Зоя стояла у кухонной раковины, механически перемывая одну и ту же тарелку уже третий раз. Руки двигались сами собой, а мысли блуждали где-то далеко. В соседней комнате Тимофей собирал вещи — в очередной раз. Она слышала, как хлопают дверцы шкафа, как шуршат пакеты. Знакомая симфония очередного побега.
— Опять? — тихий голос Артёма заставил её вздрогнуть. Сын стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку.
— Всё наладится, — машинально ответила Зоя, даже не оборачиваясь. — Папа просто устал на работе, ему нужно побыть одному.
— Мам, хватит. Мне уже шестнадцать, я не маленький.
Зоя выключила воду и обернулась. Артём смотрел на неё взрослым взглядом. Когда он успел так повзрослеть? Ещё вчера, казалось, бегал с игрушечными машинками, а теперь стоит — копия отца, только глаза другие. Глаза у него были её — карие, тёплые, но сейчас в них читалась такая обида, что сердце сжалось.
— Артёмка, не нужно так говорить о папе...
— А как нужно? — парень пожал плечами. — Называть вещи своими именами нельзя? Он в третий раз за два месяца «уходит». В прошлый раз ты две недели ревела, потом он вернулся, вы помирились, и всё по новой. Сколько можно?
Тимофей появился в дверях кухни с дорожной сумкой через плечо. Выглядел он, как всегда в такие моменты — решительно и одновременно театрально. Подбородок вздёрнут, взгляд направлен куда-то поверх их голов.
— Ну вот и всё, — бросил он. — Я ухожу. Окончательно.
— Пап, да брось, — Артём даже не повернулся в его сторону. — Через неделю вернёшься, как обычно.
— ЧТО ты сказал? — Тимофей сделал шаг вперёд.
— Ты уходишь в третий раз. В прошлые разы мама бегала за тобой, уговаривала, плакала. А ты возвращался, когда тебе надоедало жить у своего приятеля.
— Откуда ты...
— Пап, я же не слепой. И твой друг дядя Максим — мой тренер по плаванию, между прочим. Он мне сам рассказал, как ты у него на диване ночевал и жаловался на жизнь.
Тимофей покраснел, потом побледнел. Зоя молчала, переводя взгляд с мужа на сына. В груди поднималось что-то новое, незнакомое. Не привычная боль и страх остаться одной, а что-то другое. Злость? Нет, сильнее. ЯРОСТЬ.
— Так что давай без спектаклей, — продолжил Артём. — Уходи, если хочешь. Только не надо из этого трагедию устраивать.
***
Тимофей стоял посреди кухни, явно сбитый с толку. Обычный сценарий не работал. Где слёзы Зои? Где мольбы остаться? Где обещания, что всё изменится?
— Зоя, — он повернулся к жене. — Ты что, ничего не скажешь?
Она медленно сняла фартук, аккуратно повесила его на крючок. Движения были размеренными, спокойными, но Артём заметил, как у матери подрагивают руки.
— А что я должна сказать, Тим? — голос звучал ровно, только в конце чуть дрогнул. — Что в очередной раз буду умолять тебя остаться? Обещать, что буду лучше готовить? Меньше тратить на продукты? Не спрашивать, где ты задерживаешься до двух ночи?
— Я работаю!
— На складе? До двух ночи? — Зоя усмехнулась. — Тим, я десять лет закрывала глаза на твои «задержки на работе». На запах чужих духов. На сообщения, которые ты читаешь, отвернувшись к стене.
— Ты лезешь в мой телефон?!
— НЕТ! — впервые за весь разговор Зоя повысила голос. — Я НИКОГДА не лезла в твой телефон! Но я не слепая! Когда муж улыбается сообщению, а потом говорит жене, что устал и идёт спать в другую комнату — это о чём-то говорит!
Артём подошёл к матери, встал рядом. Его присутствие придавало ей сил.
— Мам, не держи его, — сказал сын. — Пусть уходит.
Эти слова словно переключили что-то внутри Зои. Последние десять лет она держалась за этот брак. Десять лет терпела унижения, пренебрежение, ложь. Ради чего? Ради сына? Но вот сын стоит рядом и просит отпустить отца.
— Знаешь что, Тимофей? — Зоя выпрямилась. — Артём прав. Уходи.
— Что?
— УХОДИ. Забирай свои вещи и уходи. Только на этот раз — навсегда.
Тимофей растерялся. Это было не по сценарию. Совсем не по сценарию.
— Зоя, ты... ты не понимаешь, что говоришь. Ты же без меня пропадёшь! На твою зарплату медсестры вы не проживёте!
— Проживём, — спокойно ответила она. — Как-нибудь проживём. Без твоих скандалов, без вечного страха, что ты опять сорвёшься.
— Да я содержу эту семью!
— Пап, — вмешался Артём, — ты приносишь домой треть своей зарплаты. Остальное тратишь неизвестно на что. Мама платит за квартиру, покупает продукты, одежду мне, оплачивает мой бассейн. Так кто кого содержит?
***
Тимофей смотрел на жену и сына, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на страх. Впервые за все годы совместной жизни Зоя не просила его остаться. Впервые сын встал на её сторону открыто, без колебаний.
— Вы... вы сговорились! — выпалил он.
— О чём ты? — спросила Зоя. — О чём мы могли сговориться? О том, что ты в очередной раз устроил скандал из-за того, что я попросила тебя помочь с ремонтом крана? О том, что назвал меня никчёмной домохозяйкой, хотя я работаю по двенадцать часов в больнице?
— Я был не в духе!
— Ты всегда не в духе, пап, — заметил Артём. — Когда последний раз ты был в духе дома? Когда последний раз мы нормально поужинали всей семьёй, без криков и упрёков?
Тимофей молчал, сжимая ремень сумки.
— А знаешь, что самое смешное? — Зоя вдруг рассмеялась, но смех был невесёлый, горький. — Я всё это время думала, что проблема во мне. Что я недостаточно хорошая жена. Недостаточно красивая, умная, интересная. Убивалась, пыталась стать лучше. А оказывается, дело не во мне.
— В ком же? — язвительно спросил Тимофей.
— В тебе, Тим. Ты просто... пустой. Внутри тебя нет ничего, кроме самолюбия и жадности. Ты не способен любить никого, кроме себя.
— Да КАК ТЫ СМЕЕШЬ!
— А вот так и смею! — Зоя шагнула вперёд, и Тимофей невольно отступил. — Последние десять лет я молчала! Десять лет терпела твои измены!
— Какие измены? У меня никого нет!
— Тим, я не дура. Та девица из соседнего подъезда, Кристина. Думаешь, я не знаю, что ты к ней ходишь, когда якобы задерживаешься на работе?
Тимофей открыл рот и закрыл. Артём присвистнул.
— Вот это поворот, — пробормотал парень.
— Артём, иди в свою комнату, — попросила Зоя.
— Нет, мам. Я останусь. Это касается и меня тоже.
Зоя кивнула. Сын был прав — он уже достаточно взрослый, чтобы знать правду.
— Кристина — это... это! — забубнил Тимофей. — Мы просто...
— Просто что? Просто пьёте чай? Тим, её муж в командировках по две недели. И именно в эти две недели ты «задерживаешься на работе». Совпадение?
— Ты следила за мной?!
— Нет. Просто соседка тётя Валя очень разговорчивая. И очень наблюдательная. Она мне много интересного рассказала.
***
Атмосфера в кухне накалилась до предела. Тимофей стоял бледный, сжимая и разжимая кулаки. Его тщательно выстроенный мир рушился. Жена, которая всегда прощала, вдруг показала зубы. Сын, который раньше старался не вмешиваться, открыто встал против него.
— Это... это всё наветы! — выкрикнул он. — Сплетни злых баб!
— Может быть, — пожала плечами Зоя. — Только вот парфюм «Шанель», которым от тебя несло месяц назад, явно не мой. Я такой не пользуюсь — слишком дорого для медсестры.
— Мам, — Артём взял её за руку. — Хватит. Пусть идёт. Зачем тебе это надо?
Зоя посмотрела на сына и увидела в его глазах боль. Он всё понимал. Всё видел. И страдал не меньше её.
— Ты прав, сынок. Хватит.
Она повернулась к Тимофею:
— Уходи. И не возвращайся. Документы на развод я подам завтра.
— Развод?! — Тимофей аж подскочил. — Ты с ума сошла! Как ты посмеешь! Я тебя из провинции вытащил! Дал крышу над головой!
— Тим, мы снимаем эту квартиру. И договор аренды на моё имя, потому что у тебя испорченная кредитная история. И платить за неё приходится мне, потому что ты вечно «то густо, то пусто».
— Это временные трудности!
— Каждый год временных трудностей? — Зоя покачала головой. — Нет, хватит. Я устала. Устала бояться твоих вспышек гнева. Устала оправдываться за то, что потратила лишнюю сотню на продукты. Устала делать вид, что не замечаю твоего презрения.
— Какого ещё презрения?!
— Тим, ты при любой ссоре называешь меня «деревенской дурой». Напоминаешь, что я из маленького городка. Что без тебя я бы «полы в больнице мыла».
— Так и есть!
— Вот видишь? — Зоя грустно улыбнулась. — Ты даже не пытаешься отрицать. Знаешь что? Я действительно из маленького города. И что? Я получила образование, работаю операционной медсестрой. Да, это не престижно. Да, это тяжело. Но я спасаю жизни, Тим. А ты? Ты работаешь кладовщиком и мечтаешь о лёгких деньгах.
— ЗАТКНИСЬ! — заорал Тимофей. — Ты ничего не понимаешь! У меня есть планы! Большие планы!
— Какие планы, пап? — спросил Артём. — Очередная финансовая пирамида? Или опять будешь вкладывать мамины деньги в сомнительный бизнес друзей?
— Это были инвестиции!
— Это были ПОТЕРЯННЫЕ деньги! — вспылила Зоя. — Деньги, которые я откладывала Артёму на учёбу! Пятьсот тысяч, Тим! Ты украл у собственного сына пятьсот тысяч!
— Я хотел их приумножить!
— Ты хотел лёгких денег! Как всегда! И как всегда прогорел!
Тимофей швырнул сумку на пол.
— Да пошли вы к чёрту! Оба! Неблагодарные! Я вам жизнь посвятил!
— Нет, пап, — спокойно сказал Артём. — Ты себе жизнь посвятил. А мы просто были декорациями в твоём спектакле.
***
Слова сына, видимо, стали последней каплей. Тимофей побагровел, потом резко побледнел.
— Да как ты... Я твой отец!
— Биологический — да, — кивнул Артём. — Но отцом... Отцом надо быть, пап. А ты просто жил с нами под одной крышей. Когда ты последний раз интересовался моей учёбой? Моими друзьями? Знаешь ли ты, что я выиграл городские соревнования по плаванию?
— Когда?
— Два месяца назад. Мама была там. А ты... ты «задерживался на работе».
Тимофей открыл рот, но слова не шли. Зоя видела, как в его глазах мелькает паника. Он привык манипулировать, давить, унижать. Но сейчас его методы не работали. Более того — они обернулись против него самого.
— Уходи, Тим, — повторила Зоя. — Просто уходи. К своей Кристине, к друзьям, куда хочешь. Только не сюда. Здесь тебе больше не место.
— Вы... вы пожалеете! — прошипел Тимофей, хватая сумку.
— Нет, — твёрдо сказала Зоя. — Не пожалеем.
И тут случилось то, чего никто не ожидал. В кармане Тимофея зазвонил телефон. Он машинально достал его, глянул на экран и побледнел ещё сильнее.
— Что случилось? — невольно спросила Зоя.
Тимофей не ответил. Он судорожно листал сообщения, и с каждым его лицо становилось всё белее.
— Пап? — обеспокоился Артём.
— Кристина... — прохрипел Тимофей. — Она... она...
— Что она? — спросила Зоя, хотя ей было уже всё равно.
— Её муж вернулся из командировки раньше. Нашёл нашу переписку. Она... она всё ему рассказала. Что я обещал на ней жениться, что обещал квартиру купить... А я... я ей врал. У меня нет денег на квартиру. У меня вообще ничего нет!
Артём хмыкнул:
— Твою мать, пап! Ты и там наврал с три короба?
— Её муж... он сказал, что найдёт меня. Он бизнесмен, у него связи... Что мне делать? ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?!
Зоя смотрела на мужа — жалкого, испуганного, растерянного — и вместо злорадства испытывала только жалость. Столько лет прожито зря. Столько сил потрачено на того, кто этого не стоил.
— Это уже не мои проблемы, Тим, — сказала она. — Разбирайся сам.
— Зоя! Помоги! Поговори с ним! Скажи, что мы разводимся, что я тебя не обманывал!
— Но ты обманывал. И меня, и её. Всех обманывал, Тим. Всю жизнь.
Тимофей выглядел так, будто его побили. Он оглянулся по сторонам, словно ища поддержки, но встретил только холодные взгляды жены и сына.
— Вы... вы бессердечные! Жестокие!
— Нет, пап. Мы просто устали. Устали от твоей лжи, от твоего эгоизма. Иди. Разбирайся со своими проблемами сам.
Телефон Тимофея зазвонил снова. Он посмотрел на экран и чуть не выронил аппарат.
— Это он... муж Кристины...
— Ответь, — предложил Артём. — Может, договоритесь.
Тимофей дрожащей рукой принял вызов, включив громкую связь.
— Тимофей Сергеевич? — раздался спокойный мужской голос. — Это Владимир, муж Кристины. Нам надо поговорить.
— Я... я...
— Не волнуйтесь так. Я не собираюсь устраивать разборки. Просто хочу кое-что прояснить. Кристина сказала, что вы обещали ей совместное будущее. Квартиру в центре, машину, отдых за границей. Это правда?
— Я...
— Отвечайте честно. Мне важно понять, насколько серьёзны были ваши намерения.
Тимофей посмотрел на Зою, словно ища спасения. Но та молчала.
— Я... я преувеличивал свои возможности, — выдавил он наконец.
— То есть врали?
— Да, — едва слышно ответил Тимофей.
— Понятно. Знаете, я мог бы создать вам большие проблемы. У меня действительно есть для этого возможности. Но... Кристина призналась, что сама была не права. И знаете, что ещё она сказала?
— Что?
— Что вы жалкий, никчёмный человечек, который врёт всем вокруг, включая самого себя. Что связываться с вами — себе дороже. И знаете что? Я с ней согласен. Вы сами себе уже создали наказание — остались ни с чем. Без семьи, без любовницы, без денег, которых у вас никогда и не было. Живите с этим.
Связь оборвалась. Тимофей стоял посреди кухни — растерянный, раздавленный, опустошённый. Его карточный домик из лжи и иллюзий рухнул окончательно.
— Уходи, — повторила Зоя. — Немедленно уходи из моего дома.
— ТВОЕГО?! Это НАШ дом!
— Нет, Тим. Это МОЙ дом. Я плачу за него. Я создаю в нём уют. Я воспитываю здесь НАШЕГО сына. А ты здесь просто жил. Как квартирант. Даже хуже — квартиранты хотя бы платят.
— Куда мне идти?
— Да хоть к чёрту на рога! — не выдержала Зоя. — УБИРАЙСЯ! СЕЙЧАС ЖЕ!
Её крик был таким неожиданным и злобным, что Тимофей отшатнулся. Он никогда не видел жену такой — глаза полыхали гневом, руки сжаты в кулаки, вся фигура излучала такую ярость, что стало страшно.
— Зоя...
— ВОН! ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! — Зоя схватила его сумку и швырнула в коридор. — ПОШЁЛ ВОН! Чтоб духу твоего здесь не было!
— Мам, — Артём обнял её за плечи. — Успокойся. Он уже уходит. Правда ведь, пап?
Тимофей кивнул, попятился к выходу. У самой двери обернулся:
— Вы пожалеете...
— НЕТ! — отрезала Зоя. — Жалею я только об одном — что потратила на тебя столько лет жизни. А теперь — УБИРАЙСЯ!
Дверь захлопнулась. Мать и сын остались вдвоём в внезапно наступившей тишине.
— Мам, — тихо сказал Артём. — Ты молодец.
Зоя обняла сына и расплакалась. Но это были не слёзы отчаяния или боли. Это были слёзы освобождения.
***
Три месяца спустя Зоя сидела в кофейне напротив больницы, ожидая начала смены. Жизнь наладилась. Развод прошёл быстро — Тимофей не сопротивлялся, видимо, понимая, что ему нечего противопоставить. Алименты он платил нерегулярно, но Зоя и не рассчитывала на них. Они с Артёмом прекрасно справлялись вдвоём.
— Зоя? Зоя Михайловна?
Она подняла голову. Перед ней стоял Тимофей. Но как же он изменился! Исчезла спесь, пропала надменность. Перед ней стоял уставший мужчина средних лет с потухшим взглядом.
— Здравствуй, Тим.
— Можно присесть?
Она кивнула. Он опустился на стул напротив, нервно теребя ремешок старой сумки.
— Как вы? Как Артём?
— Хорошо. Артём готовится к ЕГЭ. Хочет в медицинский.
— В медицинский? — удивился Тимофей. — Как ты?
— Как я.
Повисла пауза. Тимофей явно хотел что-то сказать, но не решался.
— Зачем ты пришёл, Тим?
— Я... я хотел извиниться. И попросить прощения.
— Поздно.
— Я знаю. Просто... я много думал эти месяцы. Понял, каким был дураком. Потерял семью из-за своей глупости.
— Что случилось? Кристина не приютила?
Тимофей горько усмехнулся:
— Кристина уехала к матери в другой город. Сказала, что я ей опротивел. А Владимир... он оказался прав. Я действительно сам себя наказал.
— Где живёшь?
— Снимаю комнату. Работаю там же, на складе. Только теперь понимаю, что это было не так уж плохо — иметь работу, семью, дом. Пусть съёмный, но дом.
Зоя молча пила кофе. Ей не было жаль бывшего мужа, но и злорадства она не испытывала. Просто — никак.
— Зоя, может... может, мы могли бы начать сначала?
Она поставила чашку, посмотрела ему прямо в глаза:
— Тим, ты так ничего и не понял. Нельзя начать сначала то, что изначально было построено на лжи. Ты никогда меня не любил. Я была для тебя удобной — тихой, покладистой, готовой всё терпеть. Но это закончилось. Закончилось тогда.
— Я изменюсь!
— Может быть. Но уже без меня. Прощай, Тим.
Она встала, оставила деньги за кофе и направилась к выходу.
— Зоя!
Обернулась.
— Передай Артёму... передай, что я горжусь им. Он вырос хорошим парнем. Вопреки мне, а не благодаря.
— Передам.
Выйдя на улицу, Зоя глубоко вдохнула весенний воздух. Жизнь продолжалась. И это было прекрасно.
А Тимофей остался сидеть в кофейне, глядя в остывающую чашку чужого кофе.
Автор: Елена Стриж ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»