Когда Валентина Петровна взяла микрофон на нашей свадьбе и сказала, что устала жить одна, я почувствовала холодок. Максим сжал мою руку и прошептал, что мама просто волнуется. Но я видела её глаза — там светилось что-то другое. Что-то похожее на победу.
Познакомились мы с Максимом два года назад на корпоративе. Я работала бухгалтером в строительной фирме, он приехал как представитель поставщика. Высокий, с добрыми глазами, немного застенчивый. Мне понравилось, как он краснел, когда я задавала вопросы по договору. Через неделю он позвонил и пригласил в кафе. Ещё через полгода сделал предложение.
Валентину Петровну я встретила на третьем свидании. Максиму было тридцать лет, он снимал однушку, но каждые выходные ездил к матери. Она жила в своей квартире на окраине, работала бухгалтером в поликлинике. Аккуратная, с крашеными волосами, всегда при макияже. Встретила меня приветливо, накрыла стол, но весь вечер жаловалась на здоровье. Давление скачет, спина болит, ноги отекают.
— Одной так тяжело, — вздыхала она. — Максимушка, ты хоть иногда приезжай, помоги матери.
Он кивал, наливал ей чай, бегал в аптеку за лекарствами. Я смотрела и думала, что он заботливый сын. Хороший знак. Значит, и мужем будет внимательным.
Свадьбу сыграли скромно. Человек тридцать гостей, ресторан на двести мест не стали снимать. Валентина Петровна сидела за столом в тёмно-синем платье и всё время поправляла салфетку. Когда Максим предложил ей станцевать, она отказалась.
— Сердце прихватило, сыночек. Я посижу.
Но шампанское пила. И когда пришла очередь тостов, взяла микрофон и произнесла длинную речь о том, как растила сына одна, как ей было трудно, как она мечтает о покое.
— Теперь у Максима есть жена, — сказала она, глядя на меня. — Значит, и обо мне кто-то позаботится.
Гости засмеялись, решив, что это шутка. Максим улыбнулся. А я поняла — это не шутка.
*****
Медовый месяц провели в Турции. Максим выбрал отель с системой всё включено, мы загорали, купались, ходили на экскурсии. Я забыла про Валентину Петровну и её странные слова. Думала только о том, как здорово, что мы теперь семья. Что у нас будет своя квартира, своя жизнь.
Максим снял двушку в новом доме. Светлая, с ремонтом, мебель купили вместе. Я выбирала шторы, он собирал шкафы. Две недели жили как в раю.
А потом вернулись из Турции.
*****
Открыли дверь — и я замерла. В прихожей стояли четыре чемодана. В комнате на диване сидела Валентина Петровна в домашнем халате и смотрела телевизор.
— А вот и молодые! — воскликнула она. — Заждалась я вас.
Максим опустил сумки.
— Мам, ты чего здесь?
— Как чего? Переехала. — Она встала, подошла, обняла сына. — Квартиру свою сдала, с работы уволилась. Устала я, Максимушка. Пятьдесят два года мне. Пора на покой.
У меня задрожали руки.
— Валентина Петровна, а как же... мы только поженились...
— Вот и хорошо, — перебила она. — Семья должна быть вместе. Я же мать. Одна его растила, теперь вы обо мне позаботитесь.
Максим молчал. Я посмотрела на него — он стоял бледный, растерянный.
— Мам, может, ты пока недельку погостишь? А там посмотрим?
Валентина Петровна нахмурилась.
— Недельку? Максим, я квартиру сдала на год. Мне некуда идти. Или ты мать на улицу выгонишь?
*****
Я сидела на кухне и думала. Голова раскалывалась. Неужели это правда? Неужели свекровь будет жить с нами? В нашей маленькой двушке? Вот так, без спроса, без обсуждения?
«Надо поговорить с Максимом, — решила я. — Объяснить, что так нельзя. Мы же молодожёны. Нам нужно время наедине».
Но когда я попыталась завести разговор, он вздохнул.
— Ксюш, потерпи немного. Мама устала, ей правда тяжело было. Давай дадим ей отдохнуть, а там она сама захочет вернуться.
— А если не захочет?
— Захочет. Она же привыкла к своей квартире.
Я хотела верить. Очень хотела.
*****
Первая неделя превратилась в кошмар. Валентина Петровна вставала в десять, требовала завтрак в постель. Я уходила на работу в восемь, возвращалась в семь вечера. Максим приезжал к восьми.
Свекровь весь день смотрела сериалы. Когда я приходила, квартира была в беспорядке. Крошки на диване, посуда в раковине, мусорное ведро переполнено.
— Оксана, сходи в магазин, — говорила она, не отрываясь от экрана. — Мне нужен чёрный хлеб, творог нежирный, кефир однопроцентный. И витамины купи, вот список.
Я шла. Покупала. Готовила ужин. Убирала квартиру. Максим помогал мыть посуду, но когда мать звала его, бросал всё и шёл к ней.
— Максимушка, у меня давление скачет. Принеси тонометр.
— Максимушка, спина болит. Помажь мазью.
Он бежал. А я стояла на кухне и думала — когда это кончится?
*****
Прошло два месяца. Я превратилась в тень. Утром работа, вечером готовка, уборка, стирка. Валентина Петровна придиралась ко всему.
— Суп пересолен. Полы плохо вымыты. Бельё пахнет не тем порошком.
Однажды я вернулась домой под дождём. Промокла, замёрзла. Хотелось горячего чая и тишины. Открыла дверь — свекровь сидела на диване с печеньем.
— Ты опять купила не тот хлеб, — сказала она. — Я просила бородинский, а ты принесла дарницкий.
Я молча прошла на кухню. Села на табуретку. Руки тряслись.
«Сколько можно терпеть? — думала я. — Это же моя квартира. Моя жизнь. Почему я должна прислуживать ей?»
Но вслух ничего не сказала. Встала, начала резать лук для супа. Валентина Петровна подошла, встала рядом.
— Лук надо резать мельче. И не шуми так ножом, у меня голова болит.
*****
На следующий день я пришла к Максиму на работу. Мы сели в кафе напротив его офиса.
— Макс, так больше нельзя, — сказала я. — Я устала. Твоя мать меня использует.
Он опустил глаза.
— Ксюш, ну потерпи ещё немного...
— Сколько? Месяц? Год? Десять лет?
— Не знаю. Она же мать. Я не могу её выгнать.
— А меня потерять можешь?
Он побледнел.
— Не говори так. Я люблю тебя. Просто... дай ей время. Она устала от жизни, ей нужен отдых.
Я посмотрела на него и поняла — он не изменится. Для него мать важнее. Всегда будет важнее.
*****
Вечером Валентина Петровна как обычно сидела перед телевизором. Я готовила ужин. И вдруг меня осенило.
«А что, если я сделаю так же, как она? Что, если просто перестану пытаться?»
Идея была безумной. Но другого выхода я не видела.
На следующее утро я не пошла на работу. Позвонила начальнику, сказала, что плохо себя чувствую. Он удивился — я никогда не брала больничный. Но отпустил.
Легла на диван в гостиной. Валентина Петровна вышла из спальни в десять.
— Ты чего дома? — спросила она.
— Заболела. Голова болит, давление скачет.
Она нахмурилась.
— А кто готовить будет?
— Не знаю. Мне плохо.
*****
Три дня я пролежала на диване. Смотрела сериалы, ела печенье. Валентина Петровна ходила по квартире мрачная.
— Оксана, сходи в магазин.
— Не могу. Спина болит.
— Оксана, приготовь суп.
— Не могу. Давление высокое.
Она пыталась жаловаться Максиму, но я перехватывала:
— Макс, у меня сердце прихватило. Вызови врача.
Он паниковал, вызывал скорую. Врачи приезжали, осматривали, ничего не находили. Рекомендовали отдых и покой.
Через неделю я написала заявление об увольнении. Максим был в шоке.
— Ксюш, зачем?!
— Мне плохо. Стресс. Доктор сказал, нужен покой.
Валентина Петровна сначала обрадовалась.
— Правильно, семья важнее карьеры.
Но потом поняла — теперь дома две неработающие женщины. И обе требуют заботы.
*****
Максим приходил с работы — холодильник пустой, посуда грязная, обе женщины на диване.
— Мам, Ксюш, что происходит?!
Валентина Петровна:
— У меня ноги отекли, я не могу в магазин.
Я:
— У меня голова кружится, я не могу готовить.
Он метался между нами, пытался уговорить, умолять. Ничего не помогало.
Ещё через неделю Максим заболел. Грипп, температура тридцать девять. Лежал в спальне, стонал.
— Ксюш, принеси воды...
— Не могу. У меня давление.
— Мам, дай таблетку...
— Не могу встать. Спина болит.
Он лежал один, в жару, понимая, что никто ему не поможет.
*****
На третий день его болезни Максим встал с кровати. Бледный, трясущийся, но решительный. Собрал нас на кухне.
— Всё, — сказал он хрипло. — Хватит. Мама, ты либо выходишь на работу и помогаешь по дому, либо возвращаешься в свою квартиру.
Валентина Петровна вскочила.
— Что?! Ты мать выгоняешь?!
— Я прошу сделать выбор. Я не могу содержать двух неработающих женщин. У меня сил нет.
Она попыталась заплакать, обвинить меня, но Максим был непреклонен.
Я сидела молча. Спокойно смотрела на свекровь.
— Это всё она придумала! — кричала Валентина Петровна. — Специально заболела!
Максим покачал головой.
— Мам, ты так же делала два месяца. Оксана просто показала тебе зеркало.
*****
Через три дня Валентина Петровна собрала чемоданы. Максим помог донести их до машины. Она уехала молча, даже не попрощалась со мной.
Вернулась в свою квартиру. Пришлось снова искать работу — нашла в маленькой конторе, зарплата меньше прежней. Теперь она сама готовила, убирала, стирала. Жаловалась подругам:
— Невестка коварная попалась! Всё рассчитала!
Подруги только смеялись:
— Валя, ты сама её научила. Не ожидала, что ученица окажется умнее?
*****
Прошёл год после свадьбы.
Оксана, теперь двадцать девять лет, вернулась на работу. Даже повысили — стала старшим бухгалтером. Максим, тридцать один год, устроился на новое место, зарплата выше. Стал увереннее, спокойнее.
Валентина Петровна, пятьдесят три года, живёт в своей квартире. Иногда приезжает в гости по воскресеньям. Приносит пироги, сидит час-два, уезжает. Больше не жалуется. Знает — если начнёт, Оксана достанет свою «волшебную таблетку» от давления.
Вчера сидели на кухне втроём. Пили чай. Валентина Петровна посмотрела на меня и усмехнулась:
— Ты меня переиграла.
— Я просто научилась у лучшей, — ответила я.
Максим засмеялся. Взял мою руку.
— Ксюш, ты гений.
А я подумала — иногда лучшее оружие против манипулятора это его же методы. Зеркало показывает правду. И эта правда меняет всё.
Теперь мы живём спокойно. Валентина Петровна больше не пытается управлять нашей жизнью. Она поняла — игра окончена. И победила не она.
*****
Спасибо, что впустили эту историю в своё сердце 🌙
Если хотите дальше возвращаться к таким вечерам с историями — подпишитесь, чтобы мы не потерялись друг для друга.
📚 А пока посмотрите мои другие рассказы — возможно, там уже есть та история, которой вам давно не хватало: