— Мам, он даже не кричал. Просто смотрел в стену.
— Я же говорила тебе, Марьяша! Он — амёба. Ни характера, ни стержня. Твой Эдуард — совсем другое дело. Бизнесмен, хватка! А этот… транспортный планировщик. Тьфу. Схемы рисует, пока жизнь мимо проходит.
— Да, мам. Я так рада, что решилась. Новый год — новая жизнь.
— Правильно, дочка. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Заставь его платить за потраченные на него годы. Ты у меня красавица, музыкантша, а он тебя в четырёх стенах держал.
Часть 1. Холодный расчет зимнего вечера
Январь выдался колючим. Снег, выпавший накануне, уже успел покрыться серой коркой городского налёта, но в квартире всё ещё пахло хвоей и мандаринами — призраками прошедшего праздника. Николай стоял у окна, рассматривая сложную развязку проспекта внизу. Поток машин напоминал кровеносную систему: стоит пережать один сосуд, и организм города начнет сбоить. В его работе эмоции были лишними. Только логика, тайминг и чёткое понимание последствий каждого действия.
Марьяна вошла в комнату, не снимая пуховика. От неё веяло морозной свежестью и чужими, терпким одеколоном, которые Николай заметил ещё месяц назад, но предпочёл промолчать. Она выглядела раскрасневшейся, возбуждённой, словно только что выиграла в лотерею. Она сняла шапку, встряхнула волосами и посмотрела на мужа с вызовом, в котором читалось плохо скрываемое превосходство.
— Коля, нам надо поговорить, — начала она, стягивая перчатки. — Я так больше не могу.
Николай медленно повернулся. Его лицо оставалось непроницаемым, хотя внутри, где-то в районе солнечного сплетения, стянулся тугой горячий узел. Он видел этот разговор в её глазах все праздники. Он видел, как она прячет телефон, как вздрагивает от сообщений, как смотрит на него с брезгливостью, когда он накладывает салат.
— Ты хочешь развода? Уверена? — удивлённо спросил Николай довольную жену.
В его вопросе не было мольбы, лишь уточнение факта, как при согласовании маршрута. Но Марьяна, упоённая собственной смелостью, не заметила этой интонации.
— Да, уверена! — выпалила она, шагнув ближе. — Я задыхаюсь, Коля! Мне нужно развитие, полёт, страсть, а у нас… болото. Ты хороший человек, но мы разные. Я встретила… то есть, я поняла, что достойна большего.
Николай чуть прищурился. «Встретила». Оговорка по Фрейду, хотя какая уж тут оговорка. Он знал. Знал, потому что Эдуард Витальевич, владелец фирмы подрядчика, с которым у них были тёрки по поводу качества асфальта, слишком часто мелькал в соцсетях её подруг.
— Марьяна, не делай поспешных решений, — произнёс он ровно. — Ты сейчас на эмоциях. Праздники, шампанское, иллюзии. Развод — это не просто штамп. Это конец всему, что мы строили пять лет.
— Не учи меня жить! — её голос зазвенел, срываясь на визг. — Опять ты занудствуешь! «Строили»… Что мы строили? Ипотечную конуру? Я хочу жить сейчас, Коля! Сейчас, а не в твоём распланированном будущем! Я подаю заявление завтра же.
Николай смотрел на неё и видел не любимую женщину, а чужого человека, готового пройтись по нему грязными сапогами. Гнев внутри него трансформировался в ледяную конструкцию. План. Если она хочет войны, она её получит. Но не ту, где бьют тарелки и кричат. А ту, где побеждает стратег.
— Хорошо, — кивнул он. — Если ты так решила. Я не буду тебя держать.
Марьяна опешила. Она ждала скандала, уговоров, чтобы с наслаждением их отвергнуть. А он просто согласился. Это укололо её самолюбие, но тут же сменилось радостью.
— Вот и отлично. Квартиру продаём и делим. Машину я заберу, мне нужнее для работы, а ты на метро, тебе же полезно для твоих схем, — она хмыкнула, чувствуя себя хозяйкой положения.
— Обсудим детали у юриста, — сухо ответил Николай и отвернулся к окну. Механизм был запущен.
Часть 2. Террариум на кухне
В квартире тёщи, Тамары Игоревны (которая предпочитала, чтобы её звали Томой, но вела себя как владычица морская), пахло жареными котлетами и валерьянкой. Марьяна сидела за столом, крутя в руках чашку с остывшим чаем. Напротив, как два коршуна, расположились её мать и лучшая подруга Ленка.
— И что он? Прямо так и сказал — хорошо? — Ленка недоверчиво сощурила нарощенные ресницы. — Не к добру это. Мужики так просто не отпускают, если любят. Может, у него тоже кто-то есть?
— Ой, да кто у него может быть? — махнула рукой Тамара Игоревна, грузно опираясь на столешницу. — Он же сухарь! Цифры, графики, пробки. Скучный, как телефонный справочник. Марьяшка моя расцвела, только когда с Эдиком познакомилась. Вот там мужчина! Масштаб! А Колька… Тьфу. Я всегда говорила — не пара он тебе. Интеллигент вшивый, ни кулаком по столу стукнуть, ни денег заработать нормальных.
— Мам, ну он неплохо зарабатывал на должности зама, — вяло возразила Марьяна, скорее по инерции.
— Неплохо — это не «хорошо»! — отрезала мать. — Ты слышала, какие подарки Эдик своей бывшей делал? А тебе? Кофеварку на день рождения? Позорище. Правильно делаешь, дочь. Пусть этот неудачник катится. Только ты с него всё стряси. За моральный ущерб. Ты ему лучшие годы отдала! Пять лет молодости!
— Я ему сказала про машину, — похвасталась Марьяна. — Он промолчал. Значит, согласен.
— Машину мало! — вступила Ленка. — Пусть кредит за твой телефон закроет. И вообще, пусть компенсацию платит за то, что ты сейчас в стрессе. Ты посмотри на себя, вся извелась!
Марьяна посмотрела в зеркальце. Да, лицо было бледным. Но не от горя, а от адреналина. Она представляла, как выйдет из ЗАГСа свободной, сядет в «Мазду» (которую Коля великодушно отдаст) и поедет к Эдуарду. В его шикарный таунхаус, о котором он столько рассказывал.
В этот момент зазвонил телефон Тамары Игоревны. Звонил Николай.
— Слушаю! — рявкнула тёща в трубку. — Что тебе нужно, ирод? Довёл девочку?
Николай на том конце провода говорил спокойно, но каждое его слово падало как камень.
— Тамара Игоревна, пожалуйста, передайте Марьяне, что я подготовил соглашение о разделе имущества. Пусть приезжает подписывать. Я хочу закрыть этот вопрос до конца недели. Мне это всё надоело не меньше вашего.
— Ишь ты, надоело ему! — закричала она, брызгая слюной. — Ты нам жизнь загубил, а теперь торопишься? Не выйдет! Мы тебя до нитки оберем!
— Как пожелаете. Но если мы пойдем в долгий процесс, всплывут детали её поездок в отели в рабочее время. У меня есть выписки, Тамара Игоревна. Думаю, директору музыкальной школы это не понравится. Моральный облик педагога и всё такое.
Тёща поперхнулась воздухом.
— Шантажист! — прошипела она.
— Рационализатор, — поправил Николай и отключился.
— Что? Что он сказал? — встрепенулась Марьяна.
— Гад он, — выдохнула мать, оседая на стул. — Грозится на работу сообщить про твои… отлучки. Соглашайся на его условия, дочка. Разводись быстрее. Эдик тебя обеспечит, черт с ним, с этим Колькой. Пусть подавится своими копейками. Главное — в грязи не испачкаться об него.
Часть 3. Эхо в пустых коридорах
Здание Многофункционального центра гудело, как улей. Люди приходили регистрировать рождения, смерти, браки и разводы. Круговорот бюрократии. Николай и Марьяна сидели на жестких скамьях в ожидании вызова.
Они не разговаривали. Марьяна демонстративно листала ленту соцсетей, лайкая фотографии курортов. Николай работал на планшете. Его лицо было спокойным, сосредоточенным. Это спокойствие бесило Марьяну. Она ждала, что он будет страдать, умолять, ползать в ногах, как это показывают в кино. А он сидел так, словно пришёл оплачивать коммуналку.
— Следующие!
В кабинете сотрудница механически проверила документы.
— Соглашение о разделе имущества нотариально заверенное есть?
— Да, — Николай положил бумаги на стол.
Всё прошло слишком быстро. Марьяна, читая документ накануне, увидела главное: машина ей, денежная компенсация (довольно скромная, но «здесь и сейчас») ей. Квартира оставалась Николаю, так как была куплена с большим первоначальным взносом его родителей, и Марьяна решила не бодаться из-за страха, что всплывет история с изменой. «Эдик купит лучше», — думала она.
— Вы свободны, — штамп глухо ударил по бумаге.
Они вышли на улицу. Февральский ветер бросил в лицо горсть колючей снежной крупы.
Марьяна поправила шарф и посмотрела на бывшего мужа. Он казался ей сейчас каким-то чужим и удивительно жалким в своей неизменной зимней куртке.
— Ну что, Коля. Прощай, — она старалась, чтобы голос звучал торжествующе. — Надеюсь, ты найдешь себе кого-нибудь… по уровню. Серую мышку, которая будет варить супы и слушать про твои светофоры.
— Прощай, Марьяна, — Николай посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни боли, ни любви. — Совет тебе: пересчитай свои активы. Внимательно.
— С моими активами всё в порядке! — фыркнула она. — У меня начинается жизнь, о которой ты только мечтать можешь.
Она развернулась на каблуках и зацокала к парковке, где стояла её, теперь уже официально, машина. Николай проводил её взглядом. Он не стал говорить ей, что машина требует капитального ремонта коробки передач, который будет стоить половину её рыночной стоимости. Он не стал говорить, что Эдуард, её «билет в счастье», находится в чёрном списке поставщиков города по его, Николая, настоянию, и его фирма на грани банкротства.
Злость прошёл. Осталась только математика. Уравнение было решено, лишняя переменная удалена.
Часть 4. Съёмная клетка
Прошёл год.
В однокомнатной квартире на девятом этаже панельного дома пахло сыростью и табаком. Обои в углу отклеились, открывая бетонную серую плешь.
Марьяна сидела на диване, поджав ноги. На ней был старый свитер в катышках. Тот самый, который она когда-то хотела выбросить, живя с Николаем. Теперь это была самая тёплая вещь в её гардеробе.
Дверь хлопнула. Вошел Эдуард. Он выглядел злым и каким-то сдувшимся. От лоска «успешного бизнесмена» не осталось и следа.
— Ты опять дома сидишь? — буркнул он вместо приветствия, проходя в кухню. — Ужин есть?
— Макароны, — тихо ответила Марьяна. — Эдик, нам надо заплатить за квартиру завтра. Хозяйка звонила.
— Пусть подождет! — заявил он, грохнув дверцей холодильника. — У меня счета арестованы! Твой бывший муженёк, гнида такая, перекрыл кислород везде. Везде! Ни один тендер не проходит. Мои фуры заворачивают на каждом посту, логистика встала раком. Такое ощущение, что он лично следит за каждым моим шагом.
Марьяна сжалась. Этот разговор повторялся каждый вечер. Сказка закончилась через месяц после развода. Эдуард не развёлся со своей женой. «Временные трудности», — говорил он. Потом «зачем делить имущество, сейчас не время». Потом выяснилось, что таунхаус записан на жену, а у Эдуарда — только долги и старый «Лексус», который тоже скоро заберут приставы.
Марьяна продала свою машину, чтобы закрыть его прорехи в бизнесе, надеясь, что он оценит. «Мазду» продали дёшево — сломалась коробка. Деньги ушли как вода в песок.
— Может… может, я попрошу у мамы? — робко предложила Марьяна.
— Твоя мать сама звонила и просила денег на лекарства! — зло рассмеялся Эдуард. — Слушай, Марьяна, ты бы шла работать, а? Репетитором, няней, да хоть полы мыть. От твоей музыки толку ноль.
— Я работаю в школе!
— За копейки! — он подошёл к дверному проему. — Знаешь что? Я устал. Ты мне приносишь несчастья. Как связался с тобой — всё под откос пошло. Собирай вещи.
— Что? — Марьяна похолодела. — Куда я пойду?
— К матери. К отцу. К чёрту на куличики. Жена согласилась дать мне последний шанс, если я порву с «левыми бабами». Я возвращаюсь домой.
— Левыми бабами? — прошептала Марьяна. — Я люблю тебя… Я ради тебя семью разрушила…
— Тебя никто не заставлял, — бросил он равнодушно, жуя холодную котлету прямо с вилки. — Сама прибежала. Думала, тут мёдом намазано? Всё, давай. Завтра чтобы духу твоего тут не было.
Она сидела оглушенная. Предательство было таким обыденным, таким грязным, что даже слёз не было. Только тошнотворное чувство пустоты. Она вспомнила теплую квартиру Николая. Запах мандаринов. Его спокойный голос.
«Какой же я была дурой», — пронеслась мысль. Но тут же сменилась другой, спасительной: «Он меня любил. Он простит. Он всё поймёт. Год прошёл, он наверняка скучает. Я просто скажу, что ошиблась. Мы начнем всё сначала».
Эта надежда загорелась в ней лихорадочным огнем. Коля добрый. Коля мягкий. Она просто придёт и обнимет его.
Часть 5. Зеркальный фасад успеха
Вечер пятницы. Элитный жилой комплекс в центре города сверкал огнями. Марьяна знала, что Николай переехал. Узнать адрес через общих друзей было несложно, хотя те общались с ней сквозь зубы. Оказалось, Николай получил повышение, стал главой департамента городского планирования и каким-то образом монетизировал свои патенты на оптимизацию трафика.
Она стояла у входа в ресторан на первом этаже комплекса, где, по слухам, сегодня Николай отмечал важное событие. Марьяна надела лучшее, что у неё осталось, сделала укладку сама, стараясь скрыть следы бессонных ночей и дешёвой косметики.
Двери открылись. Вышла группа людей. Среди них она увидела его.
Николай изменился. Пальто сидело идеально, осанка стала ещё прямее, а в движениях появилась властность, которой она раньше не замечала. Или не хотела замечать. Он смеялся, что-то говоря мужчине рядом.
Марьяна бросилась к нему, не обращая внимания на охрану.
— Коля! Николай!
Он остановился, перестал улыбаться. Обернулся. Взгляд его скользнул по ней, как сканер. Отметил стоптанные сапоги, нервные руки, потухший взгляд.
— Марьяна? — он произнёс её имя так, словно вспоминал название забытой остановки.
— Коля, нам надо поговорить. Пожалуйста, — она задыхалась от волнения. — Я совершила ошибку. Чудовищную ошибку. Я была слепа. Этот год… это был ад. Я поняла, что люблю только тебя. Прости меня, Коля. Давай попробуем всё вернуть? Я готова на всё.
Спутники Николая деликатно отошли в сторону.
Николай смотрел на неё с тем же выражением, что и в день развода. Спокойствие и лед.
— Вернуть? — переспросил он тихо. — Марьяна, возвращать нечего. То, что было, я уничтожил в тот момент, когда ты вышла за порог.
— Но ты же любил меня! Ты не мог разлюбить так быстро! Я знаю, тебе больно, но я залечу эту рану…
— Мне не больно, — он чуть улыбнулся, но улыбка была страшной. — Знаешь, почему Эдуард разорился?
Марьяна замерла.
— Откуда ты…
— Логистика — это наука о связях, Марьяна. Я знал о вас с Эдиком ещё с декабря. Я видел переписку. Я слышал ваши разговоры по ночам, когда ты думала, что я сплю. Я мог бы устроить скандал. Мог бы бить посуду. Но я решил поступить, как планировщик. Я устранил затор.
Он шагнул к ней ближе, понизив голос.
— Я дал вам зеленый свет. Я подписал развод на твоих условиях, чтобы ты забрала свои гроши и ушла, не претендуя на мои будущие доходы. А потом я просто делал свою работу. Тщательно проверял подрядчиков. Эдуард Витальевич нарушал нормы весового контроля и графики поставок. Я просто применил закон. Строго и принципиально. Результат ты видишь.
— Ты… ты всё это подстроил? — у неё подкосились ноги. — Ты чудовище. Ты знал, что он меня бросит без денег?
— Я рассчитывал вероятность, — пожал плечами Николай. — Она составляла 99 процентов. Жадность и глупость — предсказуемые переменные.
В этот момент к Николаю подошла молодая женщина. Высокая, статная, с умными глазами. Она мягко взяла его под руку. На её пальце сверкало кольцо.
— Коля, гости ждут. Церемония через полчаса.
— Иду, Юля.
Николай посмотрел на Марьяну.
— Познакомься, Марьяна. Это Юлия. Моя невеста.
— Свадьба? — прошептала Марьяна. — Через неделю? Но…
— Зачем откладывать, если маршрут построен верно? — Николай отвернулся. — Прощай, Марьяна. Охрана проводит тебя.
Он ушёл, не оглядываясь, уводя свою невесту в тепло и свет праздника.
Марьяна осталась стоять на ветру. Она поняла самое страшное: он не страдал ни дня. Он переиграл её, использовал её предательство как топливо для своего взлёта, а её саму списал как устаревший инвентарь. Её «хитрый план» оказался самовзрывом.
Паника, липкая и холодная, накрыла её с головой. Бежать. Бежать отсюда, подальше от его счастья, от его успеха, который мог быть её, если бы не её собственная алчность и презрение. Она бросилась к метро, глотая злые слёзы, понимая, что бежит в никуда.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»