Давайте сразу отбросим сентиментальную шелуху и хруст французской булки. В ночь с 16 на 17 июля 1918 года в Екатеринбурге произошло не просто убийство. В подвале дома Ипатьева, в тесной комнате, пропитанной запахом извести и страха, была поставлена жирная, кровавая точка в истории Российской Империи. Семь членов семьи, четверо слуг. Одиннадцать трупов. И один вопрос, который мучает всех уже больше ста лет: чья рука на самом деле нажала на спусковой крючок истории? Кто отдал приказ?
Я занимаюсь историей полжизни, и поверьте, здесь нет простых ответов. Есть факты, есть документы, а есть та самая серая зона, где прячется истина. Сегодня мы разберем это холодно, без истерик и, ради бога, без конспирологии.
Начнем с того, что происходило на «земле».
Непосредственным исполнителем, тем человеком, который смотрел в глаза Николаю II перед тем, как выхватить кольт, был Яков Юровский. Комендант «дома особого назначения». Фигура, безусловно, зловещая, но в то же время абсолютно функциональная. Юровский не был стратегом, он был инструментом. Он лично распределял оружие, он расставлял убийц в той тесной комнате, он же добивал раненых. Это задокументировано, это факт. Но думать, что Юровский проснулся утром и решил: «А не расстрелять ли мне царя?» — это наивность уровня детского сада.
Решение принималось не в подвале.
Оно принималось в кабинетах. И вот тут начинается самое интересное. Официально приговор вынес Президиум Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Запомните это название — Уральский Совет. Это были люди жесткие, радикальные, многие из них прошли каторгу. Председатель Александр Белобородов, Георгий Сафаров, военный комиссар Филипп Голощекин. Эти товарищи 12 июля 1918 года постановили: Романовых нужно ликвидировать.
Почему такая спешка?
Посмотрите на карту того времени. Гражданская война в разгаре. К Екатеринбургу рвутся бело-чехи и части Белой армии. Город вот-вот падет. Для большевиков Николай II был не просто свергнутым монархом, он был знаменем. Живой царь в руках белых — это катастрофический удар по легитимности советской власти. Это символ, вокруг которого могли объединиться разрозненные антибольшевистские силы. Уральские большевики это прекрасно понимали. Они не могли допустить, чтобы «живой козырь» достался врагу. Это логика войны. Жестокая, циничная, но логика.
Но могли ли уральцы взять на себя такую ответственность самостоятельно? Без отмашки из центра?
Вот здесь мы ступаем на тонкий лед исторической дискуссии. Существует две основные версии, и обе они имеют право на жизнь, хотя одна выглядит куда более убедительной для любого, кто понимает, как работала партийная дисциплина.
Версия первая, формальная: Москва не давала прямого приказа. Действительно, до сих пор не найдено ни одной бумаги, ни одной телеграммы с подписью Владимира Ленина или Якова Свердлова, где было бы написано: «Расстрелять». Историки перерыли всё. Прямой директивы нет. На этом основании некоторые пытаются утверждать, что Ленин вообще был не в курсе или даже хотел провести над Николаем публичный суд, этакий процесс века, по примеру Французской революции. Троцкий, кстати, активно продвигал эту идею. Суд должен был стать трибуной для обличения царизма.
Но давайте будем реалистами. Большевики — это партия централизованная до предела. Дисциплина там была железная. Представить, что Уральский Совет самовольно, без санкции сверху, уничтожает главу династии, — это абсурд. Это политическое самоубийство для местных лидеров.
Поэтому вторая версия, которую поддерживает большинство серьезных исследователей, звучит так: решение было согласовано. Уральский Совет бомбардировал Москву телеграммами. Голощекин мотался в столицу. Связь была постоянной. Свердлов, человек-компьютер революции, держал руку на пульсе. Скорее всего, санкция была получена, но сделано это было так, как умели делать старые подпольщики: устно, без следов, без бумажек. «Действуйте по обстановке, но проблемы решите».
Историческая логика подсказывает, что Ленин и Свердлов прекрасно понимали ситуацию.
Публичный суд — это красиво, но рискованно и долго. А белые уже под Екатеринбургом. Смерть царя снимала проблему раз и навсегда. Нет человека — нет символа. Поэтому, когда из Екатеринбурга пришла шифровка о том, что казнь состоялась, в Кремле никто не упал в обморок. ВЦИК и Совнарком просто приняли это к сведению и одобрили постфактум. Это называется коллективная ответственность, которая очень удобно размывает личную вину.
Давайте посмотрим на фигуры, которые принимали участие в этом процессе.
Кроме Белобородова и Голощекина, стоит упомянуть Петра Войкова. Он участвовал в заседании Уральского Совета, голосовал за расстрел и, что особенно цинично, занимался вопросом уничтожения тел. Выписывал кислоту, искал бензин. Это не просто «исполнители приказа», это идейные соучастники, которые прекрасно понимали, что они делают. Для них это была не просто казнь, это было уничтожение прошлого.
Тут важно понимать еще один момент. Часто говорят, что убили только царя. Нет. Убили всех. Императрицу Александру Федоровну, пятерых детей, доктора Боткина, повара, лакея, горничную. Зачем? Зачем убивать доктора или повара? Зачем добивать штыками дочерей, на корсетах которых отскакивали пули из-за зашитых там бриллиантов?
Ответ прост и страшен: чтобы не оставлять свидетелей и чтобы уничтожить саму возможность возрождения династии. Любой из детей мог стать символом. Большевики зачищали поле под ноль. Это был акт устрашения, сигнал всем: возврата не будет. Красный террор набирал обороты, и расстрел в Ипатьевском доме стал его квинтэссенцией.
Кстати, о мифах. Я не могу пройти мимо этого, потому что каждый раз, когда заходит речь о Романовых, всплывает эта чушь про «чудесное спасение». Анастасия, Алексей, кто там еще? Сотни самозванцев по всему миру. Давайте закроем эту тему раз и навсегда. Документы, показания участников расстрела, найденные останки, генетические экспертизы — всё говорит об одном. Никто не спасся. Все остались там, в Поросенковом логу. Конспирология — это удел тех, кто боится смотреть правде в глаза. А правда в том, что это была бойня.
Итак, что мы имеем в сухом остатке?
Первое. Физически семью уничтожил отряд чекистов под командованием Якова Юровского. Это руки.
Второе. Решение об уничтожении принял Уральский Совет в Екатеринбурге, руководствуясь страхом перед потерей города и фанатичной ненавистью к монархии. Это голова на месте.
Третье. Москва знала. Москва молчаливо (или устным приказом) дала добро. Ленин и Свердлов несут полную политическую ответственность за это решение. Без их, как минимум, молчаливого согласия, никто на Урале не посмел бы тронуть царя. Это высшая воля.
Причины были как военными (не дать белым знамя), так и идеологическими (сломать хребет старой России). И они своего добились. Той ночью империя умерла окончательно. Не на бумаге, не в момент отречения в 1917-м, а именно тогда, когда тела сбрасывали в шахту.
История не терпит сослагательного наклонения. Мы не знаем, что было бы, если бы состоялся суд. Но мы точно знаем, кто и как принял решение убить. Это был коллективный приговор новой власти старой. Жестокий, кровавый, но абсолютно закономерный для того времени, когда человеческая жизнь стоила дешевле патрона.
Мне интересно услышать ваше мнение. Как вы считаете, было ли это решение неизбежностью Гражданской войны или всё-таки существовал шанс на другой исход, если бы не паника уральских большевиков? Пишите в комментариях.
Спасибо, что дочитали. Ставьте лайк и подписывайтесь.