Звонок в дверь раздался в девять утра субботы. Это был не просто звонок — это был сигнал воздушной тревоги, оповещающий о вторжении на суверенную территорию. Катя, которая только-только налила себе кофе и планировала провести час в тишине с книжкой, обреченно прикрыла глаза. У звонка был характер. Настойчивый, требовательный, не терпящий возражений. Так звонить умел только один человек в мире.
— Катюша, открывай! У меня руки заняты, пакеты тяжеленные! — донесся с лестничной клетки бодрый голос Натальи Борисовны.
Катя вздохнула, поправила лямку шелкового халата и поплелась к двери. Дима, ее муж, благополучно спал в спальне, и будить его было бесполезно — он работал до трех ночи над проектом. Принимать удар стихии придется в одиночку.
На пороге стояла свекровь. Она выглядела как всегда безупречно: укладка волосок к волоску, пальто застегнуто на все пуговицы, а в руках — две огромные сумки, от которых исходил густой, плотный запах жареного лука и чеснока.
— Доброе утро, Наталья Борисовна. А вы… без предупреждения?
— А чего предупреждать? К родным детям иду, не в посольство на прием, — отмахнулась свекровь, по-хозяйски входя в прихожую. — Господи, ну и духота у вас. Окна совсем не открываете? Проветривать надо, Катя, кислород мозгу нужен. Хотя, откуда ему взяться, если ты спишь до обеда.
— Сейчас девять утра, — вежливо заметила Катя.
— Вот именно! День уже в разгаре. Я вот на рынке была в семь, самое свежее мясо взяла. А у вас что? Шаром покати, небось?
Наталья Борисовна промаршировала на кухню. Свекровь водрузила пакеты на стол и начала выгружать содержимое. Пластиковые контейнеры. Много контейнеров. В них плескалось, дрожало и исходило паром нечто жирное и сытное.
— Вот, — торжественно провозгласила Наталья Борисовна. — Это вам на неделю. Солянка сборная мясная, наваристая, не то что твоя водичка. Котлеты домашние, свинина с говядиной, хлеба почти нет, одно мясо. Пюрешка с маслом, блинчики с творогом.
— Наталья Борисовна, спасибо, конечно, но мы не едим столько жареного. Дима просил полегче…
— Глупости! — перебила свекровь, открывая холодильник. — Дима мужик, ему силы нужны. А от твоей травы у него скоро ноги подкашиваться будут. Ой, мамочки…
Она застыла перед открытым холодильником, как перед местом преступления.
— Катя, это что?
— Это продукты, — растерялась невестка.
— Это слезы, а не продукты! — Наталья Борисовна достала упаковку микрозелени, повертела ее двумя пальцами, как дохлую мышь, и бросила обратно. — Ростки гороха за триста рублей? Я тебе такой горох на подоконнике бесплатно выращу! А это что? Молоко из миндаля за четыреста? Катя, ты деньги печатаешь или воруешь? Обычное молоко стоит восемьдесят рублей!
— Я их зарабатываю, — голос Кати стал тверже. — И трачу на то, что считаю полезным.
— Полезным? — свекровь фыркнула. — Полезно — это когда муж сыт и доволен. А это — баловство. Деньги на ветер. Вон, Дима ходит бледный, худой. А всё почему? Потому что дома уюта нет. Посудомойка моет, робот пылесосит, а жена чем занята? На йогу свою ходит? Спину она, видите ли, тянет. В огороде бы поработала на даче — вот тебе и йога, и польза.
Катя молчала. Спорить было бесполезно. Наталья Борисовна жила в мире, где любовь измерялась литрами супа и количеством выглаженных рубашек, а любая попытка облегчить быт воспринималась как личное оскорбление и лень.
Свекровь тем временем ловко переставляла Катины баночки с греческим йогуртом и упаковки с лососем, освобождая место для своих «контейнеров счастья». Кастрюля с солянкой заняла центральное место, вытеснив миндальное молоко.
— Вот теперь хоть на холодильник похоже, — удовлетворенно кивнула она. — А то стыдоба. Ладно, корми мужа, а я побегу, у меня еще дела. Ах да, чуть не забыла!
Она полезла в свою необъятную сумку и достала книгу в твердой обложке.
— Я тут в книжном была, увидела и сразу про тебя подумала. Держи. Почитаешь на досуге, вместо своего телефона. Может, ума-разума наберешься.
Катя взяла книгу. На яркой обложке красовалась надпись: «Домоводство для лентяек: как создать уют за 15 минут, если руки не из того места».
Внутри у Кати что-то оборвалось. Это было не просто замечание, это была пощечина. Упакованная в заботу, с бантиком, но от этого еще более обидная.
— Спасибо, Наталья Борисовна, — процедила Катя, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Обязательно изучу.
— Изучай-изучай. Там и про экономию есть, и как пятна выводить. А то у Димы на рубашке воротничок серый. Ну всё, бывайте.
Дверь захлопнулась. В квартире остался тяжелый запах котлет и ощущение оплеванности. Катя села на стул и посмотрела на книгу. «Для лентяек». Значит, то, что она ведет два крупных проекта, зарабатывает наравне с мужем, следит за собой и содержит дом в чистоте (пусть и с помощью гаджетов) — это лень. А вот стоять пять часов у плиты, убивая выходной — это подвиг.
В кухню, зевая и почесываясь, вошел Дима.
— О, маман приходила? — он с надеждой потянул носом воздух. — Котлетками пахнет. Класс. А то я есть хочу, умираю.
Он открыл холодильник, достал контейнер и, даже не разогрев, схватил котлету руками.
— М-м-м, вкуснотища. Кать, ты чего такая кислая? Мама же помочь хотела.
Катя посмотрела на мужа. Он был добрым, любимым, но абсолютно слепым в вопросах отношений с матерью. Для него это были просто котлеты. Для Кати — символ ее несостоятельности.
— Дима, она подарила мне книгу для лентяек. И сказала, что я транжирю деньги.
— Ну, Лен, она старой закалки, — прожевал Дима. — Не обращай внимания. Зато готовить сегодня не надо.
«Не обращать внимания». Легко сказать. Но терпение Кати, копившееся три года брака, лопнуло именно сегодня, глядя на эту дурацкую книгу.
Месть — это блюдо, которое подают холодным. Или, в данном случае, молекулярным.
План созрел мгновенно. Близилось Восьмое марта. Обычно они дарили Наталье Борисовне подарочный сертификат в магазин посуды или косметику. Но в этот раз Катя решила проявить «заботу».
Она вспомнила, как коллега на работе с ужасом рассказывала про поход в модный гастрономический ресторан к шеф-повару Артуру Вишневскому. «Это не еда, это издевательство! — возмущалась коллега. — Пена из грибов, земля из хлеба, порции с наперсток, а стоит как крыло от самолета! И всё сырое, без соли, типа натуральный вкус продукта».
Катя нашла сайт этого ресторана. Там как раз анонсировали эксклюзивный мастер-класс для гурманов: «Философия чистого вкуса: энергия сырой еды и магия текстур». Стоимость участия заставляла дергаться глаз, но Катя решительно ввела данные карты.
— Дим, слушай, — начала она вечером. — Я нашла для мамы потрясающий подарок. Мастер-класс у знаменитого шеф-повара! Он приезжает к нам с гастролями. Это очень круто, элитно. Там учат высокой кухне. Представляешь, как мама обрадуется? Она же у нас кулинар от бога, ей нужно развитие.
Дима посмотрел на цену и присвистнул.
— Ого. Пятнадцать тысяч за три часа? Кать, ты уверена? Она же скажет — деньги на ветер.
— Не скажет, если мы подарим это как «повышение квалификации». Скажем, что это инвестиция в ее талант.
В день праздника Наталья Борисовна сияла. Она надела свое лучшее платье, накрутила кудри и пахла своими любимыми тяжелыми цветочными духами. Подарочный сертификат в золотом конверте она приняла с благосклонностью королевы.
— Ну, спасибо, удружили! — говорила она. — Мастер-класс… Это дело хорошее. Пойду, посмотрю, чему там нынче молодежь учат. Может, и я им пару секретов подкину, как тесто на пироги ставить.
Катя улыбалась самой невинной улыбкой. Она знала, что никакого теста там не будет.
Мастер-класс проходил в лофте с бетонными стенами. Катя привезла свекровь ко входу и пообещала забрать через четыре часа.
— Удачи, Наталья Борисовна! Ждем от вас кулинарных шедевров!
Оставшись одна в машине, Катя позволила себе злорадный смешок. Она живо представляла, как Наталья Борисовна, привыкшая рубить капусту тесаком, будет пинцетом выкладывать микрозелень на карпаччо из сырой свеклы. Это должно было стать для нее культурным шоком. Пыткой авокадо и киноа.
Прошло четыре часа. Катя подъехала к лофту, ожидая увидеть свекровь в ярости.
Наталья Борисовна вышла из дверей здания. Она шла медленно, как-то задумчиво. В руках она держала маленький крафтовый пакет.
Она села в машину и молчала.
— Ну как? — осторожно спросила Катя, трогаясь с места. — Понравилось?
Свекровь посмотрела на нее долгим, странным взглядом.
— Знаешь, Катя… — начала она и замолчала. — Странно. Очень странно. Сначала я думала, что он сумасшедший. Этот шеф, Артур. Вышел, весь в татуировках, худой. Начал рассказывать про энергию зерна. Я хотела встать и уйти, честное слово. Думала, сейчас начнет учить нас сырую картошку грызть.
— И что, не ушли?
— Нет. Рядом со мной сидела женщина, моего возраста. Врач-кардиолог. Разговорились. Она сказала, что пришла сюда, потому что устала от тяжелой еды. Что хочет легкости. И я осталась.
Наталья Борисовна погладила пакет на коленях.
— Мы готовили… тартар из тунца с муссом из авокадо. И салат из киноа с вялеными томатами. Без майонеза. Без зажарки. Вообще без огня почти.
— И как на вкус? — Катя напряглась. Сценарий шел не по плану.
— Непривычно, — честно призналась свекровь. — Сначала кажется, что жуешь воздух. А потом… потом чувствуешь вкус. Самой рыбы. Травы этой. И знаешь, Катя, я вот съела порцию, и у меня нет тяжести. Обычно после моего обеда хочется лечь и умереть на диване, пока не переварится. А тут — энергия какая-то появилась.
Они доехали до дома в тишине. Дома их ждал Дима с пиццей.
Наталья Борисовна вошла в квартиру, разулась. Достала из пакета два маленьких пластиковых контейнера. В них лежало что-то зеленое, украшенное фиолетовыми ростками.
— Вот, — сказала она. — Это нам с тобой, Катя. Салат. Попробуй. Я сама делала. Пинцетом.
Катя, ошарашенная, взяла вилку. Это было действительно вкусно. Свежо, необычно.
— Вкусно, — признала она.
— Да, неплохо, — кивнула свекровь. — А главное — быстро. Пятнадцать минут — и готово. Я там смотрела на этих женщин, на мастер-классе. Они все такие… занятые. Ухоженные. Как ты. У них телефоны звонят, дела какие-то. Им некогда бульоны варить по шесть часов. И я подумала…
Наталья Борисовна отложила вилку и посмотрела прямо в глаза невестке.
— Я подумала, что я, наверное, старая дура.
— Мам, ты чего? — Дима поперхнулся пиццей.
— Того. Я всю жизнь положила на эту кухню. Думала, если я мужика не накормлю до отвала, он сбежит. А отец твой все равно сбегал — то в гараж, то на рыбалку. А я стояла у плиты, как проклятая. Думала, это и есть любовь — жертвовать собой. А оказывается, можно просто нарезать рыбу, полить лимоном — и все сыты, и время есть. И никто не умер.
Она перевела взгляд на Катю.
— Ты, Кать, прости меня за ту книжку. Про лентяек.
Катя замерла. Она ожидала чего угодно, но не извинений.
— Ты не лентяйка, — продолжила Наталья Борисовна. — Ты просто живешь в другом времени. В том, которое уже наступило, а я его прозевала за своими кастрюлями. Вы сейчас бежите быстро, вам нельзя тяжелое носить внутри. Вам легкость нужна.
— Наталья Борисовна… — Катя почувствовала, как краска стыда заливает щеки. Ей стало неловко за свою «месть». Она хотела унизить свекровь, а получилось, что открыла ей глаза.
— Но солянку я все равно буду варить! — вдруг твердо заявила свекровь, стукнув ладонью по столу. — На всякий случай. Иногда ведь хочется, чтобы душа развернулась, правда, Дима?
— Правда, мам! — радостно закивал Дима. — Твоя солянка — это святое!
— Ну вот. Буду варить. Но реже. В контейнерах больше возить не буду, раз вы такое не едите. Сама съем или соседке отдам. А ты, Катя… — она хитро прищурилась. — Ты говорила, у тебя там йога какая-то? Для спины?
— Да, — кивнула Катя. — В студии рядом с домом.
— Спина у меня болит, сил нет. Дай мне тоже записаться. Попробую. А то, говорят, коврик для йоги дешевле, чем таблетки от остеохондроза. И по времени экономнее, чем в очереди в поликлинику сидеть.
— Я запишу вас, — улыбнулась Катя. — Там есть группа для начинающих, «Здоровая спина». Вам понравится.
Вечером, когда свекровь уехала (впервые не оставив после себя гору грязной посуды), Катя подошла к книжной полке. Она достала «Домоводство для лентяек». Хотела выкинуть, но потом передумала.
Она открыла первую страницу и написала размашистым почерком: «Быть лентяйкой — это искусство находить время для жизни».
Поставила книгу обратно. Пусть стоит. Как напоминание о том, что иногда даже холодный авокадо может растопить лед между поколениями, если подать его под правильным соусом. А война… война на кухне закончилась. Победила дружба. И немного — молекулярная кухня.