Когда я позвонила в дверь, было ровно восемь вечера. Тридцать первое декабря. За окном хлопали первые петарды, а в руках у меня тряслись два пакета — самокат и конструктор. Для Ильи. Моего внука, которого я не видела восемь месяцев.
Дверь открыл мальчик. Шесть лет. Светлые волосы торчком, синяя футболка с динозавром. Он посмотрел на меня и нахмурился.
— Вы кто? — спросил тихо.
Сердце ухнуло вниз. Я сглотнула комок в горле.
— Илюша, я твоя бабушка. Валентина Ивановна.
Он отступил на шаг.
— У меня нет бабушки. Мама сказала, что она умерла.
Ноги подкосились. Я схватилась за косяк двери, чтобы не упасть. В ушах зазвенело.
— Как умерла?.. Я живая, Илюша. Я...
— Кто там? — донёсся голос из глубины квартиры. Резкий, знакомый.
Алёна. Моя невестка.
Она появилась в коридоре, лицо каменное. Губы сжаты в тонкую линию.
— Уходите, — бросила она. — Немедленно.
— Я внука не видела восемь месяцев! — голос дрогнул. — Вы не имеете права!
— Имею. Это мой дом, мой ребёнок. Вы для нас мертвы.
Она схватила Илью за плечо и втащила в квартиру. Дверь захлопнулась.
Я стояла на лестничной площадке, прижимая пакеты к груди. Слёзы текли по щекам. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. Кто-то смеялся.
Всё началось в апреле. Максим, мой сын, пригласил меня на день рождения Ильи. Пять лет исполнялось внуку. Я пришла с огромным медведем и тортом. Алёна встретила меня холодно, но я не обратила внимания. Думала, устала.
За столом она вдруг сказала:
— Валентина Ивановна, не вмешивайтесь в воспитание Ильи.
Я опешила.
— Я ничего не...
— Вчера вы дали ему шоколад. Я запрещала сладкое до обеда.
Максим промолчал. Опустил глаза в тарелку.
После того дня она перестала брать трубку. Максим отвечал односложно: «Занят», «Перезвоню». Не перезванивал. Я приезжала — дверь не открывали. Писала письма Илье — не знаю, получал ли он.
Восемь месяцев тишины.
*****
Я села в такси, руки дрожали так сильно, что не могла застегнуть ремень. Водитель помог.
— С новым годом, — буркнул он.
— Спасибо, — прошептала я.
За окном мелькали огни. Гирлянды на балконах, украшенные ёлки в окнах. Семьи собирались за столами. Смеялись. А у меня пустота.
«Он меня не узнал. Забыл. Как будто меня никогда и не было».
Слёзы снова полились. Я зажала рот ладонью, чтобы не рыдать вслух.
Водитель молчал. Только радио играло тихую мелодию.
*****
Дома было пусто. На столе стояла чашка остывшего чая. Я поставила пакеты с подарками в угол и опустилась на диван.
Часы на стене показывали одиннадцать. Час до нового года.
Включила телевизор. Голубой огонёк. Ведущие улыбались, артисты пели про счастье. А мне хотелось выключить всё это и закрыться в темноте.
«Может, мне правда пора исчезнуть? Раз они так решили».
Куранты начали бить. Двенадцать ударов. Я сидела неподвижно, глядя на экран.
Новый год. Без сына. Без внука.
*****
Впервые я поссорилась с Алёной три года назад. Илье было три. Максим позвонил, попросил посидеть с ребёнком — срочная работа. Я приехала. Алёна была дома, но сказала, что уходит к подруге.
— Покормите его в шесть, — бросила на ходу. — Никаких мультиков.
Я кивнула.
Илья заплакал через полчаса. Я включила ему мультик. Один. Короткий. Он успокоился.
Алёна вернулась в восемь. Увидела телевизор и лицо её исказилось.
— Я же сказала — никаких мультиков!
— Он плакал...
— Вы меня не слушаете! Всегда делаете по-своему!
С тех пор она смотрела на меня как на врага. Максим пытался сглаживать, но всё хуже и хуже становилось.
А потом случилась история с шоколадом. И всё рухнуло.
*****
Не знала, что делать.
С одной стороны:
— Максим мой сын, он должен понять
— Илья мой внук, я имею право его видеть
— Восемь месяцев — это издевательство
С другой стороны:
— Алёна не пустит
— Максим слабый, боится её
— Может, мне правда отступить?
Что же делать?
*****
Я пыталась. Звонила Максиму десятки раз. Первый месяц он брал трубку, говорил коротко:
— Мам, сейчас не время.
— Когда время?
— Потом.
«Потом» не наступало.
Потом он перестал отвечать вообще. Только эсэмэски: «Занят. Напишу».
Не писал.
*****
Я написала письмо Илье. Купила красивый конверт с мишкой. Написала крупными буквами: «Илюшенька, бабушка тебя очень любит. Жду тебя в гости. Целую».
Отнесла на почту. Отправила.
Ответа не было.
Написала ещё одно. Через месяц. Потом ещё.
Тишина.
«Может, Алёна забирает письма? Или Илья правда думает, что я умерла?»
*****
Сидела на диване в новогоднюю ночь и думала:
«Всё. Хватит. Больше не буду унижаться. Не хотят — пусть. Проживу и без них».
Но слёзы текли снова. Потому что это ложь. Не проживу.
Илья — единственный внук. Максим — единственный сын.
«Как же так можно? Просто взять и вычеркнуть человека из жизни? Я родила его, вырастила одна, отец ушёл когда Максиму два года было...»
Обида душила.
*****
В час ночи зазвонил телефон.
Я вздрогнула. Схватила трубку. На экране высветилось: «Максим».
Сердце колотилось.
— Алло? — голос дрожал.
— Мам, — сказал он тихо. — Прости.
Я молчала. Не могла вымолвить ни слова.
— Илья спросил про тебя сегодня. Сказал, что какая-то бабушка приходила. Я... я не знал, что Алёна говорила ему, что ты умерла.
Слёзы полились ручьём.
— Максим...
— Мам, я всё узнал. Она мне соврала. Сказала, что ты сама не хочешь нас видеть. А я поверил. Дурак.
Голос его сорвался.
— Мы разводимся. Я забираю Илью. Завтра утром приедем к тебе.
Я зажала рот рукой, чтобы не закричать от счастья и боли одновременно.
— Правда? — выдавила.
— Правда. Прости меня, мам.
*****
Утром первого января в дверь позвонили в девять часов.
Я вскочила с дивана, где так и не смогла уснуть. Открыла дверь.
На пороге стоял Илья. В руках он держал рисунок — цветными карандашами нарисована бабушка с внуком.
— Бабушка Валя, — прошептал он. — Прости меня. Я не знал.
Я упала на колени и обняла его. Крепко. Он уткнулся мне в плечо и заплакал.
— Мама говорила, что ты умерла. А папа сказал, что это неправда.
— Я живая, — шептала я. — Я живая, Илюшенька.
Максим стоял за его спиной. Лицо осунувшееся, круги под глазами.
— Мам, можно мы поживём у тебя? Пока я квартиру сниму.
— Конечно, — я вытерла слёзы. — Конечно, сынок.
*****
Мы сели за стол. Я достала пакеты с подарками.
Илья увидел самокат и глаза его загорелись.
— Бабушка! Это мне?!
— Тебе, родной.
Он обнял меня снова.
Максим сидел молча, смотрел на нас и тоже вытирал глаза.
— Прости, что так получилось, — сказал он. — Я слабак.
— Главное, что всё исправил, — ответила я.
*****
Прошло два года.
Валентине теперь шестьдесят четыре. Максиму сорок. Илье восемь — пошёл во второй класс.
Живут вместе в двухкомнатной квартире Валентины. Максим снял себе жильё, но приходит каждый день. Илья у бабушки после школы — она помогает с уроками.
Алёна вышла замуж и уехала в другой город. Изредка звонит Илье, но он говорит коротко. Обиды не держит, но близости нет.
Сидят на кухне. Валентина печёт блины. Илья делает уроки, высунув язык.
— Баб, а ты правда думала, что я тебя забыл? — спрашивает он вдруг.
Валентина улыбается.
— Думала. Но ты меня вспомнил.
— Я тебя всегда помнил, — серьёзно говорит он. — Просто мама сказала, что ты на небе.
Валентина гладит его по голове.
— Я здесь. И никуда не уйду.
Максим приходит вечером. Приносит торт.
— С годовщиной воссоединения, — улыбается он.
Два года назад, первого января, они снова стали семьёй.
Илья задувает свечки на торте. Загадывает желание.
А Валентина думает — иногда чудеса случаются. Даже когда кажется, что всё потеряно.
И знаете что? Никто и никогда больше не заберёт у неё этих двоих.
*****
Я очень ценю каждый ваш отклик, даже молчаливое чтение ❤️
Подписывайтесь — будем встречаться чаще, делиться новыми историями ❤️
📚 А пока можете открыть и мои другие рассказы: добрые, горькие, но все — настоящие: