— Ты меня вообще слышишь? Или уже совсем в своём мире застрял?
Глеб даже не поднял головы от телефона. Экран светился синеватым, почти мертвенным светом в полутёмной комнате. За окном — декабрь, двадцать третье число, город готовился к праздникам, а в их однушке на Войковской будто застыло время.
— А ты вообще работать собираешься, дружок? Или так и будешь сидеть на моей шее! Холодильник ведь пустой! — прошипела Ксения, и в этом шипении было столько яда, что Глеб наконец-то оторвался от экрана.
Он посмотрел на жену. Когда-то он находил её красивой — острые черты лица, тёмные волосы, собранные в небрежный пучок, эти серые глаза. Теперь же видел только усталость и злость, намертво въевшиеся в каждую морщинку у губ.
— Ты же знаешь, что я ищу, — тихо ответил он, откладывая телефон на продавленный диван. — Рынок сейчас не…
— Три месяца! — перебила Ксения, и её голос взлетел на октаву выше. — Три месяца ты ищешь! А я пашу на двух работах, чтобы мы хоть как-то дотянули до конца месяца!
Глеб сжал челюсти. Хотел что-то сказать, но слова застряли где-то в горле. Да, она права. Частично. После того как его уволили из IT-компании за «оптимизацию штата», он отправил резюме в сотню мест. Собеседования были, но… Всегда находилась причина отказать. То опыта не хватает, то завышенные зарплатные ожидания, то просто: «Мы вам перезвоним».
— Послушай, — начал он, стараясь сохранить спокойствие, — после праздников обещали откликнуться из «Техносферы». Там хорошая позиция, и…
— После праздников, — передразнила Ксения. — Всегда после. А сейчас что? Сейчас у нас в холодильнике только кефир и замороженные пельмени, которые я купила на последние деньги!
Она схватила сумку с журнального столика. В сумке что-то громыхнуло — наверное, термос с чаем, который она таскала на работу.
— Ухожу на смену. В магазине меня хоть ценят. А дома… Дома я нянька для великовозрастного неудачника.
Дверь хлопнула так, что задрожала рамка с их свадебной фотографией на стене. Глеб проводил взглядом эту рамку — на снимке они улыбались, обнимались, верили, что всё будет хорошо. Пять лет назад казалось, что любовь — это достаточная причина, чтобы быть вместе. Теперь же…
Он встал, прошёл на кухню. Открыл холодильник — да, Ксения не врала. Кефир, пельмени, пол-луковицы в пакете и бутылка кетчупа. Жалкое зрелище. Глеб достал пачку пельменей, посмотрел на неё, потом сунул обратно. Есть не хотелось. Да и какой смысл — всё равно скоро жена вернётся, и всё начнётся заново.
Телефон завибрировал. Глеб вернулся в комнату, взял его — сообщение от Романа, бывшего коллеги.
«Слушай, у меня есть вариант для тебя. Не совсем честный, но денег можно поднять быстро. Интересно?»
Глеб уставился на экран. Роман всегда был из тех, кто умел крутиться. После увольнения он ушёл в какой-то непонятный стартап, но, судя по фоткам в соцсетях, жил явно лучше, чем раньше. Новая машина, рестораны, путешествия.
«Что за вариант?» — набрал Глеб.
Ответ пришёл почти мгновенно: «Лично. Завтра, три часа дня, кофейня на Тверской, знаешь которую. Приходи — не пожалеешь. Только никому ни слова».
Глеб перечитал сообщение раза три. «Не совсем честный» — это как? Он не был святым, но и в нечестные дела особо не тянуло. С другой стороны… Взгляд снова упал на свадебное фото. Ксения там была счастливой. Не злой, не уставшей — счастливой.
«Приду», — написал он и откинулся на диван.
В голове заворочались мысли. Может, это шанс? Может, Роман и правда нашёл что-то стоящее? Или это очередная авантюра, которая закончится плохо? Глеб не знал. Но знал другое: если он ничего не сделает, Ксения уйдёт. Рано или поздно, но уйдёт. Потому что терпение — штука не бесконечная, и оно уже давно на исходе.
За окном загорелись огни новогодних гирлянд на соседнем доме. Разноцветные огоньки мигали в такт его мыслям — то вспыхивали, то гасли. Город наряжался к празднику, а Глеб чувствовал, что его собственная жизнь медленно, но верно скатывается в пропасть.
Он встал, подошёл к окну. Внизу люди спешили с пакетами — покупали подарки, продукты, готовились к Новому году. Смех, суета, предвкушение чуда. А у него? У него — пустой холодильник, злая жена и сомнительное предложение от старого знакомого.
«Завтра всё решится», — подумал Глеб и вдруг усмехнулся. Странное чувство — смесь страха и возбуждения. Будто перед прыжком с высоты, когда ещё не знаешь, раскроется ли парашют.
Телефон снова завибрировал. На этот раз — звонок. Ксения. Глеб взял трубку.
— Чего? — спросил он устало.
— Забыла ключи, — голос жены был спокойнее, чем час назад. — Открой, если ещё дома.
— Дома, — ответил Глеб. — Жду.
Он повесил трубку и посмотрел на часы. Двадцать три ноль-ноль. До завтрашней встречи с Романом ещё целая вечность. Но почему-то Глеб чувствовал — после неё жизнь уже не будет прежней. В лучшую или худшую сторону — покажет время.
Дверь внизу хлопнула, послышались шаги на лестнице. Ксения поднималась. Глеб прислушался к этим шагам — тяжёлые, медленные, будто она несла на себе весь мир. И он вдруг понял: они оба устали. Устали от нищеты, от скандалов, от этой бесконечной гонки за выживание.
Может, завтрашняя встреча — это шанс всё изменить?
Или это начало конца?
Ксения вошла, бросила сумку на пол и прошла мимо Глеба на кухню, даже не взглянув на него. Он слышал, как она открыла холодильник, что-то достала, потом щёлкнула чайник. Привычные звуки вечернего ритуала. Но сегодня в них было что-то другое — напряжение, словно перед грозой.
— Глеб! — раздался голос из прихожей, и сердце у него ёкнуло.
Этот голос. Высокий, требовательный, пропитанный уверенностью в собственной правоте. Он бы узнал его из тысячи.
— Мама? — выдохнул он, поворачиваясь к двери.
В комнату вплыла Нина Павловна — свекровь во всей красе. Шуба до колен, меховая шапка, от которой пахло дорогими духами и холодом. Лицо напряжённое, губы поджаты. За спиной у неё виднелась Ксения с кружкой в руках, и выражение её лица говорило: «Я тут вообще ни при чём».
— Не ожидал? — Нина Павловна сняла шапку, оправила волосы. — Думал, я не узнаю, что творится в семье моего сына?
— Мам, мы не договаривались… — начал Глеб, но она уже наступала, как танк.
— Ксюша мне всё рассказала! — Нина Павловна повернулась к невестке, и та чуть не расплескала чай. — Позвонила сегодня, плакала в трубку. Говорит, что Глеб совсем опустил руки, что они на грани нищеты!
— Я не плакала, — тихо возразила Ксения. — Я просто…
— Просто пожаловалась моей маме на меня, — закончил за неё Глеб, и в его голосе прозвучала такая горечь, что Ксения опустила глаза.
Нина Павловна сбросила шубу на кресло и встала посреди комнаты, скрестив руки на груди. Поза военачальника перед боем.
— Ты вообще понимаешь, в каком положении оказалась твоя жена? — начала она, и Глеб почувствовал, как внутри всё сжимается. — Девочка работает на двух ставках! Приходит домой как выжатый лимон! А ты что? Сидишь тут, в телефон уткнулся!
— Я ищу работу, — Глеб старался говорить ровно, но руки непроизвольно сжались в кулаки. — Каждый день отправляю резюме, хожу на собеседования…
— Ищешь! — фыркнула Нина Павловна. — Три месяца ищешь! Знаешь, в моё время люди не выбирали. Устраивались дворниками, грузчиками, лишь бы семью прокормить!
— Мам, сейчас другое время, — попытался он объяснить. — У меня образование, опыт. Я не могу просто взять и…
— Не можешь? — перебила она, и глаза её сверкнули. — Или не хочешь? Потому что привык, что всё само придёт? Я тебя воспитала не таким, Глеб!
Ксения стояла у стены, смотрела на них обоих, и на её лице было написано что-то среднее между удовлетворением и виной. Глеб поймал этот взгляд и вдруг понял: она специально позвала мать. Чтобы та надавила, пристыдила, заставила его действовать.
— Слушай, — он повернулся к жене, — мы можем решить это сами? Без привлечения…
— Без привлечения матери? — Нина Павловна выдвинулась вперёд. — Я не чужая! Я переживаю за сына! И вижу, что он скатывается!
— Я не скатываюсь, — голос Глеба стал жёстче. — Я просто в сложной ситуации. Рынок труда не резиновый, конкуренция…
— Отговорки! — отрезала мать. — Я звонила Валерию Степановичу — он готов взять тебя в свою компанию. Помощником менеджера, зарплата небольшая, но хоть что-то!
Глеб замер. Валерий Степанович — старый друг отца, владелец небольшой фирмы по продаже сантехники. Вечно пьяный, вечно орущий на сотрудников. Глеб представил себя в этом душном офисе, таскающим коробки с трубами и унитазами, и его затошнило.
— Я туда не пойду, — сказал он твёрдо.
— Не пойдёшь? — Нина Павловна побагровела. — А куда ты пойдёшь? К своим несуществующим работодателям? Которые тебе три месяца обещают и ничего не дают?
— У меня завтра встреча, — вырвалось у Глеба. — Серьёзная встреча. Может быть хороший заработок.
— Какая встреча? — насторожилась Ксения.
Глеб осёкся. Не надо было говорить. Но теперь уже поздно — обе женщины смотрели на него выжидающе.
— С бывшим коллегой. Роман предложил вариант… — он запнулся.
— Какой вариант? — Нина Павловна прищурилась. — Этот твой Роман, который в институте тебя на прогулы подбивал?
— Он нормальный парень, — защитился Глеб. — И сейчас у него всё хорошо. Он предложил помочь.
— Помочь? — переспросила Ксения, и в её голосе прозвучала тревога. — Глеб, а это точно честно?
Пауза затянулась. Глеб смотрел на жену, на мать, на их лица, полные недоверия и беспокойства. И вдруг его накрыло — злость, обида, усталость от того, что его постоянно контролируют, оценивают, судят.
— Знаете что? — он встал в полный рост. — Мне тридцать два года. Я взрослый человек. И я сам решу, куда мне идти и что делать!
— Сынок… — начала Нина Павловна мягче, но он не дал ей договорить.
— Нет! Хватит! Я устал от того, что меня постоянно учат жить! — голос его повысился, руки затряслись. — Да, у меня сейчас трудности. Да, денег нет. Но это моя жизнь! Моя семья! И я разберусь сам!
Ксения поставила кружку на стол. Нина Павловна молча смотрела на сына, и впервые за вечер на её лице появилось что-то похожее на растерянность.
— Ты не понимаешь, — тихо сказала она. — Я просто хочу тебе помочь.
— Я не нуждаюсь в такой помощи, — отрезал Глеб и развернулся к окну.
Тишина накрыла комнату тяжёлым одеялом. За окном мигали гирлянды, где-то смеялись люди, а здесь — три человека, связанных кровью и браком, не могли найти общий язык.
Нина Павловна первой нарушила молчание. Она медленно опустилась на диван, и вдруг Глеб заметил, как она постарела. Морщины у глаз, усталость в плечах.
— Прости, — сказала она негромко. — Я действительно хотела помочь. Но, наверное, перегнула.
Глеб обернулся. Мать смотрела на него, и в её взгляде не было прежней агрессии — только беспокойство.
— Я знаю, мам, — он присел рядом. — Просто мне нужно самому во всём разобраться.
Ксения подошла ближе, села в кресло напротив. Они молчали минуту, может, две. Потом жена вздохнула:
— Я тоже виновата. Не должна была звонить твоей маме за спиной. Это было... подло.
— Нет, — Глеб покачал головой. — Ты просто устала. Я понимаю.
Он взял телефон, нашёл переписку с Романом и протянул жене:
— Вот. Читай сама. Я ничего не скрываю.
Ксения пробежала глазами по сообщениям, нахмурилась:
— «Не совсем честный»? Глеб, ты серьёзно?
— Я пойду на встречу и узнаю детали, — он говорил спокойно, взвешенно. — Если это что-то нехорошее — откажусь. Но если это что-то стоящее... Ксюш, нам нужны деньги. Хотя бы на время.
Нина Павловна кашлянула:
— А что, если я ошиблась насчёт Валерия Степановича? Может, там и правда плохо. Но у меня есть ещё одна знакомая, Людмила Сергеевна. Она в образовательном центре работает, ищут преподавателя по программированию для школьников. Ты ведь в этом разбираешься?
Глеб задумался. Преподавать... Он никогда не думал об этом всерьёз. Но почему бы нет? Стабильная зарплата, пусть и не космическая. Плюс можно совмещать с фрилансом.
— Это интересно, — признал он. — Дашь контакты?
— Конечно, — мать оживилась. — Я ей завтра же позвоню!
Ксения смотрела на мужа, и что-то в её лице изменилось — напряжение отпустило, уголки губ дрогнули в подобии улыбки:
— Знаешь, а давай так. Ты сходишь на встречу с Романом, узнаешь, что к чему. Параллельно свяжешься с этой Людмилой Сергеевной. И если хоть что-то выгорит — уже хорошо.
— Согласен, — кивнул Глеб.
Нина Павловна встала, подошла к сыну и обняла его. Крепко, по-матерински.
— Я верю в тебя, — прошептала она. — Просто иногда слишком сильно переживаю.
— Знаю, мам.
Когда свекровь ушла, унося с собой шубу и остатки напряжения, Глеб и Ксения остались вдвоём. Она подошла к нему, взяла за руку:
— Прости за то, что наговорила. Про шею, про неудачника... Я не это имела в виду.
— Я тоже прости, — он притянул её к себе. — За то, что действительно слишком долго тянул.
Они стояли посреди комнаты, обнявшись, и Глеб вдруг почувствовал, как что-то внутри расправляется. Будто тугой узел развязался. Да, денег по-прежнему нет. Да, работы тоже. Но есть что-то другое — надежда.
На следующий день Глеб встретился с Романом в кофейне на Тверской. Оказалось, предложение было не таким страшным, как он думал — просто небольшая IT-компания искала людей на удалёнку для разработки приложения. Оформление через ИП, но зарплата достойная. Роман сказал, что может замолвить словечко, и через неделю Глебу уже прислали тестовое задание.
Людмила Сергеевна из образовательного центра тоже откликнулась быстро. Пригласила на собеседование, показала классы, рассказала о программе. Зарплата была меньше, чем в IT-компании, но стабильная, плюс официальное оформление. Глеб согласился на половину ставки — так он мог совмещать с фрилансом.
К концу декабря, как раз перед самым Новым годом, у него уже было два источника дохода. Не миллионы, конечно, но достаточно, чтобы снять напряжение. Первую зарплату он получил тридцать первого, и они с Ксенией отправились в супермаркет.
— Смотри, — она положила в корзину мандарины, шоколад, сыр, — как давно мы так не покупали!
Глеб улыбнулся. Да, всего месяц назад их холодильник был пуст, а сейчас они могли позволить себе нормальный праздничный стол. Не шикарный, но свой, честно заработанный.
Дома, когда часы пробили полночь, они стояли у окна с бокалами дешёвого шампанского. За окном взрывались салюты, город сверкал огнями.
— Знаешь, — сказала Ксения, прижимаясь к плечу мужа, — я тут подумала... Может, нам ребёночка родить?
Глеб чуть не поперхнулся:
— Сейчас? Ты серьёзно?
— Не прямо сейчас, — она засмеялась. — Но в этом году. Мы же теперь встали на ноги. И потом... Я хочу семью. Настоящую.
Он посмотрел на жену — на её лицо, освещённое разноцветными вспышками салюта, на глаза, в которых снова появился блеск. И понял, что впервые за долгое время они смотрят в одну сторону.
— Давай, — согласился он. — В этом году всё будет по-другому.
И это была не просто фраза. Это было обещание — самому себе, ей, их будущему. Декабрьские испытания остались позади, а впереди был новый год, новые возможности, новая жизнь.
Где-то внизу хлопнула дверь, и до них донёсся голос соседа:
— С Новым годом, люди добрые!
— С Новым годом! — крикнули они в ответ, смеясь.
И в этом смехе было всё — и облегчение, и радость, и вера в то, что самое трудное позади. Холодильник больше не был пуст. Счета были оплачены. А главное — они снова были вместе. По-настоящему вместе.
Глеб обнял жену крепче и подумал, что иногда для счастья не нужны миллионы. Достаточно просто не сдаваться. И верить, что после самой тёмной ночи обязательно наступит рассвет.