Просьба
Тридцать первого декабря в восемь вечера я накрывала на стол. Дети бегали вокруг ёлки.
Муж Андрей сидел на диване. Смотрел в телефон.
— Андрюш, помоги тарелки расставить, — попросила я.
— Сейчас.
Через десять минут он так и не встал. Я сама расставила тарелки, принесла салаты.
— Дети, за стол! — позвала я.
Соня и Миша прибежали. Сели. Я налила им сок.
Андрей подошёл последним. Сел молча. Лицо хмурое, отстранённое.
— Андрей, что случилось? — тихо спросила я.
Он посмотрел на меня. Долго. Потом сказал:
— Мария, мне нужно с тобой поговорить.
— Сейчас? За столом?
— Да.
Я посмотрела на детей. Они ели, болтали, смеялись.
— Может, потом? Когда дети лягут?
— Нет. Сейчас.
Голос его был холодным. Чужим.
— Хорошо. Говори.
Андрей отложил вилку. Посмотрел на меня.
— Я хочу развод.
Я замерла. Вилка выпала из рук.
— Что?
— Развод. Я больше не могу так жить.
Соня перестала жевать. Миша посмотрел на отца большими глазами.
— Андрей, о чём ты? — прошептала я.
— О том, что я устал. От семьи. От обязанностей. От этой жизни. Я хочу свободы.
Слёзы хлынули из глаз.
— Андрей, ты серьёзно? Тридцать первого декабря? При детях?
— Серьёзно. Я долго думал. Решил: пусть это будет мой новогодний подарок себе. Развод.
Соня заплакала. Миша сидел бледный, неподвижный.
Я встала.
— Дети, идите в комнату. Поиграйте. Мы с папой поговорим.
Миша взял Соню за руку. Повёл в детскую. Обернулся на пороге — лицо испуганное, потерянное.
Я закрыла дверь. Вернулась на кухню. Андрей сидел за столом, смотрел в тарелку.
— Объясни. Что случилось?
Он пожал плечами.
— Ничего не случилось. Просто понял, что не хочу больше этого.
— Чего «этого»?
— Семьи. Жены. Детей. Хочу жить для себя.
Я села. Руки тряслись.
— Андрей, мы пятнадцать лет вместе. Двое детей. Ты серьёзно?
— Серьёзно.
— А дети?
— Что дети? Будешь видеться. Алименты буду платить.
Я посмотрела на него. На этого чужого человека в лице моего мужа.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Хорошо, Андрей. Ты хочешь свободы? Получишь.
Когда человек говорит «я хочу свободы» в новогоднюю ночь, он не думает, что освобождается не только он.
Решение
Я встала из-за стола. Пошла в спальню. Достала чемодан.
Андрей зашёл следом.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь. Раз ты хочешь свободы — получи. Сегодня же.
— Маша, не надо так... я не думал, что ты сразу...
— А как надо? Ждать, пока ты соберёшься? Нет, спасибо. Хочешь развод — получай. Немедленно.
Я доставала вещи из шкафа. Складывала в чемодан. Андрей стоял в дверях.
— Маша, ну зачем такая истерика? Можно было спокойно обсудить...
— Спокойно? Ты при детях за новогодним столом сказал, что хочешь развод! Какое спокойно?!
Я прошла мимо него в детскую. Дети сидели на кровати. Соня всхлипывала, Миша обнимал её.
— Дети, собирайте игрушки. Самые любимые. Едем к бабушке.
— К бабушке? — переспросил Миша. — Сейчас?
— Да. Прямо сейчас.
— А папа?
Я посмотрела на Андрея в дверях.
— Папа останется здесь. Ему нужна свобода.
Дети молча начали складывать игрушки. Я собрала их одежду в сумки.
Андрей следовал за мной по квартире.
— Маша, остановись! Давай поговорим нормально!
— О чём говорить? Ты всё сказал. Хочешь развод — получаешь.
— Но не сегодня же! Можно было подождать!
Я остановилась. Посмотрела на него.
— Подождать? Зачем? Чтобы встретить Новый год с человеком, который меня не любит? Нет, спасибо.
Собрала вещи за двадцать минут. Два чемодана, три сумки. Одела детей.
— Мам, а когда мы вернёмся? — спросил Миша.
— Не знаю, солнышко. Может, не вернёмся.
Соня заплакала громче. Я взяла её на руки.
Андрей стоял в прихожей. Бледный.
— Маша, не уходи. Давай обсудим...
— Поздно обсуждать. Ты получил то, что хотел. Свободу.
Я открыла дверь. Вышла на лестничную площадку с детьми и вещами.
— Маша! — крикнул Андрей.
Я не обернулась. Спустилась вниз.
Вокзал
Вызвала такси. Поехали на вокзал. Билетов на поезд не было — праздник. Решила сидеть в зале ожидания до утра. Потом купить билет на любой рейс.
Дети сидели рядом. Тихие, испуганные.
— Мам, а почему папа так сказал? — спросил Миша. — Он нас не любит?
Я обняла сына.
— Любит, Мишенька. Просто устал. Взрослые иногда устают.
— А мы вернёмся?
— Не знаю.
Соня уснула у меня на коленях. Миша дремал, прислонившись к плечу.
Я сидела, смотрела на людей. Все весёлые, с подарками, с цветами. Новый год.
А я на вокзале. С двумя детьми. С чемоданами. После того, как муж попросил развод в подарок.
Телефон звонил. Андрей. Раз, второй, пятый, десятый.
Я не брала трубку.
Потом пришло сообщение: «Маша, прости. Я дурак. Вернись. Пожалуйста».
Я не ответила.
Ещё сообщение: «Я не хотел, чтобы ты уходила. Просто сорвался».
Удалила.
Ещё: «Где вы? Скажи хотя бы, что всё в порядке».
Написала: «На вокзале. Всё нормально. Не пиши».
Заблокировала номер.
Сидела до пяти утра. Дети спали. Я не могла. Думала.
Жили нормально. Не богато, но и не бедно. Андрей работал менеджером. Я бухгалтером на полставки — чтобы с детьми сидеть.
Что случилось? Почему он так?
Не знаю. Не понимаю.
Когда человек, которого ты любишь, говорит «я хочу свободы» — внутри что-то ломается навсегда.
Встреча
В шесть утра первого января кто-то окликнул:
— Маша?
Я подняла голову. Андрей. Стоял в метрах пяти. Измождённый, с красными глазами.
— Что ты здесь делаешь?
— Искал вас. Объездил все вокзалы. Думал, на Курский поедешь к маме. А ты здесь.
— И что?
Он подошёл ближе. Сел рядом на скамейку.
— Маша, прости. Я полный идиот.
— Знаю.
— Я не хотел, чтобы ты уходила. Просто... сорвался. Накопилось.
Я посмотрела на него.
— Что накопилось?
Андрей вздохнул.
— Работа. Стресс. Усталость. Последние полгода — ад. Проект сорвался, начальство давит. Я не справляюсь. Приходил домой и срывался на тебе, на детях. Понимал, что неправильно, но не мог остановиться.
— И решил, что развод — выход?
— Не решил. Просто вчера накрыло. Сидел на работе до восьми вечера. Праздник, а меня отчёты заставили доделывать. Приехал домой злой. Увидел стол, ёлку, детей. И подумал: зачем мне всё это? Зачем обязательства, семья, если я не справляюсь?
Слёзы текли по его щекам.
— Сказал первое, что пришло в голову. Про развод. А когда ты собралась — понял, что натворил.
Я молчала.
— Маша, я не хочу развод. Просто устал до невозможности. И сорвался.
— Ты при детях сказал.
— Я знаю. Я мерзавец.
Андрей посмотрел на детей. Миша и Соня спали, прижавшись друг к другу. Обнял лицо руками, зарыдал.
— Что я наделал... Господи, что я наделал...
Я положила руку ему на плечо.
— Андрей, остановись. Дети проснутся.
Он вытер слёзы.
— Маша, вернитесь. Пожалуйста. Я исправлюсь. Найду другую работу. Буду меньше нервничать. Но не уходите.
Я посмотрела на него. На его красные глаза. На измученное лицо.
— Андрей, ты понимаешь, что ты сделал? Ты сказал детям, что хочешь свободы. От нас.
— Я не хотел! Я дурак!
— Да, дурак. Но как мне тебе верить? Как знать, что через месяц ты не повторишь это?
Он взял меня за руки.
— Я клянусь. Пойду к психологу. Разберусь со стрессом. Но не бросайте меня.
Возвращение
Миша проснулся. Увидел отца.
— Пап?
Андрей подошёл, обнял сына.
— Привет, сынок. Прости меня.
— За что?
— За вчерашнее. Я не должен был так говорить. Я вас люблю. Очень.
Миша заплакал.
— А мы думали, ты нас не любишь.
— Люблю. Больше всего на свете.
Соня проснулась, увидела папу. Потянулась к нему.
— Папочка!
Андрей обнял дочь, прижал к себе. Плакал, целовал в макушку.
— Солнышко моё. Прости дурака-папу.
Я сидела, смотрела. Думала.
Верить ему? Дать шанс?
Я посмотрела на детей. Миша и Соня смотрели на меня большими глазами.
— Мам, давай вернёмся? — тихо спросил Миша. — Папа же извиняется.
Я вздохнула.
— Андрей, если я вернусь — это последний шанс. Понимаешь? Ещё раз скажешь про развод — я уйду навсегда.
— Понимаю. Обещаю. Больше никогда.
— И к психологу пойдёшь. Обязательно.
— Пойду. В январе же запишусь.
— И с работы уйдёшь. Если она тебя так выматывает.
— Уйду. Найду другую.
Я встала.
— Хорошо. Едем домой.
Андрей обнял меня. Крепко. Отчаянно.
— Спасибо. Спасибо, что даёшь шанс.
Мы взяли вещи, пошли к выходу. Дети шли рядом, держась за руки.
— Мам, а теперь мы будем встречать Новый год? — спросила Соня.
— Теперь, солнышко. Дома. Все вместе.
Дома
Приехали домой в семь утра. Стол всё ещё накрыт. Оливье подсохло, курица остыла.
Андрей включил чайник.
— Разогрею всё. Поедим нормально.
Дети разделись, пошли в комнату. Я села на диван. Устала.
Андрей принёс чай, сел рядом.
— Маша, прости. За всё.
Я посмотрела на него.
— Андрей, скажи честно. Ты правда устал? Или... есть кто-то ещё?
Он вздрогнул.
— Маша! Нет! Никого нет! Клянусь! Просто работа достала. Выгорел.
— Уверен?
— Абсолютно. Я люблю только тебя.
Я кивнула.
— Хорошо. Верю. Но запомни: если узнаю, что ты врал — уйду без разговоров.
— Понял. Я не вру. Обещаю.
Мы обнялись. Сидели так долго.
Потом Андрей встал.
— Пойду разогрею еду. Встретим Новый год как положено.
Он разогрел салаты, курицу. Накрыл стол заново. Позвал детей.
Мы сели впятером. Как семья.
— Давайте загадаем желание, — предложила Соня.
— Какое? — спросил Миша.
— Чтобы папа больше не уставал. И мы всегда были вместе.
Андрей заплакал.
— Обещаю, солнышко. Никуда не уйду.
Мы чокнулись соком. Поели. Дети заснули на диване.
Я с Андреем сидела на кухне.
— Знаешь, Маш, я многое понял за эту ночь.
— Что?
— Что семья — это не обязанность. Это счастье. Которое я чуть не потерял из-за дурацкой работы.
Я взяла его за руку.
Иногда нужно потерять всё, чтобы понять, что у тебя было.
Прошёл месяц. Андрей уволился. Нашёл работу попроще — без стресса, с нормальным графиком.
Записался к психологу. Ходит раз в неделю. Говорит, помогает.
Стал больше времени проводить с детьми. Играет, гуляет, читает.
Со мной разговаривает. По вечерам сидим на кухне, пьём чай, делимся новостями.
Как раньше. Когда только поженились.
Он изменился. Стал спокойнее, внимательнее.
А я простила. Потому что люблю. И потому что он действительно изменился.
Иногда вспоминаю ту новогоднюю ночь. Вокзал. Чемоданы. Испуганные лица детей.
И понимаю: это было нужно. Чтобы мы оба поняли, что важно.
Семья. Любовь. Дом.
Остальное — мелочи.
А вы простили бы такое? Или некоторые слова непростительны?
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.
Рекомендуем прочитать: