Сядьте, налейте чаю — или чего покрепче, если позволяет здоровье и время суток. Разговор у нас сегодня будет долгий, местами неприятный, но необходимый. Знаете, я часто слышу этот спор. В купе поездов, на дачных верандах, в бесконечных комментариях под историческими роликами. Сценарий всегда один: кто-то с ностальгическим придыханием вспоминает вкус того самого пломбира, другой тычет ему в лицо статистикой репрессий, третий кричит про Гагарина, а четвертый — про пустые полки конца восьмидесятых. И главный вопрос, который висит в воздухе, словно топор: «Когда же простому человеку жилось легче всего?».
Я историк, мне шестой десяток, и я слишком долго копался в документах, мемуарах и человеческих судьбах, чтобы верить в сказки о потерянном рае. Но давайте попробуем отбросить эмоции, политические лозунги и эту липкую современную пропаганду, которая пытается перекрасить прошлое то в черный, то в белый цвет. Давайте посмотрим правде в глаза. Что такое «легко жить»? Это когда тебя не заберут ночью? Или когда у тебя в холодильнике есть колбаса? Или когда ты гордишься страной, запуская ракеты в космос, но ходишь в штопаных носках?
Начнем, пожалуй, с фигуры, которая до сих пор отбрасывает самую длинную тень.
Иосиф Виссарионович Сталин. Если вы ищете эпоху, когда жить было «легко», то вам точно не сюда. Забудьте красивые плакаты с белозубыми колхозницами. Тридцатые, сороковые и начало пятидесятых — это время, когда слово «жить» было синонимом слова «выживать».
Да, индустриализация. Да, заводы росли как грибы после дождя, а страна из аграрной превращалась в промышленного монстра. Но какой ценой? Я не буду сейчас сыпать цифрами из отчетов ГУЛАГа, вы и сами все знаете. Подумайте о психологии обывателя. Легко ли жить, когда ты ложишься спать и прислушиваешься к шуму мотора во дворе? Легко ли жить, когда твоя жизнь, жизнь твоей семьи и детей зависит от росчерка пера или доноса соседа, которому приглянулась твоя комната в коммуналке?
Бытовой уровень при Сталине был чудовищно низким для подавляющего большинства. Жилье — бараки, подвалы, уплотненные до предела коммуналки. Одежда — что достал, то и носишь. Еда — карточки, очереди, а в деревне и вовсе голод, который выкашивал целые регионы. Крестьяне, фактически лишенные паспортов, были привязаны к земле, как в средние века. Это была эпоха мобилизации. Государство было сильным, страшным, великим, но человеку в нем отводилась роль винтика. Винтику не должно быть «легко», винтик должен крутиться, пока не сорвет резьбу. Так что, если кто-то говорит вам, что при Сталине жилось прекрасно — он либо лжец, либо ничего не знает о жизни своих прадедов.
Потом приходит Хрущев.
Никита Сергеевич. Фигура противоречивая, шумная, но именно при нем случилось главное — люди выдохнули. Представьте себе: десятилетиями страна жила в напряжении сжатой пружины, и вдруг этот страх ушел. Перестали сажать за анекдоты, открылись ворота лагерей. Это была колоссальная психологическая разгрузка.
Оттепель. Красивое слово. Появилась надежда. Мы полетели в космос, и это не просто строчка в учебнике, это было реальное ощущение, что мы — впереди планеты всей, что мы строим что-то светлое и правильное. Начали строить те самые «хрущевки». Сейчас мы плюемся: тесные кухни, низкие потолки, слышимость как в картонной коробке. Но для человека, который всю жизнь прожил в бараке с удобствами на улице или в одной комнате с тремя поколениями родственников, отдельная квартира с собственной ванной была дворцом. Это был прорыв.
Но было ли «легко» материально? Едва ли. Хрущевские реформы в сельском хозяйстве — это отдельная трагикомедия. Кукурузная эпопея, налоги на фруктовые деревья, из-за которых крестьяне вырубали яблони, перебои с хлебом в начале шестидесятых, которые привели к событиям в Новочеркасске. Денег у людей было мало, товарный дефицит никуда не делся. Жить стало безопаснее и веселее, но сытнее — лишь отчасти. Это была эпоха романтиков в потертых пиджаках.
И вот мы подходим к периоду, который в народной памяти остался как «золотой век».
Эпоха Леонида Ильича Брежнева. Восемнадцать лет, которые потом назовут застоем. Но парадокс в том, что для простого обывателя застой оказался манной небесной.
Если убрать за скобки диссидентов и творческую интеллигенцию, которой не хватало воздуха, то для слесаря, инженера, учителя или врача это было самое спокойное и сытое время за всю историю России ХХ века. С середины шестидесятых до конца семидесятых уровень жизни рванул вверх. Нефтедоллары потекли в страну, и часть этого потока перепадала людям.
Зарплаты росли, а цены были заморожены десятилетиями. Квартплата стоила копейки. Медицина, образование, путевки в санатории, пионерлагеря для детей — все это воспринималось как данность, как воздух. Уверенность в завтрашнем дне была железобетонной. Человек знал: он закончит вуз, его распределят на работу, он встанет в очередь на квартиру и через 5–10 лет ее получит. Бесплатно.
Да, это было «царство дефицита». Нужно было «доставать», «выбивать», стоять в очередях за стенкой или сапогами. Колбасные электрички из регионов в Москву — это позорный факт. Но, черт возьми, холодильники у всех были полные! Как это работало — загадка советской экономики, но на праздничных столах было все: и икра, и сервелат, и шпроты.
Люди покупали машины, строили дачи, обставляли квартиры мебелью. Не было страха за жизнь. Был страх, что не хватит импортного гарнитура, но не того, что за тобой приедут ночью. Брежневский социальный контракт был прост: вы не лезете в политику, мы не лезем к вам в душу и обеспечиваем сносный уровень потребления. И большинству этот контракт нравился. Это было время ленивое, немного сонное, но невероятно комфортное по сравнению с тем, что было «до» и что будет «после».
А «после» пришел Михаил Сергеевич Горбачев.
Перестройка. Гласность. Ускорение. С точки зрения свободы слова и информации — это был фейерверк. Мы узнали свою историю, мы читали запрещенные книги, мы спорили до хрипоты. Но вопрос у нас стоит: «когда жилось легче всего?».
При Горбачеве жить стало невыносимо трудно. Экономика, которая и так дышала на ладан, пошла вразнос. Антиалкогольная кампания, вырубленные виноградники, потом исчезновение сахара, мыла, табака. Талоны. Помните талоны? Это унижение, когда ты не можешь купить кусок мыла, имея деньги в кармане.
Стабильность, которая была фундаментом брежневской эпохи, рухнула. Люди потеряли ориентиры. Вчера ты был уважаемым инженером в НИИ, а сегодня твой институт никому не нужен, зарплату не платят, а инфляция сжирает накопления. Страх вернулся, но это был уже другой страх — не перед государством, а перед хаосом, перед бандитизмом, перед нищетой. Поэтому, несмотря на глоток свободы, назвать горбачевскую эпоху «легкой» язык не поворачивается. Это была агония системы, и людей затянуло в эту воронку.
Так каков же вердикт? Если судить трезво, без эмоций, то ответ очевиден.
Если для вас «легко жить» — это возможность свободно говорить, читать что хочешь и ездить за границу, то в СССР вам бы не понравилось ни при ком, хотя Горбачев дал нам шанс почувствовать этот вкус, пусть и на руинах.
Если для вас главное — это величие державы, скрежет металла и готовность умереть за идею, то ваш кумир Сталин. Но жить вам будет больно, страшно и, скорее всего, недолго.
Если вам нужна надежда и ощущение весны после долгой зимы — выбирайте Хрущева. Будете жить в пятиэтажке, есть кукурузный хлеб, но верить, что завтра мы будем жить при коммунизме.
Но если мы говорим о банальном человеческом комфорте, о сытости, о спокойствии за детей, о возможности просто жить, работать и отдыхать, не думая о выживании — то это, безусловно, Леонид Ильич Брежнев. Середина семидесятых. Это был пик советского благополучия. Скучный, серый, с очередями и дефицитом, но самый безопасный и сытый период для простого человека. Мы, сами того не понимая, жили в тепличных условиях, за толстым стеклом, которое отделяло нас от бурь реального мира. А потом стекло разбилось.
История не терпит сослагательного наклонения, но она любит иронию. Мы ругали Брежнева за маразм и застой, смеялись над его дикцией, а спустя двадцать лет вспоминали это время как потерянный рай. Такова человеческая натура — мы ценим стабильность только тогда, когда теряем её.
А что думаете вы? Какая эпоха из рассказов ваших родителей или из вашей собственной памяти кажется вам самой пригодной для жизни? Или, может быть, я сгустил краски, и у вас сохранились совсем другие воспоминания?
Напишите в комментариях, мне действительно интересно почитать ваши истории, без прикрас. Ставьте лайк, подписывайтесь.