Доброй ночи!
Красноуфимск, начало 2000-ых. На улицах давно стихли шаги, в окнах погас свет, и только редкие фонари выхватывают из темноты подъезды и лавочки. Где-то в этих дворах ещё недавно жили женщины, которые доживали свой век тихо и незаметно. Они открывали дверь, ставили чайник, верили людям. И не знали, что именно это доверие станет их последней ошибкой.
Красноуфимск, начало 2000-х. Небольшой уральский город, где все друг друга знают в лицо, где чужие бросаются в глаза, а «свои» не вызывают вопросов. Именно здесь началась одна из самых страшных и затяжных серий убийств в современной России. Её автором стала женщина, которую никто не боялся. Потому что она была «обычной».
Ирина Гайдамачук родилась 26 сентября 1972 года. Детство прошло без драм, юность — без достижений. Учёба в вузе закончилась так же быстро, как началась. Рано появилась первая дочь, а вместе с ней и ответственность, к которой Ирина оказалась не готова.
Алкоголь вошёл в её жизнь не как беда, а как привычка. Он не рушил всё сразу, он медленно вымывал границы.
Она пила долго и много. Муж терпел. Потом устал. Когда он выставил Ирину за дверь, вместе с ребёнком, та не стала бороться. Дочь отправилась в детский дом, а Ирина — в магазин. Этот выбор она будет повторять снова и снова.
Позже в её жизни появился другой мужчина — водитель банка, командировочный. Новый город, новая семья, вторая дочь. Ирина быстро освоилась в роли «приличной женщины». Водила ребёнка за руку в школу, состояла в родительском комитете, улыбалась соседям. Маска сидела идеально.
Но за ней не было пустоты — за ней была жажда. Когда она пропила деньги, собранные всем классом на выпускной праздник, это стало первым тревожным звоночком. Скандал был громким. Гражданский муж перестал давать деньги. Соседи перестали одалживать. Долги росли, а потребность пить не прекращалась.
Тогда Ирина начала подрабатывать. Белила потолки, бралась за мелкий ремонт. Чаще всего у пенсионерок. И именно там случился первый перелом.
В одной из квартир хозяйка застала её за поиском денег. Не было долгих раздумий. Молоток оказался под рукой. Удары — быстрые, тяжёлые, почти машинальные. Пенсионерка умерла сразу. Ирина нашла деньги и пошла в магазин за водкой.
Ни паники. Ни сожаления. Только странное, холодное понимание: так можно.
С этого момента убийства перестали быть случайностью. Они стали схемой. Утром — уход «на работу». Поиск одинокой старушки. Несколько дней наблюдений. Потом — визит. Иногда под видом соцработника, иногда — сотрудницы ЖЭКа или пожарной службы. Иногда она даже заранее оставляла объявления: «Просьба быть дома».
В квартире всё происходило одинаково. Просьба о воде. Поворот спиной. Удары молотком по затылку. Тела оттаскивала на кровать. Подушка или одеяло, чтобы не видеть. Быстрый обыск. Деньги, украшения. И снова — магазин.
Города долго не связывали эпизоды. Старушки умирали поодиночке. Пока одна из жертв не выжила. Она успела закричать, соседи выбежали, женщина осталась жива. Описание — блондинка в шубе. Фотороботы развесили по всему Красноуфимску. Женщины перекрашивались. Милиция проверяла всех подряд.
Но Гайдамачук словно не существовало. Паспорт был в другом городе. В Красноуфимске она нигде официально не числилась. Милиция находила отпечатки пальцев, но не могла понять, кому они принадлежат.
Тогда она уехала. «Гастроли» стали новым этапом. За двое суток — несколько городов, несколько убийств. Она меняла парики, маршруты, легенды. В одном посёлке пенсионерка почувствовала неладное и успела позвонить участковому. Тот пришёл, постоял у закрытой двери… и ушёл. В это время Ирина сидела в квартире рядом с мёртвым телом и ждала. Потом спокойно вышла.
На одном из эпизодов она допустила ошибку, оставив молоток. Экспертиза показала: кровь принадлежит нескольким жертвам. Убийства наконец связали в серию.
Ситуация взорвалась, когда среди погибших оказалась мать высокопоставленного сотрудника МВД. Город прочёсывали вдоль и поперёк. Но Ирина уже вернулась домой с деньгами и ощущением полной безнаказанности.
Последний акт произошёл в 2010 году. Та же улица, где всё началось. Та же схема. Попытка выдать смерть за несчастный случай. Но кошка, оравшая больше суток, привела спасателей.
И наконец — человеческая память. Знакомая погибшей вспомнила «Ирину», которая приходила белить потолок. Отпечатки совпали. ДНК — тоже. К этому моменту на её счету было 17 убитых пенсионерок и около 50 тысяч рублей добычи за восемь лет охоты.
На следствии она говорила спокойно, без истерик. Объяснение было одно: «Муж денег на водку не давал». Пыталась играть роль жертвы, объявляла беременность, давила на жалость. Экспертиза признала её вменяемой.
Суд был коротким. Приговор — 20 лет. Без апелляций.
Но история не закончилась. Остались дети, которым пришлось жить с чужим клеймом. Остались сломанные судьбы, уволенные, опоздавшие, не поверившие. И остался вопрос, от которого становится холодно:
Сколько зла может пройти рядом, если оно выглядит слишком обычным?
Читайте также: