бы простого «наш путь» и дивана, на котором он был придуман.
Ответьте честно: вы когда-нибудь были готовы променять своё настоящее «мы» на призрачное, но такое соблазнительное «я»? Где та черта, после которой амбиции перестают быть двигателем и становятся самоубийством?
Если этот вопрос задел что-то внутри — поставьте, пожалуйста, палец вверх. Если у вас есть свой ответ — напишите в комментариях. Давайте поговорим об этом без красивых фраз.