Тридцать первое декабря в доме Смирновых пахло хвоей, запеченной уткой и назревающим скандалом. Источником последнего, как обычно, была Тамара Семёновна. Свекровь восседала в глубоком кресле с таким видом, словно её не на праздник пригласили, а сослали в Сибирь по этапу.
Она демонстративно поправила шаль и бросила уничижительный взгляд на елку.
— Ну и зачем ты включила этот режим? — спросила она невестку Катю. — Мигает, как в сумасшедшем доме. В глазах рябит. В наше время елка горела ровно, спокойно, создавала уют. А это — эпилепсия какая-то.
Катя, молодая женщина со стальными нервами, спокойно нажала кнопку на пульте. Огоньки застыли.
— Так лучше, Тамара Семёновна?
— Лучше, — буркнула свекровь, но тут же нашла новую цель. — А телевизор зачем орет? Опять эта «Ирония судьбы»? Сколько можно смотреть эту пошлятину? Пьяный мужик бросил невесту... Чему это детей учит? Разврату!
Тамара Семёновна переключилась на стол. Она подцепила вилкой дольку мандарина, понюхала её и брезгливо отложила.
— Вот скажи мне, Катерина, где ты это купила?
— В супермаркете. Абхазские, сладкие.
— Абхазские... — передразнила свекровь. — Пластмассовые они у тебя! Кожура толстая, запаха никакого. Настоящие мандарины, советские, с косточками, надо было на рынке искать! А ты поленилась. Нет души в твоем празднике, Катя. Нет атмосферы.
Катя молча принесла свекрови воды и цитрамон. Она не спорила. Дело в том, что у Кати был план.
За неделю до Нового года она решила изменить правила игры. Она знала, что спорить с Тамарой Семёновной — себе дороже. Поэтому Катя решила действовать демократически.
Когда все гости собрались, Катя незаметно вручила каждому карточку и ручку.
— Это тайное голосование, — шепотом объясняла она. — Мы выбираем программу вечера.
Тамаре Семёновне карточку она вручила первой: «Ваше мнение для нас закон, но мы хотим учесть пожелания всех».
Свекровь тогда фыркнула, но карточку заполнила: «Фильм — "Карнавальная ночь". Елка — без мигания. Мандарины — марокканские с черным ромбиком». И с чувством выполненного долга бросила листок в коробку.
И вот теперь, за полчаса до курантов, Катя вышла в центр комнаты с коробкой.
— Дорогие мои, я хочу подвести итоги нашего семейного референдума.
Тамара Семёновна насторожилась.
— Какого еще референдума?
— Тайного голосования. Мы решили, что Новый год — это праздник для всех. Демократия, знаете ли.
Катя начала доставать карточки.
— Итак, фильм вечера. Поступили предложения: «Ирония судьбы», «Гарри Поттер» и... «Карнавальная ночь».
— Ну вот! — воскликнула Тамара Семёновна. — Шедевр!
— Минуточку. Давайте посчитаем. За «Карнавальную ночь» — один голос. За «Гарри Поттера» — два. И... за фильм «Чародеи» — три голоса! Победили «Чародеи»!
Тамара Семёновна поперхнулась водой.
— Кто голосовал?
— Голосование тайное. Но математика наука точная. Три против одного. Игорь, переключай.
— Идем дальше. Гирлянды. Варианты: «Спокойный свет» и «Разноцветное мигание».
— Спокойный свет! — рявкнула свекровь.
— Увы. За «Спокойный свет» — один голос. За «Мигание» — пять голосов. Абсолютное большинство! Дети, включайте режим «дискотека»!
Ваня с визгом схватил пульт. Елка замигала. Тамара Семёновна зажмурилась.
— Издеваетесь? У меня мигрень!
— Тамара Семёновна, это воля народа.
— И, наконец, самый важный пункт. Мандарины.
В комнате повисла тишина.
— Результат такой: за «советские» — один голос. За «Абхазские без косточек» — шесть голосов. Включая кота. Так что, Тамара Семёновна, народ проголосовал против косточек и толстой кожуры.
Лицо свекрови пошло пятнами.
— Это заговор! Вы сговорились! Ты их подкупила! Я для вас стараюсь, а вы... вы выбираете безвкусицу! Я в этом балагане участвовать не буду!
Она рванулась к выходу, намереваясь демонстративно уйти. Но Катя остановила её одной фразой.
— Тамара Семёновна, подождите! Есть еще один пункт. Бонус.
Свекровь замерла. Любопытство взяло верх.
— Какой еще бонус?
— Мы тут подумали... Раз у нас демократия, то должны быть и последствия. Мы ввели правило: тот, чей голос оказался в меньшинстве по всем пунктам... получает почетное право организовать следующий Новый год полностью самостоятельно! У себя дома.
Глаза Тамары Семёновны округлились.
— Что?
— Вы единственная, кто проголосовал против всего. Значит, ваш вкус уникален. В следующем году, 31 декабря, мы все идем к вам. Вы накрываете стол (с правильными салатами), вы выбираете елку. А мы будем послушными гостями. Никакой самодеятельности. Согласны?
В комнате повисла тишина. Свекровь переваривала информацию. Организовать праздник на шестерых? Самой? Готовить, убирать, искать дефицитные мандарины?
Она вспомнила, как устала сегодня Катя. Вспомнила свою больную спину.
Это была ловушка. Гениальная ловушка.
Тамара Семёновна медленно опустилась в кресло. Весь её боевой пыл испарился. Критиковать — это легко. Делать — трудно.
— Ну... — начала она, сбавляя тон. — Зачем же так официально? У меня давление. Где мне столько готовить?
— Мы плиту новую подарим! — выкрикнул внук.
— Нет! Не надо. И вообще... «Чародеи» — тоже неплохой фильм. Там Абдулов играет. Молодой.
Семья переглянулась.
— Значит, «Чародеи» подходят? — уточнил Игорь.
— Подходят, — буркнула Тамара Семёновна. — Включайте уже. И где там эти ваши... абхазские? Дайте попробовать. Может, и правда сладкие.
В этот момент часы начали бить двенадцать.
— С Новым годом!
Игорь обнял Катю: «Ты гений».
Тамара Семёновна подняла бокал. Она смотрела на мигающую елку и понимала, что ей хорошо. Тепло. И главное — ничего не надо делать. Ответственность — это тяжкий груз, и как приятно, когда его несет кто-то другой.
— С Новым годом, — сказала она без яда. — Катя, утка, кстати, мягкая. Но яблоки в следующий раз бери антоновку.
— Обязательно. В следующем году — только антоновку. Если, конечно, вы не решите сами её приготовить.
Свекровь поперхнулась шампанским.
— Нет-нет! Готовь ты. У тебя... неплохо получается. Для твоего возраста.
И это была лучшая похвала. Зло было не то чтобы наказано, оно было обезврежено — мягко, демократично и с мандариновым вкусом.