— Ты что, издеваешься? Я тебе сказала — нет! Твоя сестрёнка пусть ищет общагу, как все нормальные студенты!
Голос Тамары резал воздух, как нож по стеклу. Она стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди, и смотрела на Игоря так, будто он предложил продать её любимую машину.
Игорь медленно опустил телефон на стол. Звонок от Светки застал его врасплох — сестра уже купила билет, уже выехала. Московский университет, бюджет, мечта всей жизни. И нигде не поселиться, потому что общежитие дают только на втором курсе, а частное жильё... Студентке из Волгограда на стипендию?
— Тома, послушай...
— Нет, это ты послушай! — она шагнула к нему, каблуки выстукивали дробь по паркету. — Мы с тобой договаривались. Сдаём комнату — получаем тридцать тысяч. Каждый месяц. Это деньги на отпуск, на машину новую, на жизнь, в конце концов!
В её глазах плясали циферки. Игорь знал этот взгляд — калькулятор включился, и выключить его невозможно. Три года назад, когда умерла его мать, квартиру переоформили на Тамару. Так было проще с налогами, объясняла она. Он тогда был в таком состоянии, что подписал бы что угодно. Теперь каждый раз, когда возникал спор о жилье, Тамара доставала козырь: «Квартира моя, между прочим».
— Светке некуда идти, — Игорь говорил тихо, но внутри у него всё кипело. — Ей девятнадцать. Она приезжает в незнакомый город...
— А мне что? — Тамара развела руками. — Я ей мать, что ли? Пусть твои родители о ней думают!
— Моя мать умерла. Ты забыла?
Тишина повисла между ними — тяжёлая, липкая. Тамара поджала губы. На секунду Игорь подумал, что она смутилась, но нет. Она просто перестроилась.
— Именно поэтому нам нужны деньги, — её голос стал мягче, обволакивающе-сладким. — Игорёк, ну посмотри правде в глаза. У нас кредит на кухню. Машина требует ремонта. А тут такая возможность — сдать комнату!
Она подошла ближе, положила ладонь ему на плечо. Игорь почувствовал запах её духов — резкий, приторный. Раньше этот запах его заводил. Сейчас только раздражал.
— Я уже нашла квартирантку, — продолжала Тамара. — Людочка из спортзала. Тихая, порядочная, работает в банке. Въезжает первого января. Всё идеально.
— Света приезжает двадцать девятого, — Игорь убрал её руку со своего плеча. — Через два дня.
— Ну и что? Пусть в хостеле переночует пару дней!
— Тома...
— Что «Тома»?! — она вспыхнула снова, как спичка. — Ты хоть понимаешь, сколько людей мечтают снять комнату в таком районе? У нас метро в пяти минутах, парк, магазины! Я месяц объявления размещала, пятнадцать человек посмотрело!
Игорь встал. Он был выше её на голову, но сейчас чувствовал себя маленьким. Беспомощным. Как тогда, три года назад, когда подписывал документы дрожащей рукой.
— Это моя сестра.
— А это моя квартира, — Тамара выпрямилась, подбородок задрала вверх. — На всех документах моё имя. И я решаю, кто здесь живёт.
Вот оно. Главное оружие. Игорь сжал кулаки, но промолчал. Спорить бесполезно. Юридически она права. Формально — хозяйка. А он... он просто муж. Который, оказывается, ничего не решает в собственном доме.
— Знаешь что, — Тамара взяла сумочку с дивана, — я пойду к Оксане. Поболтаем, вина выпьем. А ты подумай. Хорошенько подумай, что для тебя важнее — сентименты или реальная выгода.
Она ушла, громко хлопнув дверью. В квартире стало тихо. Игорь опустился на диван, уронил голову в ладони. Телефон на столе завибрировал — сообщение от Светки.
«Брат, я уже в поезде! Так волнуюсь! Наконец-то увижу Москву и тебя! Спасибо, что согласился меня приютить. Обещаю, не буду мешать. Люблю!»
Сердце сжалось. Как он ей скажет? Что скажет? «Извини, сестрёнка, но моя жена решила, что деньги важнее семьи»?
Игорь поднялся, подошёл к окну. За стеклом мелькали огни — предновогодняя Москва сияла и искрилась. Где-то там люди покупали подарки, наряжали ёлки, планировали праздники. А он стоял в пустой квартире и пытался понять, как всё так покатилось под откос.
Женился четыре года назад. Тамара тогда казалась идеальной — красивая, амбициозная, умела зарабатывать. Работала в риелторском агентстве, всегда при деньгах, всегда при делах. Его мать, правда, насторожилась сразу. «Она холодная какая-то, — говорила. — Смотрит на тебя, будто оценивает по чеку». Игорь тогда отмахивался. Мама просто ревновала, думал он. Хотела, чтобы сын остался с ней.
А потом мама умерла. Инфаркт, внезапно. И Тамара так заботливо взяла всё в свои руки — организовала похороны, разобралась с документами, переоформила квартиру. «Так будет проще, — повторяла она. — Доверься мне». И он доверился.
Теперь вот результат. Квартира не его. Решения не его. Даже сестру родную не может приютить.
Игорь достал телефон, открыл контакты. Прокрутил до имени «Света». Начал набирать сообщение: «Слушай, у нас тут проблемы возникли...»
Удалил.
Начал снова: «Извини, но придётся тебе пожить в другом месте...»
Удалил.
Нет. Так нельзя. Света — единственный родной человек, который у него остался. После смерти матери он чувствовал себя оборванным канатом, болтающимся в пустоте. Сестра звонила каждую неделю, поддерживала, рассказывала о своей жизни, о том, как готовится к экзаменам. Она мечтала поступить в Москву с тринадцати лет. И вот — поступила. На бюджет. Сама, без репетиторов, без связей.
И он что, бросит её сейчас?
Игорь посмотрел на часы. Половина десятого. Тамара вернётся не скоро — когда встречается с Оксаной, они болтают часами. У него есть время подумать.
Он прошёлся по квартире. Гостиная, кухня, спальня... и та самая комната. Двенадцать метров. Раньше была его мастерской — он программист, работал удалённо, нужно было отдельное пространство. Но полгода назад Тамара устроила скандал: «Зачем тебе отдельная комната? Работай на кухне! А эту сдадим!»
Он сопротивлялся. Неделю сопротивлялся. Потом сдался. Как всегда.
Теперь комната стояла пустая — Тамара выкинула его стол, полки, даже кресло старое. «Квартирантам нужна мебель с нуля, — объясняла. — Будет чисто и красиво». На полу лежал новый ковёр, у стены — кровать из ИКЕА, белый комод. Всё стерильное. Безликое. Готовое к продаже.
Игорь сел на эту чужую кровать. В голове пульсировала одна мысль: «Что делать?»
Позвонить Светке и всё отменить? Сказать, что передумал, что не получается? Она поймёт... Нет, не поймёт. Она же уже в поезде. Уже потратила последние деньги на билет. У их отца — новая семья, до Светы ему дела нет. Мать умерла. Остался только он, Игорь. Единственный человек, на которого можно опереться.
И если он откажет...
Телефон снова завибрировал. Фотография — Света на вокзале, с огромным рюкзаком и сияющей улыбкой. «Отправились! Буду в Москве утром!»
Игорь закрыл глаза. Решение пришло само собой. Неожиданно. Чётко.
Пусть Тамара злится. Пусть скандалит. Пусть даже угрожает. Но Света будет жить здесь. В этой комнате. И точка.
Он ответил сестре: «Жду тебя. Всё будет хорошо».
А потом посмотрел на дверь, за которой — подъезд, лестница, город. И подумал: интересно, как отреагирует Тамара, когда узнает, что он всё-таки пустил Свету?
Скандал будет нешуточный. Это точно. Но что-то внутри Игоря вдруг изменилось. Что-то ожило. Впервые за долгое время он почувствовал... злость. Настоящую, жгучую злость.
Квартира его матери. Его детство прошло в этих стенах. И какая-то Людочка из спортзала будет здесь жить, а родная сестра — нет?
Да уж нет.
Хватит.
Игорь встал, расправил плечи. До приезда Тамары оставалось часа два. Нужно было подготовиться. Морально подготовиться к тому, что произойдёт завтра утром, когда Света переступит порог.
Тамара вернулась за полночь. Пахло вином и духами Оксаны — тяжёлыми, удушливыми. Она прошла в спальню, даже не взглянув на Игоря, который сидел в гостиной с ноутбуком.
Утром они не разговаривали. Тамара пила кофе на кухне, яростно листая телефон, а Игорь собирал вещи — освобождал место в шкафу для Светы. Когда жена заметила это, её лицо исказилось.
— Ты что творишь?
— Света приезжает через час. Встречаю её на вокзале.
— Игорь. Я. Сказала. Нет.
Он повернулся к ней. Спокойно. Твёрдо.
— А я сказал да. Она моя сестра. И она будет жить здесь.
Тамара отшатнулась, будто он ударил её. Потом лицо её налилось краской.
— Ах так?! Ну хорошо, хорошо! Посмотрим ещё, чья возьмёт!
Она схватила телефон и выбежала из квартиры. Игорь услышал, как хлопнула дверь подъезда — значит, спустилась вниз. К соседке Оксане. Конечно. Куда же ещё.
Оксана жила этажом ниже, была лучшей подругой Тамары и... как бы помягче... профессиональной интриганкой. Сорок пять лет, дважды разведённая, она коллекционировала чужие секреты, как другие — марки. Работала в управляющей компании дома, знала про всех всё и обожала рассказывать — правду приправляя ложью так искусно, что не отличишь.
Игорь помнил, как полгода назад Оксана «случайно» проболталась Тамаре, что видела его в кафе с какой-то девушкой. На самом деле это была коллега — они обсуждали проект. Но Оксана описала сцену так красочно — «сидели близко, смеялись, она трогала его руку» — что Тамара устроила скандал на три дня. Потом, правда, выяснилось, что девушка была с обручальным кольцом и животом на шестом месяце. Оксана извинилась: «Ой, я ошиблась, показалось». Но осадок остался.
Ещё она завидовала. Молча, тихо, ядовито. Завидовала Тамаре — более молодой, более ухоженной. Завидовала их квартире — у Оксаны была однушка-хрущёвка, тесная и старая. Завидовала тому, что у Тамары есть муж, пусть и не идеальный. У Оксаны были только кошки и бесконечные посиделки с подругами, где они обсуждали чужие жизни.
Игорь взял куртку и вышел. На лестничной площадке стоял запах сигарет — курил сосед Борис, пенсионер с третьего этажа. Увидев Игоря, он ехидно ухмыльнулся.
— Слышал, твоя жёнушка к Оксане побежала. Что, опять ругаетесь?
Борис был ещё тот кадр. Пил по вечерам, скандалил со своей женой, а потом выходил на лестницу и делился «мудростью» с соседями. Он обожал совать нос в чужие дела, давать непрошеные советы и рассказывать всем, кто слушает, как правильно жить. При этом сам еле сводил концы с концами и занимал деньги у всех подряд.
— Борис, не ваше дело, — Игорь попытался пройти мимо.
— Как это не моё? Я тут живу тридцать лет! Всех видел, всех знаю! — старик преградил путь. — Слушай, сынок, совет дам. Бабу надо в ежовых рукавицах держать. А ты что? Распустил свою. Вон, она тебе на голову села, квартиру отжала...
— Отойдите.
— Ты чё дерзишь?! Я старше тебя!
Игорь молча обошёл его и побежал вниз по лестнице. За спиной Борис что-то кричал, но слов было не разобрать.
На вокзале Света ждала у выхода — маленькая, растерянная, с огромным рюкзаком за плечами. Увидев брата, она бросилась к нему, обняла так крепко, что перехватило дыхание.
— Игорёк! Господи, как же я рада!
Она была на десять лет младше, но всё равно оставалась для него той шестилетней девчонкой, которая бегала за ним по двору и таскала его футболки. Светлые волосы, собранные в хвост, веснушки на носу, глаза — синие, как у матери.
— Привет, солнышко. Ну что, поехали домой?
— Поехали! Я так устала в поезде, даже не спала! Всё думала, какая будет Москва, как я буду учиться...
Она щебетала всю дорогу. Рассказывала про поездку, про соседей по купе, про то, как волновалась на экзаменах. Игорь слушал, кивал, улыбался. А внутри всё сжималось от мысли: что будет, когда они придут домой?
Тамара встретила их в коридоре. Она стояла со скрещенными руками, а рядом — Оксана. В халате, с сигаретой в руке, с таким видом, будто это её квартира.
— Вот и гости пожаловали, — Оксана затянулась, выпустила дым в потолок. — Света, значит? Студенточка?
Света растерянно посмотрела на брата.
— Игорь, а кто это?
— Соседка, — буркнул он. — Оксана, вы бы пепельницу принесли, если уж курите в чужой квартире.
— Ой, ну извини, — Оксана не смутилась. — Просто Томочка позвала, рассказала про ситуацию. Я, знаешь, как подруга, не могла не прийти. Поддержать морально.
Тамара шагнула вперёд.
— Света, мне очень жаль, но тебе придётся искать другое жильё. У нас комната уже занята. Людмила въезжает послезавтра.
— Но... — Света побледнела. — Игорь говорил...
— Игорь не владелец квартиры, — отрезала Тамара. — Я владелец. И я решаю.
Оксана кивнула, поддакивая:
— Правильно говорит. Документы — это святое. А то сейчас все привыкли на шею садиться, пользоваться чужим добром...
— Оксана, заткнитесь, — Игорь шагнул вперёд, заслоняя сестру. — И убирайтесь из нашего дома. Немедленно.
— Да ты как разговариваешь?! — Оксана возмутилась, но в глазах мелькнул страх.
— Вон. Отсюда. Сейчас же.
Тамара схватила подругу за руку:
— Оксаночка, пойдём. Не стоит с ним связываться, когда он в таком состоянии.
Они ушли, но Игорь знал — это только начало. Оксана не простит унижения. Она начнёт плести интриги, рассказывать соседям гадости, выставлять его тираном, а Тамару — жертвой. Так она всегда делала.
Света стояла в коридоре, дрожа всем телом.
— Игорь... может, мне правда лучше уехать? Я не хочу создавать проблемы...
— Никуда ты не уедешь, — он обнял сестру за плечи. — Это твой дом. И точка.
Следующие два дня превратились в ад. Тамара объявила Игорю бойкот — не разговаривала, демонстративно хлопала дверями, а вечерами уходила к Оксане. Света пыталась быть незаметной, сидела в своей комнате тихо, как мышка, но это не помогало. Напряжение в квартире можно было резать ножом.
На третий день, тридцать первого декабря, случилось то, чего Игорь боялся больше всего.
Раздался звонок в дверь. На пороге стояла женщина лет тридцати пяти — высокая, в дорогой дублёнке, с массивными кольцами на пальцах. Людмила. Та самая квартирантка.
— Здравствуйте! — она улыбалась, но глаза оставались холодными. — Я по объявлению. Тамара говорила, что можно въезжать первого января, но я решила чуть пораньше, познакомиться, посмотреть комнату...
За её спиной появилась Тамара с Оксаной. Обе сияли, как будто выиграли в лотерею.
— Люда, проходи, проходи! — Тамара протиснулась в квартиру. — Сейчас покажу комнату, всё объясню...
— Стойте, — Игорь преградил им путь. — Никакой комнаты. Людмила, извините, но произошла ошибка. Жильё уже занято.
Людмила нахмурилась:
— Как занято? Я внесла предоплату! Десять тысяч! У меня расписка!
— Какая предоплата? — Игорь повернулся к Тамаре.
Жена подняла подбородок:
— Я взяла залог три дня назад. Деньги уже потрачены на продукты к Новому году. Людмила въезжает, договор есть, всё законно.
— Ты не имела права...
— Имела! — выкрикнула Тамара. — Потому что квартира моя! Сколько раз повторять?!
Людмила достала телефон:
— Знаете что, я сейчас позвоню своему брату. Он юрист. Разберёмся, кто прав, кто виноват. Если комната занята незаконно, я через суд верну свои деньги с процентами!
— Да пожалуйста, звоните! — огрызнулся Игорь. — Расскажите своему брату-юристу, что моя жена взяла деньги без ведома второго собственника!
— Какого второго?! — Тамара побагровела.
— Квартира была моей матери. Она оставила завещание. Ты знала об этом?
Это была правда. Частичная, но правда. Мать действительно составила завещание, но после смерти Игорь не стал его оспаривать — согласился на переоформление. Тогда казалось правильным. Сейчас он понял, какую ошибку совершил.
Тамара открыла рот, но ничего не сказала. Оксана вмешалась:
— Игорь, не надо врать. Все документы на Тамару, я сама видела...
— А вы откуда видели? — Игорь медленно повернулся к ней. — Я вас в свои дела не посвящал. Может, пора наконец заняться своей жизнью, а не копаться в чужой?
Оксана сжала губы. В её глазах плеснула злость — настоящая, неприкрытая. Она всегда считала себя умнее всех, хитрее всех. А тут какой-то мужик осмелился поставить её на место.
— Ладно, разбирайтесь сами, — Людмила развернулась. — Но деньги я верну. Через суд, через полицию — мне всё равно. До свидания!
Она ушла, громко стуча каблуками. Оксана метнулась следом, пробормотав что-то про неотложные дела. Остались только Игорь и Тамара.
Жена стояла, тяжело дыша. Лицо красное, кулаки сжаты.
— Ты... ты меня подставил. При посторонних. Ты унизил меня!
— Я защитил свою сестру, — ответил Игорь спокойно. — И знаешь что, Тома? Мне надоело. Надоело слушать про «мою квартиру», надоело чувствовать себя гостем в собственном доме. Надоело, что каждое решение принимаешь только ты.
— Потому что я хозяйка!
— Нет. Ты жена. Или была. — Он сделал паузу. — После праздников я съеду. Света тоже. Найдём что-нибудь. Будешь сдавать свою квартиру кому угодно — Людмиле, Оксане, да хоть Борису. Мне уже всё равно.
Тамара застыла. В её глазах мелькнуло что-то — страх? Растерянность? Но потом лицо снова стало каменным.
— Вали. Только алименты не забудь платить.
— Детей у нас нет.
— Ещё найду причину, — она усмехнулась, но голос дрожал. — Думаешь, ты один юристов знаешь?
Игорь не ответил. Развернулся и пошёл в комнату к Свете. Сестра сидела на кровати, бледная, с красными глазами.
— Я всё слышала, — прошептала она. — Игорь, прости. Это из-за меня...
— Нет, — он сел рядом, обнял её. — Это из-за меня. Я слишком долго терпел. Слишком долго думал, что так правильно, что надо уступать, идти на компромиссы. А в итоге потерял себя.
— Что теперь будет?
— Теперь? — Игорь посмотрел в окно. За стеклом начинал падать снег — первый в этом году, пушистый, красивый. — Теперь мы начнём жить по-новому. Найдём квартиру, пусть маленькую, пусть на окраине. Но свою. Где никто не будет говорить, что мы здесь лишние.
Света прижалась к его плечу. Они сидели молча, слушая, как в соседней комнате Тамара что-то швыряет, хлопает шкафами, кричит по телефону с Оксаной.
А на улице шёл снег. Завтра будет Новый год — новая жизнь, новые решения. Игорь впервые за долгие годы почувствовал не страх, а облегчение. Да, впереди развод, съём жилья, финансовые трудности. Но зато — свобода. Свобода от манипуляций, от постоянного чувства вины, от жизни в чужой квартире.
Мать когда-то говорила: «Не позволяй никому делать тебя маленьким». Он не послушал тогда. Но сейчас, наконец, услышал.
— С Новым годом, сестрёнка, — прошептал Игорь.
— С Новым годом, — ответила Света.
И оба знали: этот год действительно станет новым. Во всех смыслах.