Вера распахнула дверь детской и замерла на пороге. Свекровь Нина Сергеевна стояла у окна с рулеткой в руках и меряла расстояние от стены до кровати Артёма. На полу громоздились два огромных клетчатых баула, из одного торчал край знакомого махрового халата цвета морской волны.
— Ой, Верочка, ты уже пришла? — обернулась Нина Сергеевна с довольной улыбкой. — Я тут прикидываю, куда комод лучше поставить. Вот сюда или к двери ближе?
— Какой комод? — голос у Веры сел. Она медленно вошла в комнату, оглядывая баулы. — Нина Сергеевна, что происходит?
— Как что? Переезжаю к вам насовсем! — свекровь расправила плечи. — Киря всё устроил. Мне одной в трёшке тоскливо, да и тяжело уже в мои годы. А тут я вам помогать буду, за Тёмочкой с Лизонькой присмотрю, пока вы на работах пропадаете.
У Веры перехватило дыхание. Она оглянулась на детскую кроватку дочери — розовое постельное бельё с зайчиками, на полке игрушки Лизы аккуратно расставлены. Артём, её шестилетний сын, обожает спать у окна — там висит ночник в виде космонавта. А теперь здесь должна поселиться свекровь.
— Мы с Кириллом об этом не говорили, — выдавила Вера.
— Ну что ты, милая! — отмахнулась Нина Сергеевна. — Мы с сыночком всё обсудили. Он сам предложил. Вот вчера приезжал, помог баулы собрать, сегодня утром привёз. Я уж постельное бельё своё положила, посуду кое-какую. Удобно же — я вам и обеды готовить буду, и за детками глаз да глаз.
Вера развернулась и вышла. В прихожей стянула пальто дрожащими руками, швырнула на вешалку. Прошла на кухню. Села за стол. Налила себе воды из графина — рука тряслась так, что вода расплескалась на клеёнку.
«Мы с сыночком всё обсудили».
Без неё. Без единого слова ей. Кирилл привёз свою мать, отдал ей детскую, и даже не удосужился предупредить жену.
*****
Вера сидела и смотрела в окно, не видя ничего. В голове билась одна мысль: её дом перестал быть её домом. Это место, где она растила детей, где по вечерам собиралась вся семья на диване, где Лиза делала первые шаги — всё это теперь принадлежит Нине Сергеевне.
Артёму шесть, он пойдёт в школу в сентябре. Лизе четыре, она любит рисовать на обоях в коридоре, хотя Вера сто раз говорила — только на бумаге. А теперь куда дети денутся? В гостиную на раскладушки?
С одной стороны, Нина Сергеевна правда одна. Ей 59, здоровье уже не то. Кирилл переживает за мать, это понятно.
С другой стороны, никто не спросил Веру. Никто не поинтересовался, готова ли она делить дом со свекровью. Никто не подумал, что детям нужна их комната.
И главное — Кирилл солгал. Или просто промолчал. Он знал, что Вера против, поэтому сделал всё втихую.
«Как я теперь буду жить?» — думала она.
*****
Ключ повернулся в замке ровно в семь вечера. Кирилл вошёл с двумя пакетами продуктов, на лице улыбка.
— Привет! Я хлеба купил и колбасы, — весело сказал он, проходя на кухню.
Вера сидела за столом, не поднимая глаз.
— Твоя мать в детской, — тихо произнесла она.
Кирилл замер. Улыбка сползла с лица. Он поставил пакеты на стол, сел напротив.
— Ну... да. Слушай, я хотел тебе сказать, но ты бы начала возражать, — он потёр переносицу. — Я подумал, лучше сначала сделать, а потом объяснить. Маме правда тяжело одной.
— Без моего согласия, — Вера подняла глаза. — Ты привёз её сюда, выгнал наших детей из комнаты, и даже не предупредил меня.
— Да никого я не выгонял! — Кирилл повысил голос. — Дети переедут в гостиную, там места полно. Зато мама рядом, поможет нам.
— Поможет? — Вера усмехнулась. — Кирилл, она будет командовать. Ты же знаешь, какая она.
— Не говори глупости. Это моя мать!
— А я твоя жена! — Вера резко встала. — И это наш дом! Ты должен был спросить меня!
*****
Вера ходила по кухне, сжимая кулаки. Из детской доносился голос Нины Сергеевны — она что-то рассказывала Артёму про его отца в детстве. Мальчик смеялся.
«Может, я не права?» — мелькнула мысль.
«Может, правда ничего страшного? Поживём — увидим».
Но внутри всё кричало: нет. Это неправильно. Кирилл поступил подло. Он обошёл её, как будто она не член семьи, а так, приложение.
— Слушай, давай попробуем, — Кирилл подошёл сзади, положил руки на плечи. — Ну месяц. Если не получится, придумаем что-нибудь.
Вера резко обернулась.
— Нет, Кирилл. Либо она, либо я с детьми. Выбирай.
Он отшатнулся, как от удара.
— Ты с ума сошла? Это моя мать! Я не выгоню её!
— Хорошо, — Вера кивнула. — Тогда мы уходим.
*****
Она прошла в прихожую, достала с антресолей большую спортивную сумку. Артём выбежал из детской с машинкой в руках.
— Мам, а куда ты сумку берёшь?
— Собирайся, сынок. Поедем к бабушке Свете, — Вера старалась говорить спокойно.
— Насовсем? — глаза мальчика округлились.
— Нет, ненадолго. Иди, возьми пижаму и зубную щётку.
Лиза вылезла из-за дивана с куклой.
— Я тоже к бабушке хочу!
Вера быстро сложила детские вещи — пижамы, носки, запасные футболки. Розовый рюкзачок Лизы, школьный портфель Артёма. Зубные щётки из ванной. Кирилл стоял в дверях, бледный.
— Вера, прекрати. Не устраивай истерику.
— Это не истерика, — она взяла детей за руки. — Это решение. Когда твоя мать съедет, позвонишь.
И вышла, закрыв за собой дверь.
*****
Первые два дня Кирилл чувствовал себя правым. Мать готовила его любимые котлеты, гладила рубашки, убиралась в квартире. В доме было тихо, никаких детских криков, никаких разбросанных игрушек.
«Она вернётся, — думал он. — Куда она денется с двумя детьми?»
Но на третий день тишина начала давить. Вечером Кирилл сидел на диване, листал телефон. Нина Сергеевна вышла из кухни с тарелкой.
— Кирюша, я тебе компот сварила. Пей, пока тёплый.
— Спасибо, мам.
— И ещё, сынок, ты бы ботинки в прихожей почистил, а то грязь разносишь.
Кирилл кивнул. Допил компот. Мать забрала тарелку, вернулась.
— А рубашку белую в стирку положи, я завтра постираю. И носки не разбрасывай.
— Хорошо, мам.
Он вдруг почувствовал себя десятилетним мальчишкой. Мать командовала, как раньше, когда он жил с ней. А он слушался, потому что привык.
«Вера была права», — осенило его.
*****
На пятый день Кирилл не выдержал. Сел в машину и поехал к родителям Веры. Она сидела во дворе на скамейке, Артём катался на велосипеде, Лиза копалась в песочнице.
— Привет, — Кирилл подошёл, сел рядом.
— Привет, — Вера не повернулась.
— Ты была права, — он сжал кулаки. — Я идиот. Не знаю, о чём я думал.
Вера молча смотрела на детей.
— Она меня достала за четыре дня так, что хочется на стену лезть, — продолжал Кирилл. — Постоянно указывает, что делать. Я чувствую себя ребёнком, а не хозяином дома.
— Я тебе говорила, — тихо сказала Вера.
— Знаю. Прости меня. Я всё решу. Вернись домой.
*****
Они договорились, что просто выставить Нину Сергеевну нельзя — она обидится на всю жизнь. Нужно сделать так, чтобы она сама захотела уехать. Или хотя бы чтобы всё выглядело прилично.
— Сделаем ей ремонт в квартире, — предложила Вера. — Скажем, что хотим, чтобы ей было комфортно. Купим новую мебель, обои переклеим.
— И я буду приезжать каждую неделю, помогать, — кивнул Кирилл. — Продукты привозить, что-то чинить.
На следующий день они вернулись домой. Нина Сергеевна встретила их с кислой улыбкой.
— А, вернулись? Я уж думала, совсем от меня сбежали.
Вечером, когда дети легли спать, Кирилл сел напротив матери за стол.
— Мам, нам нужно поговорить, — начал он. — Мы с Верой всё обсудили. Тебе тяжело одной, мы понимаем. Поэтому мы сделаем тебе ремонт в твоей квартире. Новые обои, новую мебель купим. И я буду приезжать каждые выходные, помогать.
Нина Сергеевна нахмурилась.
— То есть вы меня выгоняете?
— Нет, мам. Но жить мы будем отдельно.
*****
Ремонт сделали за три недели. Нина Сергеевна вернулась в свою трёшку, обставленную новой мебелью. Кирилл действительно приезжал каждую субботу — привозил продукты, помогал с мелочами.
Но спокойствие длилось недолго.
В воскресенье Нина Сергеевна приехала в гости. Принесла большой шоколадный торт.
— Детки, бабушка вам тортик привезла! — она поставила коробку на стол.
Вера вытирала руки полотенцем.
— Нина Сергеевна, Лизе нельзя шоколад. У неё аллергия.
— Ой, что ты! — свекровь отмахнулась. — От одного кусочка ничего не будет. Вы слишком носитесь с ними.
— Ей нельзя, — твёрдо повторила Вера. — Врач запретил.
— Да ерунда всё это! В наше время никаких аллергий не было, и ничего, все выросли.
Вера почувствовала, как закипает внутри.
— Нина Сергеевна, это мой ребёнок. И я решаю, что ей можно, а что нет.
В этот момент на кухню вошёл Кирилл. Он услышал последние слова и остановился в дверях.
*****
— Мам, убери торт, — тихо сказал он.
— Кирюша, ну хоть ты объясни ей! — Нина Сергеевна развела руками. — Ребёнку кусочек торта нельзя, что за глупости!
— Я сказал, убери торт, — голос Кирилла стал жёстче.
Свекровь с шумом поставила коробку обратно на стол. Кирилл подошёл, взял торт и выбросил его в мусорное ведро.
— Ты что творишь?! — Нина Сергеевна вскочила.
— Слушай меня внимательно, — Кирилл повернулся к ней. — Мы сделали тебе ремонт. Я приезжаю каждую неделю. Мы идём навстречу. А ты что? Ты приходишь сюда и нарушаешь правила нашего дома. Ты пытаешься решать за нас, что делать с нашими детьми.
— Я твоя мать!
— И я тебя люблю. Но Лиза — моя дочь. И если Вера говорит, что ей нельзя шоколад, значит, нельзя. Точка.
Нина Сергеевна стояла, открыв рот.
— Одевайся, — Кирилл достал телефон. — Я вызову тебе такси.
— Ты меня выгоняешь?
— Да. И больше не приходи, пока не научишься уважать мою семью.
*****
Нина Сергеевна уехала, хлопнув дверью. Кирилл вернулся на кухню, сел за стол, уронил голову на руки.
— Я никогда ей так не говорил, — пробормотал он.
Вера подошла, обняла его за плечи.
— Ты молодец.
— Она теперь не простит.
— Может, и к лучшему.
Артём выглянул из комнаты.
— Пап, бабушка ушла?
— Да, сынок.
— А почему она кричала?
— Потому что я торт выбросил, — Кирилл попытался улыбнуться. — Он был невкусный.
Мальчик хихикнул и убежал обратно.
*****
Прошло два года.
Вера, теперь тридцать пять, получила повышение на работе — стала старшим менеджером, зарплата выросла на пять тысяч. Кирилл, тридцать семь, сменил компанию и теперь работает ближе к дому, успевает забирать детей из школы по вечерам.
Артём пошёл во второй класс, увлёкся футболом, гоняет мяч во дворе до темноты. Лиза, шесть лет, в этом году пошла в первый класс, научилась читать за лето и теперь таскает с собой везде книжки про принцесс.
Нина Сергеевна так и не позвонила. Кирилл пару раз ездил к ней сам, но она встречала его холодно, отворачивалась. Потом он перестал приезжать.
— Не жалеешь? — спросила Вера однажды вечером.
Они сидели на кухне, пили чай. Дети спали.
— О чём? — Кирилл поднял глаза.
— Что так вышло с твоей мамой.
Он задумался.
— Жалею. Но я сделал правильно. Семья — это ты и дети. А мама... она выбрала сама.
Вера взяла его за руку.
— Знаешь, я горжусь тобой. Тогда, с тортом. Ты защитил нас.
Кирилл сжал её пальцы.
— Я просто понял одну вещь. Когда мама жила с нами, я был сыном. А я хочу быть мужем и отцом.
Из комнаты донёсся сонный голос Лизы:
— Мам, пить хочу!
Вера встала, налила воды в стакан. Кирилл пошёл следом. Они вместе зашли в детскую, укрыли дочку одеялом. Лиза сделала глоток воды и снова закрыла глаза.
Артём посапывал на верхней полке двухъярусной кровати, обнимая подушку.
Вера прислонилась к плечу Кирилла. Он обнял её за талию.
— Вот оно, наше счастье, — прошептал он.
— Да, — Вера улыбнулась. — Наше.
И они тихо вышли из детской, прикрыв за собой дверь.
*****
Спасибо, что были со мной до самой последней точки ❤️
Если внутри что‑то откликнулось — подпишитесь, и давайте проживать новые истории вместе.
📚 А ещё можете заглянуть в другие мои тексты: там и про надежду, и про усталость, и про ту самую тихую радость: