Разговор за стенкой | Ксения Лонг

- Или подпишешь, или я позвоню куда надо. Бумага уже лежала передо мной, прижата сахарницей с отколотым краем. В диспетчерской трещала рация. Чай в моей кружке остыл. Галина Петровна резала коврижку тупым ножом. Куски получались кривые. Она раскладывала их по тарелкам, как медали. - Подпишешь, и всё тихо будет, - сказала она, не поднимая глаз. - Что тихо? - Всё. Без лишнего. Я посмотрела на лист. Наверху моя фамилия. Ниже дата, трёхдневной давности. В тот день я вышла на смену в восемь сорок две, с мокрым подолом, у нас дождь был с утра...

Я поставила утюг на подоконник и взяла телефон. Номер был незнакомый. Утюг шипел рядом. На рубашке Дмитрия белела складка у воротника. Я почему-то сначала выключила утюг из розетки, потом уже ответила. - Вы Марина? Жена Дмитрия Сергеевича? Меня Лена зовут. Я с ним работаю. Голос молодой, сбивчивый. Как будто человек уже пожалел, что набрал. Я прижала телефон к уху и смотрела на рубашку. На ткани осталось мокрое пятно от пара. - Что случилось? - Ничего... То есть, не знаю, как сказать. У нас сегодня корпоратив...

— Ты же своя, зачем комиссия? Это Зинаида Марковна сказала на рынке, у прилавка с персиками. Было это в конце июня — жара стояла липкая, люди толкались локтями. Она выбирала твёрдые, ногтем давила бок. На пакете уже расползлось мокрое пятно. Я держала папку с пустыми бланками и уже понимала, что зря взяла её с собой. — Лен, ну ты же специалист — сделай всё красиво, по-семейному, — добавила она и улыбнулась так, будто просила не три недели моей жизни, а соль передать. Я сказала: — Посмотрим... Сказала одно...

Барсик появился на третьем этаже в воскресенье вечером. Катя услышала его раньше, чем увидела — тихое, почти неслышимое царапанье в двери напротив. Она вышла с мусорным пакетом и увидела: серый кот сидит у двери квартиры Новиковых и скребёт лапой по металлу. Методично, без паники. Как человек, который звонит в дверь и знает — откроют, просто не сразу. — Барсик? — сказала Катя. Кот обернулся. Посмотрел на неё — зелёные глаза, спокойные — и снова повернулся к двери. Катя постояла, потом пошла выбрасывать мусор...

Я взяла серую картонную папку со стола. Картон был тёплый от чужих рук. На уголке — жирный след от чьего-то большого пальца. Андрей не сел. Постоял у моего стола, пощёлкал ручкой и сказал: — Тебе знакомый адрес? Я посмотрела на папку. Потом на него. — Какой? — Открой. Там весёлое. В кабинете горела верхняя лампа. От окна всё равно тянуло холодом. Ноябрь у нас такой: едешь на работу в темноте и домой в темноте, а днём всё серое, как вода после мытья полов. Я раскрыла папку. Жалоба гражданки на незаконную сдачу квартиры...

— Ну и цвета, кто так делает. Сообщение от Людмилы Ивановны выскочило поверх чертежа. На экране ещё горела моя кухня-гостиная: графитовая стена, латунный бра, свет уходит в угол под сорок пять градусов. А сверху — её реплика. Короткая. Липкая. Я сидела за ноутбуком на кухне. Чай остыл. Кружка с отбитыми ромашками прилипла к ладони холодным боком. В семейном чате уже мигали два синих кружка: тётя Нина прочитала, двоюродный брат мужа прочитал. Шестнадцать человек. Все видят. Я напечатала: «Это проект для клиента»...

Флешку я купила в переходе за двести рублей. Синенькая, маленькая, с колпачком в виде кота. Продавец сказал, что таких уже не делают — старая партия. Я воткнула её в ноутбук и сохранила первый файл. Папка называлась «Партнёры_DE_финал». Дата: 4 сентября. Время: 23:14. Потом я легла спать и подумала, что через три месяца всё это закончится. Стажировка, клиника, эти коридоры с запахом хлорки. Получу рекомендательное письмо — и в нормальное агентство. Вот и весь план. Ладно. Расскажу по порядку. .....

Зинаиду я забрала в четверг, в два часа дня, прямо с трудовой книжкой в сумке. Логики в этом не было никакой. Я ехала домой после разговора с директором — он говорил про «оптимизацию», я кивала и думала о том, что ипотека сама себя не выплатит, — и почему-то вышла не на своей остановке, а на две раньше. Там был приют. Я проходила мимо него каждый день два года и ни разу не заходила. В тот день зашла. Зинаида сидела в клетке в углу и смотрела на меня с таким выражением, будто давно ждала и слегка устала от ожидания...

Андрей положил телефон на стол, снова вниз экраном. Так он делал, когда не хотел, чтобы я видела уведомления. Раньше я не замечала. А потом начала замечать — и не могла разамечать обратно. — Ужин готов, — сказала я. — Угу, — ответил он, не поднимая глаз. Я поставила тарелку перед ним и пошла на кухню. Там ещё стояла кастрюля. Я помешала суп, хотя мешать было уже незачем — он давно сварился. Вот тебе и семья. ......... Меня зовут Лена. Работаю в цветочном салоне на Арбате — составляю букеты, принимаю заказы, иногда езжу на выезды с оформлением...

Радионяня у меня старая, ещё с тех пор, как Игорь маленький был. Пластмассовый базовый блок с антенной, которую он вечно пытался отломать. Я её несколько раз выбрасывала — и всё равно доставала обратно. Уже и Марина говорила: «Мама Саша, ну это же двадцать первый век, есть же нормальные мониторы». Может, и есть. А у меня вот такая. Работает — и ладно. Когда Катя родилась, я поставила её в детской и не убирала. Потом Марина умерла, и радионяня так и осталась стоять. Просто привычка. Включаю всегда, когда остаюсь ночевать, — базовый блок в детской, трубку беру с собой...

Колька шёл к реке и старался не смотреть вниз. В ведре что-то скреблось. Тихо, без надежды — просто скреблось, потому что живое, а живое скребётся. Колька держал ведро на отлёте, как держат то, от чего хочется быть подальше, и смотрел на тропинку под ногами. Трава мокрая, утро, туман над рекой. До воды — метров триста. Сосед Саныч дал ведро сам. Протянул, не глядя в глаза. — Сделай, — сказал он. — Некуда их, понимаешь. Некуда. Пятеро, куда я их. Колька взял. Не потому что хотел. Просто Саныч смотрел...

Егор положил телефон экраном вниз, когда я вошла на кухню. Быстро так положил почему-то. Я налила себе кофе, села напротив и ничего не сказала. Он первый не выдержал: — Мама просто на пару дней. Ларисе там совсем... ну, сложно стало. — Что значит сложно? — Соседи шумят. Она не высыпается, нервничает. Я посмотрела на него. Он смотрел в стол. — Егор. Лариса живёт в своей квартире. Твоя мама живёт в своей. У нас трёхкомнатная, да. Но это не повод. — Просто пара дней, — повторил он. Кофе был горячий...