Светлана молча сжала кулаки под столом, вгоняя ногти в ладони. Муж продолжал складывать в рюкзак термос и спиннинги, не замечая, как она замерла над тарелкой с остывшей яичницей.
— Серёж, но мы же договаривались съездить к морю всей семьёй, — её голос прозвучал тише, чем хотелось.
— Света, ну о чём речь вообще? — он обернулся, искренне удивлённый. — Мой отпуск — святое дело, я заслужил. Мне нужно отдохнуть от этой суеты, понимаешь? От работы, от города, от всего.
"От меня тоже", — мысленно закончила она, но промолчала.
Шестилетняя Полина выглядывала из-за дверного косяка, крепко прижимая к груди рюкзачок-единорога. Трёхлетний Кирюша копошился на полу, строя башню из кубиков. Они уже неделю готовились к поездке — собирали игрушки, выбирали купальники.
— Мы же путёвку купили, — сказала Светлана, чувствуя, как внутри нарастает тупая боль. — За неделю до твоего отпуска. Ты сам согласился.
Сергей отмахнулся, застёгивая карман с крючками.
— Я не могу подвести ребят. Мы уже третий год подряд на Ладогу ездим, это традиция. Вы же с детьми и без меня отлично съездите. Тётя Марина поедет, компания будет.
— Но им хотелось с папой, — Светлана посмотрела на дочку, которая отвернулась к стене.
— Полинка, солнышко, — Сергей присел перед ней. — Папа привезёт тебе большую щуку, хочешь? А море никуда не денется, в следующем году поедем.
Девочка молчала.
— Не дуйся, — он ласково потрепал её по макушке и поднялся. — Так, где моя куртка непромокаемая?
Светлана встала из-за стола, убирая посуду. Движения получались резкими, механическими. За десять лет брака она выучила этот сценарий наизусть. Каждое лето Сергей исчезал на десять дней — сначала с друзьями на Волгу, потом на Карелию, теперь на Ладогу. Она оставалась дома с детьми, отпуск использовала урывками — то неделя в августе, то пара дней в сентябре, когда свекровь соглашалась посидеть с внуками.
— Ты хоть понимаешь, что я тоже устала? — вырвалось вдруг.
Сергей обернулся, застывая с курткой в руках.
— От чего ты устала? Ты же дома сидишь.
Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и острые.
— Дома сижу, — медленно повторила Светлана. — Значит, я дома сижу.
— Ну да, — он пожал плечами, не улавливая опасных ноток в её голосе. — Света, я каждый день вкалываю с утра до ночи, чтобы нам на жизнь хватало. Мне нужна разгрузка, понимаешь? Тишина, природа, удочка в руках. А ты можешь отдохнуть и дома — кино посмотри, книжку почитай.
Светлана открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Бессмысленно объяснять, что её день начинается в шесть утра с завтрака для детей, продолжается бесконечным кругом стирки-уборки-готовки, перемежается истериками младшего и капризами старшей, а заканчивается только к полуночи, когда она валится без сил. Отпуска у неё не было с рождения Полины. Даже в больнице с Кирюшей она умудрялась решать домашние проблемы по телефону.
— Хорошо, — коротко бросила она. — Езжай.
Сергей облегчённо улыбнулся.
— Вот и отлично! Я знал, что ты поймёшь. — Он чмокнул её в щёку, подхватил рюкзак. — Ладно, Витёк уже внизу сигналит. Дети, папа поехал!
Кирюша даже не поднял головы от кубиков. Полина медленно повернулась, посмотрела на отца долгим взглядом и снова отвернулась к стене.
Дверь хлопнула. Светлана услышала, как лифт загудел, увозя мужа к его святому отдыху. А она осталась в квартире, где раковина полна грязной посуды, корзина забита бельём, а впереди ещё десять дней в режиме нон-стоп.
Путёвку пришлось сдать за половину стоимости. Тётя Марина в последний момент слегла с давлением. Дети приняли новость молча — Полина просто кивнула и ушла в комнату, Кирюша продолжил играть.
Следующие дни слились в один бесконечный марафон. Светлана готовила, убирала, водила детей на площадку, читала сказки, купала, укладывала спать. По вечерам Сергей присылал фотографии — закаты над озером, улов, счастливые лица друзей у костра. "Красота! Душа отдыхает", писал он.
Душа Светланы не отдыхала. Она уставала всё больше, а внутри копилось что-то тяжёлое и горькое. Обида, злость, разочарование — всё смешалось в один комок, который распирал грудь.
На пятый день она поймала себя на мысли, что завидует мужу. Не рыбалке, не озеру — а возможности просто взять и уехать. Сказать "мой отпуск — святое" и не чувствовать вины. Не думать, кто останется с детьми, кто приготовит обед, кто уложит спать.
— Мам, а почему папа уехал один? — спросила вечером Полина, когда они сидели на балконе, наблюдая за закатом.
Светлана замерла с чашкой чая в руках.
— Потому что папе нужен был отдых, солнышко.
— А тебе не нужен?
Простой детский вопрос пробил все защиты. Светлана почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Нужен, — тихо призналась она. — Очень нужен.
Полина молча залезла к ней на колени и обняла за шею. Они так и сидели, прижавшись друг к другу, пока солнце не скрылось за домами.
Сергей вернулся загоревший, весёлый, пахнущий костром и свободой. Привёз мороженую рыбу, сувенирные магнитики и рассказы о приключениях. Дети встретили его сдержанно — Кирюша разрешил обнять себя на секунду, Полина просто кивнула из-за двери комнаты.
— Что это с ними? — удивился Сергей. — Обиделись, что ли?
— А ты как думаешь? — спросила Светлана, развешивая его вещи сушиться. — Что они будут радоваться, когда ты предпочёл им рыбалку?
— Да ладно тебе, они же дети, быстро забудут.
— Они запомнят, — устало возразила она. — Запомнят, что папин отпуск важнее, чем время с ними.
Сергей нахмурился.
— Ты чего психуешь? Я же сказал — в следующем году обязательно поедем.
— Ты это каждый год говоришь.
— Света, ну хватит, а? — он раздражённо махнул рукой. — Я неделю отдыхал, не хочу сразу по приезду скандалов.
— А я десять лет не отдыхала, но меня никто не спрашивает, хочу я скандалов или нет.
Эта фраза прозвучала так тихо и весомо, что Сергей замер. Впервые за долгое время он действительно посмотрел на жену — на круги под глазами, на усталые плечи, на руки, постоянно что-то делающие: моющие, готовящие, убирающие.
— Ты... хочешь куда-то съездить? — неуверенно спросил он.
— Я хочу, чтобы мой отпуск тоже был святым делом, — ответила Светлана. — Чтобы когда я говорю "мне нужно отдохнуть", ты не отмахивался словами "ты же дома сидишь".
Сергей открыл рот, но она продолжила, и в её голосе прорезались стальные нотки:
— Я хочу, чтобы ты понял — сидеть дома с детьми это не отдых. Это работа. Без выходных, без отпусков, без права на усталость. И я тоже человек, которому иногда нужна разгрузка.
— Так что ты предлагаешь? — он уже защищался.
— Бери детей на выходные. Я уеду к подруге на дачу. Одна. Ты справишься — покормишь их, погуляешь, уложишь спать. Познакомишься с тем, как я живу каждый день.
— Но у меня в субботу...
— У тебя в субботу — дети, — отрезала Светлана. — Мой отпуск теперь тоже святое дело.
Она развернулась и ушла в комнату, оставив мужа стоять посреди коридора с раскрытым ртом.
Поездка на дачу к Маринке состоялась через неделю. Светлана уезжала с чувством вины и одновременно — безумного облегчения. Сергей остался с детьми, выглядя растерянным и слегка обиженным.
Первый день она просто спала. Спала до обеда, потом ещё два часа после обеда. Никто не дёргал, не требовал, не плакал. Тишина была оглушительной и целебной.
На второй день они с Мариной сидели на веранде с вином, болтали обо всём и ни о чём. Светлана ловила себя на том, что забыла, как это — просто существовать для себя. Не быть мамой, не быть женой. Быть собой.
Телефон разрывался от звонков мужа.
"Где памперсы?"
"Кирюша не хочет есть суп, что делать?"
"Полина требует косички, я не умею!"
"Они не засыпают, уже час укладываю!"
Светлана отвечала коротко, без лишних объяснений. Пусть сам разбирается — она же справляется.
К вечеру второго дня пришло сообщение: "Света, я устал. Как ты это каждый день делаешь?"
Она усмехнулась, перечитывая. Потом набрала ответ: "Я тоже устаю. Каждый день. Просто молчу".
Больше звонков не было.
Когда через три дня Светлана вернулась домой, квартира выглядела как поле боя — разбросанные игрушки, гора немытой посуды, пятна на диване. Сергей встретил её с таким облегчением в глазах, словно она вернулась из кругосветного путешествия.
— Я теперь понимаю, — сказал он, не дожидаясь вопросов. — Я правда понимаю.
Светлана молча огляделась, оценивая масштаб разрухи.
— Дети где?
— Спят. Я их еле уложил, они требовали тебя.
— Сергей, — она повернулась к мужу, — мне не нужно, чтобы ты понял за три дня то, что я проживаю десять лет. Мне нужно, чтобы ты просто уважал это.
— Я уважаю, — кивнул он. — Честно. И... я думал тут. Может, возьмём отпуск вместе? В сентябре, когда Полину в школу отдавать? Съездим куда-нибудь втроём с детьми.
— А твои друзья?
Он пожал плечами.
— Обойдутся. В конце концов, семья — это тоже святое.
Светлана улыбнулась — впервые за долгое время искренне.
— Это было бы здорово.
Они стояли посреди разгромленной квартиры, и что-то между ними изменилось. Невидимое, но осязаемое. Словно после долгой болезни организм наконец начинал выздоравливать.
— Пойду приберусь, — сказала она, снимая куртку.
— Я помогу, — Сергей засучил рукава. — Мне теперь твоя работа знакома, так что справимся быстрее.
Они убирались молча, но эта тишина была другой — не обиженной, не холодной. Просто две пары рук, работающие в одном ритме.
А когда Полина проснулась среди ночи и позвала маму, в детскую зашли оба. Девочка обняла их за шеи, прижавшись сразу к двоим, и снова уснула с улыбкой.
Светлана посмотрела на мужа поверх головы дочери. Он кивнул — понимающе, виновато, благодарно. Они вернулись в спальню, и Светлана подумала, что, возможно, её отпуск действительно стал началом чего-то нового. Не просто отдыха для себя — а возвращения в семью, где каждый имеет право быть услышанным.
Где слово "святое" относится не только к чьим-то личным желаниям, но к взаимному уважению.