Семьдесят лет прошло, а от этой истории до сих пор веет могильным холодом и какой-то запредельной, почти шекспировской драматургией. Представьте себе июньский день в Москве 1953 года. Жара, пыль, голуби воркуют на карнизах сталинских высоток. Кажется, что жизнь налаживается, ведь Вождь умер еще в марте, и страна понемногу выдыхает. По Садовому кольцу несется черный правительственный лимузин. В нем сидит человек в пенсне, с умным, хищным лицом. Он уверен, что едет управлять страной. Он — Лаврентий Павлович Берия. Он еще не знает, что жить ему осталось, по сути, несколько часов, даже если сердце его будет биться еще полгода. Он едет не на заседание Президиума. Он едет на собственную казнь.
Знаете, я часто думаю о природе власти, когда перебираю материалы того периода. И фигура Берии здесь стоит особняком. К пятьдесят третьему году это был не просто «сталинский палач», как любят писать в дешевых брошюрах. Это был монстр, но монстр с невероятным управленческим интеллектом. Человек, который курировал Атомный проект, человек, который фактически создал ядерный щит, превратил НКВД в империю внутри империи. Он знал всё и обо всех. У него в сейфах лежали папки такого содержания, что у членов Политбюро — Маленкова, Молотова, Хрущева — по спинам бегали ледяные мурашки при одном взгляде на его блестящие стекла пенсне.
И вот Сталин умирает.
Пятого марта образуется вакуум. Страшный, звенящий вакуум, который нужно было срочно заполнить. И Берия совершает рывок. Он становится первым заместителем председателя Совета министров, подминает под себя объединенное МВД. Казалось бы, власть у него в кармане. Но здесь вступает в силу старый закон джунглей: если ты самый сильный и самый опасный, стая объединится, чтобы тебя загрызть.
Историки часто спорят о мотивах. Почему именно тогда? Почему так резко? Ответ, на мой взгляд, прост до банальности: животный страх. Хрущев, Маленков и Булганин понимали, что если они не уберут Лаврентия сейчас, то завтра он постучится к ним в двери. Причем постучится прикладом винтовки. Берия был слишком компетентен, слишком циничен и слишком независим. Он, кстати, начал играть в опасную игру под названием «либерализация».
Это парадокс, о котором многие забывают. Именно Берия, этот символ репрессий, сразу после смерти Сталина начал предлагать вещи, от которых у старых большевиков волосы вставали дыбом. Он заговорил об амнистии, о смягчении паспортного режима, о пересмотре «дела врачей». Но главной его ошибкой стала внешняя политика. Он предложил, по сути, сдать ГДР, объединить Германию в нейтральное государство, чтобы не кормить социализм штыками. И вот тут он просчитался.
Летом 1953 года в Берлине вспыхивают рабочие восстания. Для Хрущева и компании это стало подарком небес. Теперь Берию можно было обвинить не просто в том, что он «плохой товарищ», а в том, что он агент империализма, предатель и вообще работает на британскую разведку. Звучит как бред сумасшедшего? Безусловно. Но в той системе координат это было смертельное обвинение. Никита Сергеевич Хрущев, которого многие тогда недооценивали, считая простоватым мужичком в вышиванке, проявил чудеса византийского коварства. Он смог сколотить заговор буквально под носом у всемогущего шефа госбезопасности.
26 июня 1953 года. Заседание Президиума ЦК.
Сценарий был достоин Голливуда. Берия вальяжно входит в зал, садится за стол. И тут начинается атака. Хрущев встает и, брызгая слюной, обвиняет его в работе на английскую разведку, в попытке реставрации капитализма. Представляю лицо Лаврентия Павловича в этот момент. Он тянется к портфелю — возможно, там лежал пистолет, а может, просто бумаги. Но Хрущев перехватывает его руку. В зал входят военные во главе с маршалом Жуковым (по одной из версий) или генералом Москаленко. Военные! Это ключевой момент. Партийная номенклатура, чтобы сожрать своего главного силовика, была вынуждена обратиться за помощью к армии. Берию скручивают, срывают погоны и выводят. Больше свободы он не увидит.
Дальше начинается то, что юристы назвали бы фарсом, а историки — политической необходимостью. Следствие длилось полгода. Лаврентия Павловича держали в бункере штаба Московского военного округа. Почему не в тюрьме МГБ? Да потому что тюремщики могли освободить своего шефа. Ему предъявили стандартный набор того времени: измена Родине, терроризм, шпионаж. Конечно, никаким британским шпионом он не был. Он был верным псом системы, который просто стал слишком большим для своей будки.
Есть, конечно, версии альтернативные. Некоторые исследователи, и я склонен прислушиваться к их аргументам, полагают, что никакого суда в декабре не было. Что Берию просто пристрелили при аресте там же, в Кремле, или сразу после вывоза в бункер. А полгода нам показывали двойника или просто фабриковали бумаги, чтобы легализовать убийство задним числом. Но и это не все. Сын Берии, Серго, до конца дней утверждал, что отца убили дома, до всяких заседаний. Мы никогда не узнаем всей правды до конца, потому что архивы чистили так же тщательно, как отмывали кровь с пола.
Но вернемся к официальной версии.
23 декабря 1953 года. Специальное судебное присутствие Верховного суда СССР выносит приговор: расстрел. Причем немедленно. В тот же день, в том же бункере. С него сняли гимнастерку, оставив в нательном белье, чтобы не испортить казённое имущество, привязали к крюку в стене и пустили пулю в лоб. Вместе с ним в расход пустили его ближайших соратников — так называемую «банду Берии»: Меркулова, Деканозова, Кобулова и других.
Знаете, что самое важное в этой истории? Не сама смерть тирана, калибром поменьше сталинского. А то, что это был поворотный момент. Расстрел Берии означал конец эпохи, когда органы госбезопасности стояли над партией. Партийная номенклатура взяла реванш. Они создали систему, в которой ни один шеф КГБ больше не мог стать вторым человеком в государстве с амбициями первого. Андропов, конечно, попытался позже, но это уже совсем другая история и другие методы.
Берия стал идеальным козлом отпущения. На него списали все грехи сталинской эпохи. Массовые репрессии? Это Берия. Депортации народов? Берия. Пытки? Берия. Хрущев и остальные, у которых руки были в крови по локоть, внезапно оказались вроде как и ни при чем, просто «жертвы обстоятельств». Удобно, не правда ли? После его казни подписчикам Большой Советской Энциклопедии даже разослали специальные рекомендации: вырезать страницу с портретом и биографией Берии, а на это место вклеить расширенную статью про Берингов пролив. Был человек — и нет человека. Осталось только море.
Так закончилась карьера одного из самых страшных и эффективных менеджеров Советского Союза. Человека, который мог бы повернуть историю по совершенно иному пути — возможно, более кровавому, а возможно, и более прагматичному, кто знает. Но история не терпит сослагательного наклонения. Она оставляет нам только факты, пропитанные кровью, и бесконечные вопросы.
А как вы считаете, был ли у Берии шанс переиграть Хрущева, или против объединившейся номенклатуры у одиночки нет шансов, каким бы монстром он ни был?
Спасибо, что дочитали — поставьте лайк и обязательно подпишитесь.