Двадцать девятого декабря наш коридор превратился в склад боеприпасов. Мой муж Игорь втаскивал в квартиру огромные коробки с надписями «Апокалипсис» и «Ядерный удар».
— Игореша, это что? — спросила моя свекровь, Нина Васильевна.
— Это, мама, праздник! — гордо объявил Игорь. — В этом году мы дадим жару! Хватит унылых бенгальских огней. Мы устроим шоу районного масштаба! Я ползарплаты вбухал. Будет как на Красной площади, обещаю! В 00:05 выходим и бахаем!
— Бахаем… — лицо свекрови побледнело. — Сынок, у нас же на первом этаже Иван Петрович, ветеран. А на третьем — грудничок. Ты их напугаешь…
— Мам, беруши купят! Это традиция! Мужик должен обеспечить зрелище! — Игорь любовно погладил коробку с «Громом победы» и ушел курить, чувствуя себя генералиссимусом.
Мы с Ниной Васильевной остались в коридоре.
— Оля, — прошептала она. — Это добром не кончится. В нашем дворе-колодце это будет не праздник, а война. Я не позволю ему устроить канонаду.
В глазах этой интеллигентной учительницы музыки читалась решимость партизана, готового пустить под откос вражеский эшелон.
— У вас есть план?
— У нас есть время. Пока он на работе тридцать первого… Мы проведем диверсию.
Операция «Тихая ночь» началась. Мы купили самый безобидный арсенал: римские свечи, фонтаны искр, бенгальские огни. И пока муж был на корпоративе, мы вскрыли его «Армагеддоны».
Это была ювелирная работа. Мы выпотрошили мощные заряды и аккуратно вставили внутрь наши «тихие» фонтаны, замаскировав фитили. Самые опасные ракеты спрятали на антресоли, а для веса положили в коробки кирпичи.
— Фух, — выдохнула свекровь. — Грех на душу берем, Оля. Обманываем мужика.
— Это ложь во спасение нервных клеток всего дома.
Игорь вернулся веселый: «Ну что, порох сухой?». Мы виновато улыбнулись.
В 23:55 мы вышли во двор. В окнах горел свет, люди сидели за столами.
Игорь установил батарею в сугроб.
— Отойти всем на десять метров! Зона поражения!
Куранты пробили двенадцать.
— Поехали! — заорал Игорь и поджег фитиль. — Сейчас будет бум!
Он закрыл уши руками. Мы замерли.
Из коробки «Армагеддон» вырвался сноп искр. Не взрыв. Не грохот. А красивый, золотистый фонтан. Он шипел: «Шшшшш…» и разбрасывал мягкий свет.
Игорь убрал руки от ушей.
— Э… Это что? Где бабах?
Фонтан догорел. Из коробки начали вылетать разноцветные шарики. Пук. Пук. Пук. Тихо и уютно.
Загорелась вторая коробка. Вместо «рева дракона» оттуда вылетели серебристые звездочки, кружась в вальсе.
— Меня кинули! — взвыл муж. — Я отдал двадцать тысяч за бенгальские огни?! Я им завтра устрою!
Он стоял растерянный, уверенный, что это провал и позор.
Но тут открылось окно на втором этаже. Женщина с ребенком крикнула:
— Спасибо! Спасибо вам за тишину! Малыш спит, а мы боялись войны. А у вас так красиво!
С балкона пятого этажа засвистела молодежь:
— Мужик, круто! Лампово! Реально надоел грохот, а у тебя романтика!
Игорь стоял с открытым ртом. Люди хлопали.
Из подъезда вышел Иван Петрович, ветеран, с подносом и бокалами.
— Игорь, сынок. Разреши поблагодарить. Мы, старики, громких звуков не любим. Нам бы мира. А у тебя свет. Свет без войны. Это, брат, самое ценное.
Он протянул Игорю бокал домашнего вина.
Игорь посмотрел на искрящийся фонтан, на улыбающихся соседей, на нас с мамой. В его глазах проступило понимание.
— Мам… Оля… Это вы?
Нина Васильевна вздохнула:
— Мы, сынок. Прости. Мы боялись за людей. И за тебя.
Игорь посмотрел на неё. В его взгляде не было злости. Он подошел и крепко обнял маму.
— Вы… вы самые хитрые диверсанты на свете. Я думал, крутость в децибелах измеряется. А оказывается, людям просто нужно, чтобы было красиво и не страшно.
Он поднял бокал к небу.
— С Новым годом!
— С Новым годом! — отозвались соседи.
Мы стояли в тихом дворе, пили вино, а вокруг гремели канонады. Но у нас было спокойно.
Игорь обнял нас:
— А те ракеты, которые настоящие… они где?
— На антресолях.
— Пусть там и лежат. Мне этот вариант больше понравился.
А на следующий день соседка с третьего этажа принесла нам коробку конфет. Игорь покраснел как мальчишка. И, кажется, окончательно понял: громкость — это не главное качество мужчины. Главное — умение слышать тех, кто рядом. Даже если они говорят шепотом.